cradle of dreams

Я скучаю по твоему голосу, даже во сне Дончжу снова просыпается среди ночи, с губ слетает заученное имя в очередной раз — Сохо… Зову тебя, но нет ответа На мой зов слышно лишь тоскливое эхо И вновь я вслушиваюсь в этот звук… Вот уже полгода как Дончжу учится жить заново. Каждый раз, просыпаясь от очередного кошмара в пустой постели, с заученным именем на губах. Ведь когда-то это имя приносило только радость, сейчас же наоборот. На часах 4:00, до рассвета еще есть время и Дончжу нехотя поднимается, отправляясь в ванную, а далее до кухни за новой порцией кофе. Что стал спутником в одинокие холодные ночи наравне с полупустой пачкой сигарет. Зажигалка чиркает размеренно, позволяя немного забыться, когда тонкие пальцы сжимают телефон. На том конце привычные гудки вот уже полгода. Полгода, как Сохо ушел, оставляя растерянного Дончжу совершенно одного, но ведь Сохо обещал.… Обещал не бросать одного, но обещаниям не всегда суждено сбыться. Парень устало прикрывает глаза, когда первые лучи восходящего солнца ласково касаются век, заставляя перенестись на полгода назад. Туда откуда и начался весь этот кошмар Сона. Он помнит их последнюю ночь, словно это было лишь вчера. Помнит последний рассвет и теплые руки, что держали его собственные. Поэтому направляется прямиком на крышу, где очередной рассвет встречает, закуривая вторую сигарету подряд, Сохо не одобрил бы. Этой длинной, темной и тоскливой ночью Я вижу, как тихо исчезает твое желание… Той ночью Дончжу впервые понял, что что-то не так, но было слишком поздно. Губ трогает улыбка, а пустоту заполняет уже до боли знакомое имя, что в истерику перерастает. Дончжу готов ждать, даже зная исход наперед. Он все еще готов ждать, не смотря на все обстоятельства. Я буду ждать сколько нужно, чтобы найти тебя, Даже если ты так далеко, что я не смогу увидеть тебя… Вот уже месяц как Дончжу знает, что Сохо больше нет. Знает, но все равно продолжает звонить на заученный номер, слыша по ту сторону лишь длинные гудки. А потом ему отвечают, совершенно тихо: «Вы ошиблись номером». Дончжу падает в истерику, словно в омут с головой, обжигая пальцы истлевшей сигаретой, закуривая новую, пока рассвет тихо перерастает в утро и люди, наконец, начинают просыпаться. И я стою здесь, глотая пустой воздух, Даже если больно мне Я не забуду это время Хранится, будут в памяти твои слова, которые я когда-то ждал Тогда впервые Сохо сказал, что любит его. Искренне и бесповоротно. Такой любовью, за которую можно и жизнь отдать и он отдал, даже после обещания данного три года назад. — Дурак, — Дончжу слезы глотает, стараясь истерику унять Сохо знал все с самого начала, знал, но продолжал молчать. Долгий год, когда болезнь прогрессировала, и Сохо медленно гас. Вместе с ним бесследно погас и Дончжу, что каждый раз рассвет встречает. Ждет до последнего, хоть и знает что кончено все. Назад пути нет. Их любовь была яркой, но по-детски глупой. Настолько, что Дончжу кричит от бессилия в очередной рассвет, в который раз любимое имя, но ответом пустая тишина. Даже когда, руки предательски трясутся, а ноги подкашиваются у самой пропасти. Дончжу готов упасть, лишь бы снова с любимым человеком рассвет встретить, ведь Сохо обещал ему тогда. — Дончжу-я, — голос тихий, слишком нежный. Дончжу расстояние между ними сокращает до минимума, слезами захлебываясь и не сколько не стесняясь, пусть Сохо знает, как больно ему было все это время. — Какой же ты дурак, Ли Сохо, — Дончжу ладошками по груди бьет, пока Сохо улыбается, наконец, голос подает. — Давай встретим рассвет вместе, Дончжу-я…