Все равно

В полутьме комнаты все кажется таким отдаленным и холодным. Первое, что видит Дазай, черный плащ, неаккуратно брошенный на стул почти у самого окна. Странное ощущение пронзило его, но тело практически не реагировало на желание встать с постели; лишь пальцы устало проскребли по грубоватой ткани покрывала. Это место… Оно до омерзения знакомо и не принадлежит ему. Какого черта он все еще лежит, не в силах заставить себя сбежать, не поддавалось никаким законам логики или последовательности. Оправданий тоже не находилось, поэтому оставалось ожидать, когда все закончится: Мори точно будет недоволен, если, конечно, сам же и не бросил его здесь. Без желания бороться с надвигающимся роком судьбы, незваный гость лишь прикрыл глаза, утопнув в собственном положении. Возможно, нервничать было даже не о чем: никаких самоистязательных мотивов и действий не наблюдалось последние пару дней, поэтому вряд ли дело в очередной неудачной попытке самоубийства под дверью главы мафии. У Дазая могло не быть причин для продолжения жизни, но оставалось желание сохранять рассудок и гордость до самого конца, а подобные акты точно не придают ему уверенности в их сохранности. Здесь все началось, здесь все и закончится – так повторял Мори первые пару недель после триумфального «восхождения» на свою благословенную должность. Никто не противился, а он, приближенный мальчишка, молчал, не имея мотива говорить правду. Но здесь больше не пахнет смертью, как раньше; будто бы наконец-то появился достойный хозяин, содержащий все в стерильной спиртовой пропитке для бинтов. Дазая словно пронзило молнией: он резко раскрыл глаза и тут же сел на постели, сбросив ноги на пол. Ему знаком этот запах из-за собственного желания держать свои шрамы в сохранности от чужих глаз и вдали от навязчивой идеи опробовать острый предмет на только закрывшейся ране. Это место… Теперь это его личная обитель, за дверью которой тайн хранится больше, чем того следовало бы. Где-то глубоко внутри закрались подозрения в происходящем, но он все равно оставался на месте, парализованный усталостью и странной болью по всему телу. Беспорядочно бегать глазами по помещению – идеальный способ выдать свою невыигрышную позицию, а значит заведомо проиграть. Что именно, было до конца не ясно, но осторожность никогда не помешает. Под ногами холодный пол со странным ковром, от которого совершенно не шло тепло. Рисунок немного плыл перед глазами, поэтому разобрать его просто не представлялось возможным. Было стойкое ощущение: что-то не так, но внутренне оно подавлялось столь сильно, что бороться просто не хотелось. Желание смириться и взглянуть, что будет дальше, пересиливало, казалось единственно верным. Дверь открылась достаточно тихо, но шуршание одежды тут же привлекло к себе внимание. Не менее усталый Чуя странным взглядом впился в болезненную фигуру на краю постели, и, выдержав напряженную, звенящую в ушах паузу, он лишь нервно цикнул. Совершенно не было настроения скрывать самое простое раздражение. Стянув с головы шляпу, он отвел взгляд в сторону, чтобы повесить ее точно на крючок, а не промахнуться, как обычно происходит, если просто игнорировать собственное состояние. На него все еще был направлен взгляд, до ужаса раздражавший своей пустотой и незаинтересованностью. – Почему ты как ребенок, Дазай? – буркнул Чуя и скорым шагом направился к постели, выдержав паузу, пока не стал напротив источника истинного раздражения. – Обещал же, что лежать будешь, а ты опять торчишь как ржавый гвоздь из половой доски. – Потащило же тебя на метафоры… – Я и без того прикрываю тебя перед всеми, так что мог бы засунуть себе свои комментарии куда подальше. Безразлично Чуя бросил на его тумбочку перчатки и снова перевел взгляд на Дазая, который наблюдал за этим тем же болезненным взглядом, совершенно неверно оценивающим все происходящее. Холодными пальцами Накахара чуть коснулся небольших белесых шрамов на чужом лице и устало выдохнул. – Ложись давай, – уже спокойнее фыркнул он и убрал руку, ощутив нездоровый жар от кожи. – Еще как забрызгаешь меня своими сантиментами, и на работу не выйду завтра. – Да уж, конечно… Настойчиво Дазай попытался встать, но за плечи его усадили обратно и с какой-то легкой агрессией толкнули назад. Ослабленное тело поддалось мгновенно; ничего не оставалось делать, как подчиниться и забросить ноги на постель, вновь утонув в покрывале, которое, вероятно, надо было давно сдернуть. Конечно, всегда оставался вариант бесконечно причитать, но это бы только сильнее вывело Чую из себя. Он смотрел каким-то печальным взглядом, из-за чего хотелось отвернуться. Решение было принято незамедлительно. Тяжелый вздох эхом пролетел по комнате – реакция на действие неоднозначная, но показывала лишь бессилие. Укрыть покрывалом не представлялось возможным, поэтому на плечи упало чужое пальто. Его тепло было довольно неожиданным, но сам факт произошедшего заставил замереть в ожидании следующих событий. Ощущение странности происходящего не покидало Дазая, но все еще не было нужды к сопротивлению. Чуя прилег рядом, крепко сложив руки на груди. В комнате действительно было прохладно, но сохранялось ощущение равенства положения между ними. Накахара смотрел прямо в глаза, пронзая усталостью и беспокойством. – Мори звонил, – вдруг начал Чуя. – Сказал, что наши силы почти не пострадали. Говорят, Агентство вмешалось вовремя. – Одасаку? – Кто же еще… – Откуда в тебе столько призрения к нему? Вы даже толком не пообщались. – А зачем он мне сдался? Взял и свалил; а ты помог еще. – Он мой друг, Чуя. – Спасибо за очередное напоминание. Мог бы и промолчать. Они расстались на не самой позитивной ноте, но никогда не стремились прикончить друг друга после всех событий. Чуя казался особенно ревностным, хоть и вел себя обыкновенно, с хладнокровием и агрессией. Даже сейчас, когда эти двое совершенно не пересекаются даже в работе, презрение лишь растет, словно бы они виделись в коридоре каждый день и натянуто тянули «здравствуй» сквозь стиснутые зубы. Чуя насупился и чуть сжался, как бы стискивая и свои эмоции. Дазай вдруг рассмеялся, но смех практически сразу перешел в приступ кашля. Однако даже дерущая боль в горле не остановила его. Перевернувшись на спину, он попытался восстановить дыхание – кажется, все серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. Во всяком случае, Чуя замер в жестоком для него ожидании. Каждый раз случается одно и то же, а разгребать все равно ему. С тех пор как их личный Двойной Черный вышел за пределы профессиональных отношений, обязанностей заметно прибавилось: даже здесь Дазай видел способы утянуть за собой в бездну.

***

– Ты можешь не дергаться?! – Ты думаешь, я идиот?! – Что-то я не понимаю… Ацуши обернулся на их пленника, если так вообще можно было сказать: он сидел смирно в наручниках рядом на лавочке и с тем же удивленным азартом наблюдал за попытками Куникиды обмотать леской запястья Дазая. Звон их голосов забавлял, а потому увлечение приносило неимоверное удовольствие; на лице неизвестного джентльмена красовалась улыбка. Все произошло слишком быстро, никто сперва даже не осознал случившегося. Разбираться с таинственным «злодеем» в эпатажном тонком полушубке было невероятной скукой: он не оказал никакого сопротивления, и в целом был готов отказаться от наручников, ведь уходить до завершения «шоу» он не собирался. А конец его явно нескоро. Все, что оставалось, – наблюдать, когда импровизированная перепалка закончится. Стоило Дазаю открыть глаза, как он вел себя странно, словно подменили. Сперва все понадеялись, что он просто приложился головой и скоро все закончится. Исход был неважен, лишь бы закончилось. Однако ситуация усугубилась настолько, что оскорбленный одной меткой фразой Куникида решил действовать достаточно радикально. – Что все же случилось? – задал свой вопрос Ацуши, выказывая истинно детское любопытство. – Мое проклятие сработало, не больше, – с не меньшим высокомерием продолжал «злодей». – Признаться честно, я в том же шокирующем состоянии, что и каждый из вас. Догадка была восхитительна и ставка сыграла: оказывается, Дазай Осаму не такой уж и всесильный, а? Он от души засмеялся, а на что получил лишь взгляд полного непонимания в ответ. Конечно, Ацуши тоже успел побывать в ощущении, что его способность – проклятье, но так всецело отдаваться этой мысли… Звучало невыносимо. Эпатажный джентльмен выглядел взросло, на вид где-то около тридцати, а техника владения способностью говорила лишь о большом опыте. Ацуши хотел продолжить это обсуждение, но его перебили. – Кто ты вообще такой? – наконец справившись с особенно озлобленным Дазаем, сквозь зубы протянул Куникида. – Я не представился? – «злодей» был искренне удивлен и даже оглянулся на сидящего рядом Ацуши, чтобы тот подтвердил. – Подумать только, где мои манеры! Чуть откашлявшись, он поднялся с места и подошел чуть ближе к оставшимся двум участникам события, ведь его должно быть хорошо видно. Лишь удостоверившись, что это так, он был готов продолжить говорить. – Позвольте представиться, – прозвучало торжественно, – мое имя Оскар Уайльд. Я здесь чисто забавы ради, а ваш дружок, как оказалось, не блокирует проклятья подобного рода. – Что это значит? – Все чрезвычайно просто, золотце! – рассмеялся Уайльд. – Ведь антидота к моей способности не существует.