cradle of dreams

Хванун багровые закаты встречает, мёрзнет до самых костей, октябрь на дворе слишком холодный. — Хватит ждать, он не придёт. Хванун-а, — Рейвен на себя парня тянет, тот продрог до костей, холодными руками чужие перехватывая. — Оставь меня в покое, хён. — Пошли, ты совсем замёрз. Ну же, давай. Хванун-а, пожалуйста. Хванун чужие слова пропускает мимо, отворачиваясь от собеседника, что с тяжёлым вздохом уходит прочь. Парень ждёт на протяжении двух недель, по бледному лицу слезы уже не катятся. Он пуст внутри, эмоционально почти перегорел, а эта пустота внутри ноет. Ноет так, что парню больно, он морщится, и верить отказывается. С ним не могли так поступить, он не верит. Всегда должна быть причина. Хванун ждёт эту причину. Слишком отчаянно, так что на третьей неделе ловит простуду, но все так же ждёт. Ждёт, когда Рейвен на чужие плечи плед накинет, он понимает, что отговаривать Хвануна бесполезно. То чего он ждёт, было целым миром, поэтому к концу третьей недели надежда на возвращение этого мира, постепенно угасает, оставляя где-то внутри зияющую дыру и после пустые выплаканные глаза. Хванун приходит на крышу спустя неделю перерыва, когда простуда взяла вверх, и парень свалился с температурой. Он так боялся потерять последний шанс, последний кусочек старого уже давно забытого мирка. Парень думает, что это последний раз, когда он приходит, пора попрощаться с тем, кто больше не придёт. С тем кто ушёл причины не объясняя, легко и просто вычеркивая из собственной жизни, как что-то незначительное. Теперь Хванун будет готов принять чужой выбор, даже если до сих пор сам не определился. Даже если сам все ещё боится. — Хванун… Парню кажется, что знакомый голос где-то на подкорке, отчаянно цепляется, не желая выпускать из своих оков. — Хён? Слишком тихо, чтобы услышать, но Хванун слышит. Резко поворачиваясь, так что слабые ноги совсем не держат, а худые колени больно встречаются с полом. Разбил. Совершенно точно разбил. Дончжу к хёну подрывается, чужие дрожащий плечи обнимая. Он скучал. Определённо точно скучал. Явно понимает, когда в чужие глаза заглядывает, в них океаны боли и такие же океаны преданности. — Они сказали, чтобы я перестал ждать тебя. Представляешь… — голос срывается в истерику, накрывая обоих с головой, Дончжу вплотную к себе прижимает, оставляя на губах невесомый поцелуй. Они встречают багровый рассвет. Хванун обязательно узнает причину ухода младшего, но чуточку позже, возможно через пару тысяч точно таких же рассветов и закатов, проведённых вместе.