cradle of dreams

— Пошли! Дверь с треском открывается, представляя взору молодого паренька, волосы его огненно рыжие, с красным отливом, а в глазах решимость. Он хватает одного из учеников за руку, рывком вытаскивая из-за парты, направляясь к выходу. Парень отпор дает, пока где-то за спиной слышится возмущенный голос учителя и первые крики. Он их ждал, и это не заставило себя ждать. Они бегут долго, плутая по коридорам мало знакомой для Сона школы. Хванун больше не сопротивляется, лишь сильнее сжимая чужую руку. То-тут то-там слышатся отчаянные крики, а школьное радио противно фонит на фоне, по сути, не обещая ничего хорошего. Они ждут этого, потому что за получасовое пребывание в бесконечных школьных коридорах, похоже, привыкли. Радио трещит, когда, наконец, из него льется отчаянный, чуть надрывный голос « В школе чрезвычайное происшествие. Прошу всех сохранять спокойствие. Всем выжившим учителям и ученикам пройти в актовый зал, для дальнейших действий» Голос резко замолкает, оставляя после себя звенящую тишину. Хванун надеется, что Дончжу пойдет к актовому и им, наконец, помогут, но тот лишь заходит в один из пустующих классов, осматриваясь. Хватая первый попавшийся стул, остервенело из последних сил, пытаясь сломать упорно не поддающиеся дерево пока в чужих глазах читается ужас. Хванун не предполагал, что Сон может быть таким, но послушно берет палку из чужих рук, те в крови, но, похоже, Дончжу это совершенно не беспокоит. Сейчас гораздо важнее жизнь Хвануна, чем своя собственная. — Нам нужно идти, — небрежно говорит Дончжу, хватая Ё за руку. Тот идет безропотно, практически спокойно, игнорируя нарастающую где-то в глубине панику. — Нам нужно в актовый. — Слишком поздно, Хванун. Нам не стоит идти туда. Ё останавливается, свою руку из чужой вырывает, в темные глаза напротив заглядывает. Ищет хоть что-то от прежнего друга, невесть как оказавшегося здесь. — Пожалуйста, доверься мне, — шепотом, Хвануну слишком страшно что-то говорить именно сейчас. Сон кивает, пальцы переплетая, выискивая план эвакуации. Они в другом крыле школы, но им хватит 10 минут, чтобы добраться до актового, и Дончжу надеется, что все обойдется без происшествий. Хотя бы в этот раз. — Как ты здесь оказался? — первым нарушает тишину Хванун, ему и правда интересно, ведь сам Дончжу учился в другой школе в нескольких кварталах от его собственной. — Не мог тебя бросить. Там за стеной творится кошмар, но я не мог тебя оставить. Ты единственное, что у меня осталось, — последние слова на выдохе, Дончжу голову опускает так, чтобы глаза скрывала длинная челка. Он так и не подстриг волосы, да и в принципе не перекрасил их, так как этого требовала бы субординация их школы, но сейчас это уже не важно. Ничего более в этом мире не важно, кроме собственных жизней. — Спасибо, — в чужих словах слышится улыбка, улыбка которой так долго не хватало. Дончжу и Хванун знакомы уже пару лет и, не смотря на то, что Дончжу младше на год, он выглядит более зрелым по сравнению с вечно плачущим по пустякам старшим. Разве он мог оставить его одного, когда на Земле открыли новый филиал ада. — Сколько время? — Пять вечера, — проговаривает Дончжу, глядя на наручные часы. Хванун не ожидал, что так много времени прошло, а они так долго продержались. 17:05 Хванун впервые жалеет о своем решении. 17:06 Он впервые слышит, отчаянны крики настолько близко. 17:10 Он чувствует чужую кровь на своих руках, видя темные глаза Дончжу напротив, и тонет в них. Сейчас он как никогда хочет утонуть и больше не возвращаться в этот ад. 17:12 Хванун все еще думает, что это сон, и он очнется, как всегда пропуская будильник. 17:15 Он видит глаза своего лучшего друга и давней первой любви Ли Гонхи, тот направляется прямо на него и Хванун цепенеет от страха. 17:17 Ё впервые встречается с этим лицом к лицу, когда чужие пустые глаза смотрят безотрывно, крик застревает комом в горле. 17:20 Слышится крик Дончжу, что просит уходить, закрывая Ё собственным телом, пока черепная коробка Гонхи разлетается на куски. Хванун бы никогда не подумал, что у Дончжу столько силы. 17:30 Хванун захлебывается в истерике, пока Дончжу строит баррикады на крыше школы. 18:00 Хвануна бьет мелкая дрожь, пока над городом сгущаются сумерки, слишком рано для такого времени, но некогда яркий Сеул меркнет, как окажется уже навсегда. В руках мелькает зажигалка, а лицо освещает огонь горящих тетрадей, Дончжу никогда не любил математику, поэтому и не жалеет, что взял с собой рюкзак, как чувствовал. — Не знал, что ты куришь, — Хванун приходит в себя, вытирая рукавом рубашки кровь вперемешку со слезами. Зябко ежится, пытаясь на ноги встать, но те не слушаются, отзываясь ноющей болью. — Ты многого не знал, — голос отдается горечью, но глаза говорят о другом. Дончжу аккуратно обхватывает тонкими пальцами щиколотку, отчего Хванун шипит от боли, что простреливает ногу. — Прости, кажется, ты подвернул ногу. — Я… у тебя кровь, Дончжу, — Ё руки к чужому плечу тянет, но Сон их лишь перехватывает, сцепляя пальцы между собой. Улыбается своей привычной самодовольной улыбкой, но Ё уже все знает. Понимает, продолжая неизбежного ждать. — Все будет хорошо, Ё Хванун. — Я должен был тебя послушать, тогда… Хванун не успевает договорить, когда мягкие губы накрывают его собственные в кровь искусанные. Он так долго этого ждал, поэтому проваливается в Дончжу как в бездну, с желанием всю боль себе забрать, лишь бы мир светил для них. Поцелуй разрывает, на корточки садится и Ё за собой тянет. — Я так хочу встретить с тобой рассвет. Как думаешь, мы выживем? — Обязательно, я обещаю. Дончжу слышит чужое сопение у себя под ухом. Правильно, Хванун слишком устал и ему нужен отдых. Пока сам Сон будет ждать последних часов собственной никчемной, но не менее яркой жизни, именно благодаря Ё. Последний навсегда останется в его сердце первой яркой любовью, настолько чистой и прекрасной, что Дончжу уже тошнит от этого. Никто не знал, как все это закончится, но он не может позволить Хвануну узнать о его исходе, даже когда тело в агонии бьется, а на губах собственная кровь металлом отдает. Когда крики сдерживать уже нет сил, но Дончжу чувствует, как где-то там еще бьется сердце, пускай и в последний раз. Он не спит на протяжении всей ночи, в агонии бьется, по кругу ходит. После будит, ласково проводя по чужим темным волосам, долгожданный поцелуй, оставляя где-то в уголке губ. Ё сонно глаза потирает, вскакивая на ноги, и заворожено, восторженно смотрит, словно ребенок, чья мечта, наконец, осуществилась. У Хвануна тоже. Он так мечтал увидеть этот рассвет, первый в его недолгой жизни. — Рассвет, который я хотел сохранить в памяти вместе с тобой. Я больше никогда не пропущу. Правда, Дончжу? Город слышит последний отчаянный крик…