cradle of dreams

«Не привязывайся к людям», в который раз думает Хванун, давая слово, что в этот раз такого не повториться, но каждый раз наступает на одни и те же грабли. Не просто наступая, а прыгая на них, похоже получая от этого, какое-то мазохистское удовольствие. Иначе и не скажешь. За этот год он прошёл через кучу дерьмовых событий своей жизни, и никто не задерживался рядом надолго. Ни школьные друзья, что со скандалом оборвали все связи именно в тот момент, когда Хвануну была нужна помощь. Ни коллеги, которым помогал парень, несмотря на собственные запары с проектами и отчётами. Все они когда-то бросали, больно ударяя в спину. Когда Хванун рыдал навзрыд, пытаясь трясущимися руками достать очередную сигарету из пачки, что непременно падала. В тот момент казалось, что весь мир разом ополчился против парня. Когда ночь напролёт учил чужой отчёт, чтобы достойно представить его на собрании, надеясь, что наконец получит повышение, но текст упрямо не хотел запоминаться, а после и вовсе уснул, давая организму хоть какой-то отдых за прошедшие несколько дней. После краснея перед директором из-за неспособности связать и пары слов, с треском вылета из престижной компании. Никто тогда не сказал ему ни слова на прощание, скалясь вслед самыми кровожадными улыбками, пока внутри у парня отчаяние реками разливалось, грозясь потопить маленький кораблик самообладание в любой момент. Сильно удивляясь, когда через пару недель позвонил бывший коллега, обрывая телефон, явно не собираясь останавливаться на простой подставе с увольнением. — Ещё чуть-чуть и ты потеряешь последний шанс в своей жизни, — доносится с того конца провода — Я тоже рад тебя слышать, Гонхи, — Хванун подобие улыбки цепляет, зная, что его все равно никто не видит. Это в вошло привычку, словно защитная реакция по жизни. Каждый раз, когда били в школе или подставляли на работе, Хванун всегда улыбался, не желая показывать свою слабость. Ему хватало лицезреть это самостоятельно. — Завтра у тебя первый день на новой работе, адрес и время скину в смс. Я бы позвонил раньше, но кто-то был в не зоны. Не облажайся, — на том конце провода раздаются длинные гудки, а душа Хвануна медленно, но верно делает кульбит. Гонхи прав, парень был не доступен все это время, заливая горе литрами алкоголя, переставая реагировать на все, кроме кота, что вечером жалобно мяукал, напоминая хозяину его покормить. Он думает, что его обманывают, но все же решается пойти. Утро встречает головной болью и не сработавшим будильником. Хванун чертыхается, когда собирает все углы в съёмной квартире в попытке побыстрее одеться. Выбегая, разом пролетая лестничный пролёт, даже умудряется чуть не попасть под машину, ловя вслед не лицеприятные высказывания в свой адрес. Телефон разрывается от входящих, но Хванун трубку брать не спешит, когда влетает в офис, практически оставляя позади ошарашенного секретаря. — Ё Хванун? — спрашивает секретарь — Да, — чуть заикаясь, пытаясь перевести дыхание, произносит парень — Вас уже ждут. Парень проводит к изящной стеклянной двери, распахивая её, предварительно тихо постучав. — Сэр, к вам пришли. Перед ним предстаёт молодой парень, чуть старше самого Хвануна, в чёрном дорогом костюме, смиряя напряжённым взглядом, после улыбаясь уголками губ. — Вы опоздали, — голос тихий, властный, вызывающий желание подчиняться или по крайней мере, забиться в угол, и больше не выходить оттуда. — Вас порекомендовали, но я думаю, что ошибся в выборе. Тем не менее, у меня нет времени на дельнейший разговор. По поводу работы Вас проинформирует Сохо. Парень рядом кивает, хватая Хвануна за руку и выводя из кабинета. Он вкратце объясняет обязанности, показывая рабочее место парня, разворачиваясь на пятках, чтобы, наконец приступить к своим делам. — Не приживешься ты здесь, слишком особенный, — бросает напоследок Сохо. Хванун понимает его слова примерно через две недели после начала работы, его ненавидят и тот, кому он должен был быть благодарен за работу, кинул его в самую пучину ада. Чего ещё можно было ожидать от Гонхи, кроме этого. Всё меняется, когда в один из дней, Хванун проливает кофе на белую рубашку Енджо в кафетерии, рядом стоявший Сохо не успевает вовремя среагировать, хватая Хвануна за руку в последний момент, чтобы тот не повалился на директора следом, и тяжело вздыхает. Пожалуй, Сохо был единственным, кто поддерживал парня после его устройства на работу, и Хванун благодарен. — Ко мне в кабинет, быстро, — спокойно произносит Енджо, отправляясь в кабинет, следом за ним плетется и Хванун. Тихо за собой дверь закрывает, глаз не поднимает. — Всё в порядке? Хванун воздухом давится, поднимая взгляд, проклиная все, на чем свет стоит, когда Енджо спокойно рубашку снимает, открывая вид на подтянутый спортивный торс. Доставая из шкафа, свежую рубашку, за чужой реакцией наблюдает, тепло улыбается, а разум Хвануна в этот момент ручкой машет, отказываясь назад возвращаться. — Что происходит? Они обижают тебя? Звучит так будто Хванун маленький провинившейся ребёнок, который может лишь слабо кинуть, опуская в пол взгляд. — Всё ясно. — Нет, Вы не так поняли. Всё хорошо. Правда, — Хванун тараторит, пытаясь лож за правду выдать, ему не нужны проблемы. Снова. — Пойми, мне нужно, чтобы коллектив был трудоспособен и хорошо выполнял поставленные задачи, ссоры здесь ни к чему, — все так же спокойно продолжает Енджо, — Ты закончил свой отчёт? — Простите, — единственное, что может выдавить из себя парень. На самом деле, Енджо знал все с самого начала, когда просил Сохо присмотреть за новеньким и интуиция его не подвела. Он тепло улыбается, беря чужие холодные руки в свои, заглядывая в глаза напротив — Я помогу тебе с отчётом, и отказ не принимается, это слишком важный клиент, чтобы просто так потерять его. Они разбираются с отчётом до поздней ночи, постоянно внося какие-то поправки и исправления, допивая десятый стакан кофе, наконец разбираясь с ним. Когда в компании уже не остаётся и души, только охранники, изредка клюющие носом у экрана монитора. Хванун заваривает 11 кружку кофе, протягивая одну Енджо, тот устало шею разминает и тепло улыбается, из чужих рук стакан принимая, делает глоток, чуть морщит нос подобно ленивому коту, что на солнышке греется. Хванун в свою очередь со сном борется, снова проверяя законченный отчёт, но сам клюёт носом, почти встречаясь с поверхностью стола, если бы не чужая тёплая рука. Которая волосы на макушке ерошит, мягко, заглядывая в карий омут, только не тонет, заставляет в своих не менее тёмных глазах утонуть, а Хванун и не против. — Пойдем. Нужно прогуляться. Енджо ведет прямиком на крышу, рывком распахивая дверь и вдыхая ледяной воздух, пока Хванун рядом от холода ежится. Пиджак на чужие плечи набрасывает, краем глаза наблюдая за действиями парня. Тот долго всматривается в ночной вид, не задумываясь о ситуации в целом, пока не встречается с Енджо взглядом. — Спасибо, — тихо произносит Хванун — Это была моя обязанность, так что не нужно благодарностей — Да, но… Вы не должны были это делать. Я всего лишь рядовой подчиненный. Таких, как я сотни, тысячи и как только уйду я, на моё место придет сотня новых людей. — Хванун, — Енджо чужую холодную ладонь в свою заключает, заставляя посмотреть в собственные глаза. Когда расстояние до предательски ничтожного маленького. — Не надо, — шепчет парень, — я не хочу привязываться к тебе, ведь в результате ты все равно уйдешь. Люди уходят рано или поздно, даже если обещают обратное, — выдыхая в чужие губы, пока Енджо внимательного взгляда с лица не сводит. Он не такой, он обязательно сдержит обещание, оставаясь с Ё чуть дольше, чем на вечность.