cradle of dreams

Глухой удар разносится по комнате. Донмён падает, больно ударяясь коленями. Его хрупкое сердце разбивается на тысячи мелких осколков. Он знал, что так будет, но все равно руки тянет к свету. Пытается из тьмы выбраться, что липкими руками хватает, засасывая все глубже и глубже с каждым разом, но Гиуку плевать. Плевать, когда по чужим щекам хрустали слез стекают, ударяясь и разбиваясь в точности как сердце Донмёна в этот момент. Парень тянется к Гиуку, неконтролируемо, словно больной к спасению. Я знаю, что все кончено, но это тянется через мой разум Я здесь в ловушке, и я тянусь к тебе, Это неконтролируемо, Больше некуда идти. Никто не решается что-то изменить. Ёнхун в который раз взгляд отводит, а остальным просто наплевать. Это начал Гиук, а значит, ему и заканчивать. Донмён не помнит момента, когда все резко изменилось, перевернулось на 360, и некогда добрый и отзывчивый парень, превратился в монстра. Покрывая чужое тело синяками, возвращая в реальность раз за разом. Каждый раз все больней. Донмён на ноги поднимается, но волна снова накрывает, и он отчаянно бежит, но только с места не на дюйм не сдвигается. В чужом бреду утопает. Любовь Гиука как наркотик, как передозировка, что по венам гуляет, не давая спокойно вздохнуть. Вот Донмён и не дышит почти. Через раз, между остервенелыми поцелуями в почти кроваво-синие ключицы. Как личный сорт героина. Умопомрачение. И Донмён бежит от него. Не далеко и совсем ненадолго. Плачет в родных руках, после выслушивая злые причитания младшего брата, который непременно устроит Киа скандал, за что Донмён конечно поплатится. Впрочем, как и всегда. Когда все так изменилось? Наверно Донмён не перестанет задавать себе этот вопрос. Когда я так облажался? Не понимает и сам Гиук. Просто однажды накрыло. Их обоих. И один из них остался там, навсегда. Запертый в клетке чужих амбиций, вперемешку с собственными чувствами, что шипами в легкие врезаются, после цветами по всему телу разрастаясь. Пожалуйста, верни меня обратно в тот день, Который запечатлелся в моём сознании… Донмён мечтает вернуться в день, когда все только начиналось, когда Гиук еще не был таким. Основатель школьной группы и по совместительству одноклассник Донмёна. Амбициозный мальчишка, чьим планам было суждено сбыться. Беспроигрышный, не умеющий сдаваться. Таким Донмён запомнил Киа, таким он любил его. Всегда будет, любить. Вне зависимости от количества синяков на собственном хрупком теле. Вне зависимости от количества ночей проведенный вместе в агонии между поцелуями. Гиук может быть нежным, но между тем дьявольски опасным. Именно он позвал Донмёна к себе в группу. Именно он начал эти отношения и эту войну, что теперь покоя обоим не дает. Подними меня прежде, чем это ударит снова. Но уже слишком поздно. Удар приходится в скулу, Донмён еле стоит на ногах, но похоже, что Киа это нравится больше. Сон больше не плачет, не просит остановиться. Предпочитая, смирится, смотреть в чужие глаза с надеждой увидеть в тех прозрение или долю отчаянья, как и в своих. Точно таких же темных как небо. Одно на двоих. Донмён в чужой ловушке, из которой выбраться, сил уже нет, да и не хочется. Я виню тебя, так почему ты беспокоишься обо мне? Гиук и вправду винит Донмёна во всем. В собственных неудачах, в собственной беспомощности. Когда очередной текст совсем не клеится, а несколько бессонных ночей дают о себе знать. Донмён рядом. Всегда. Приносит горячий кофе и обязательно плед, потому что знает, что Гиук мерзнет постоянно. Тихий шепот на ухо с обеспокоенным вопросом «Как ты?» Чужие глаза распахиваются, зажигаются гневом, а кофе из чужих рук летит на пол, обжигая тонкие пальцы, и Донмён наравне с Гиуком шипит, только уже не от боли. Она стала как само собой разумеющиеся. Как составляющая этих двоих. Кусочек пазла, что вытащишь, и картина никогда не станет целой. Донмён плед оставляет рядом на диванчике, поднимая бумажный стаканчик, чье содержимое неприятно растекается по полу, вязкой жидкостью, отчего то, напоминая кровь. Уходит, тихо прикрывая дверь. Ему бы не вернутся, но он обязательно придет. Оставляя на чужих обветренных губах мягкий поцелуй и его снова за собой в пучину заберут, а Донмён и не против. Я буду смотреть на него сверху вниз и сверлить взглядом, когда начну падать. — Когда я буду падать, ты же протянешь мне руку. Верно? — однажды скажет Донмён после очередной ссоры. На лице на миг поваляется измученная улыбка, а вопрос остается без ответа. Начали бы они все заново, дай им шанс сейчас. Донмён уверен, что он ничего не изменил в своей жизни, а уже тем более встречу с Гиуком, что подарила ему крылья, после жестоко обрывая их. Он не жалеет. Гиук же напротив. Обязательно изменил бы все. Никогда бы не подошел к парню, чтобы потом не затаскивать в пучину собственного отчаянья, без надежды выбраться оттуда. Будто в омут с головой. Гиук бы исправил собственную ошибку, но сейчас он не в силах. Просто не может. Больше нечего терять. Однажды я уже потерял это, и все. У меня больше нет сил встать. Пожалуйста, скорее возьми меня за руку. И Донмён берет, отчаянно верит в последний из возможных шансов. Верит, что для них еще не все потеряно, когда видит чужую неуверенную улыбку.