Любить тебя — это игра на поражение

Четыре года назад — Это что? Минори бегло скользнула взглядом по вышедшему к ней парню и с сожалением признала, что стратег из нее так себе. В бою главное не махать кулаками, а уметь хотя бы немного читать противника, но единственное, что она могла о нем сказать — он едва ли старше нее самой, возможно, они даже одногодки, а еще он какой-то болезненно бледный… и сильный. Во рту пересохло от тревожного предвкушения. Сильный. И очень в себе уверенный. Вероятно, небезосновательно, иначе давно вылетел бы из Портовой Мафии. Или убили бы. А еще он ученик Дазая, и уверенность Минори в собственных силах таяла с каждой секундой все сильнее и сильнее, потому что… это же Дазай. Дазай, один взгляд которого заставлял Минори ежиться, как от холода, и вжимать голову в плечи, пытаясь казаться как можно меньше. А у Чуи довольная улыбка и гордо вздернутый подбородок. Он, в отличие от нее, был полностью уверен в их победе, и Минори не могла не оправдать ожидания наставника. Не тогда, когда речь идет об очередной стычке с Дазаем. Ее в способности сегодняшнего противника не посвятили специально. Это не просто одна из многочисленных стычек двух очень близких «врагов», это и ее проверка на вшивость — насколько ее присутствие в рядах ночных стражей Йокогамы будет полезным. И Минори определенно не хотела знать, что будет с ней, если она сегодня проиграет. Этот ученик Дазая уже заработал себе прозвище Бешеного Пса явно не за красивые глаза. — Вероятно, твоя будущая напарница, — с непринужденным видом — тогда как его ученик вовсе не пытался скрыть своего недовольства после услышанного — пояснил Дазай, а потом улыбнулся с жутким спокойствием — такая улыбка никогда не предвещала ничего хорошего тем, кто сталкивался с ним — и добавил: — Если выживет, конечно. Удиви меня, Акутагава. Говорят, что Дазай жесток не только со своими врагами, но и со своим учеником. Чуя Минори никогда намеренно не принижал. Скорее наоборот, отношения у них были почти равными, несмотря на статус наставника, от которого он долго отказывался, и воспитанницы. Но Акутагава… Минори готова была поклясться, что на каком-то духовном уровне услышала, как что-то в нем ломается далеко не в первый раз после этого «Удиви меня, Акутагава», брошенного наигранно равнодушным тоном. А потом мир взрывается красным и черным. Минори не успела понять ничего, только на одних инстинктах скакнуть в сторону. Лезвие, чем-то напоминающее паучьи лапы, успело лишь сильно резануть ей щеку, и капли крови падали на пол почти с грохотом. Дазай сохранял удивительное спокойствие, легко разгорающийся Чуя определенно был доволен. Акутагава злился. Проблема способности Минори заключалась в том, что ей обязательно нужно было… понимать врага. Она не могла просто подержаться с кем-нибудь из эсперов за руки и легко и непринужденно начать пользоваться его даром, как будто обладала им всю жизнь. Нет, нужно было понимать весь механизм, и чем глубже она осознает его, тем лучше. Потому Минори так и не смогла воссоздать способность своего наставника — Чуя ведь… необычный одаренный. Красное снова скользнуло опасно близко к ней. Увернулась. Повезло. Из-за того, что «паучьи лапы» появлялись слишком быстро, Минори даже не успевала рассмотреть, что именно было их источником. А ей еще надо было каким-то немыслимым образом успеть его коснуться! И при этом неплохо было бы остаться с целой рукой. — Дерись! — рыкнул Акутагава, совершенно точно взбешенный тем, что она не делает ничего, только уклоняется от ударов. Кажется, убивать сразу он ее не хотел — Минори, конечно, считала себя везучей, но… очевидно было, что способность Акутагавы еще не выпотрошила ей живот лишь по воле своего хозяина. Бешеный Пес Портовой Мафии, судя по всему, был послушным учеником — он давал Минори возможность блеснуть, чтобы в полной мере впечатлить Дазая. — Не буду! — прокричала она в ответ, все еще не теряя надежды на то, чтобы понять, как именно работает способность противника. И все-таки, кажется, Минори была очень близка к истине, когда подумала, что для Акутагавы очень важно впечатлить Дазая сегодня. Потом было как в замедленной съемке — черное лезвие летело к ней. Минори шагнула в сторону. Лезвие изменило направление. Не даст увернуться. Взбесила. Резкая боль прошила оба плеча одновременно, Минори перестала чувствовать пол под ногами, потому что Акутагава, за все время их «поединка» не сделавший ни шага, поднял ее над землей. Собирался, наверное, в насмешку бросить ее к стоявшим неподалеку Дазаю и Чуе… Под ногами пустота, перед глазами красная пелена то ли от боли, то ли от его способности, в воздухе пахло ее кровью, а Минори улыбалась. Потому что увидела. Плащ. Источником его способности был плащ. Со временем к боли начинаешь привыкать. Учишься… абстрагироваться. Это потом Минори будет подвывать где-нибудь от боли, потому что раны серьезные и парой обезболивающих — больше-то не попросишь — не отделаешься. Сейчас надо было сосредоточиться на выполнении данного ей задания — нужно было победить Акутагаву, чего бы ей это не стоило. Где-то на периферии сознания возникла тревожная мысль о том, что в случае проигрыша не самая завидная участь будет светить уже не ей, а ему. Портовая Мафия еще не успела вытравить из Минори остатки человечности — она едва шевельнула побелевшими губами, выругавшись. Не об Акутагаве сейчас надо думать. О себе. Он правда швырнул ее к ногам Чуи. Тот и не шевельнулся даже. Только, смотря на нее сверху вниз, подмигнул, и Минори в ответ почти улыбнулась. Оскалилась, скорее. — И это все, что ты можешь? — прошипел Акутагава, нависая над ней. Он не выглядел физически сильным, однако его хватка на ее горле оказалась железной. Насладиться хотел последними минутами слабой соперницы, наверное. Блеснуть перед наставником. Перед глазами круги разноцветные, а на губах улыбка, потому что сам коснулся, потому что ей даже делать ничего не пришлось. Маловероятно, что у нее получится воссоздать его силу без вреда своему здоровью, но… — Что смешного?.. У нее тоже есть плащ. Мужской, правда, по размеру больше, чем надо было, но Минори его любила и шутила иногда, что для полного счастья осталось только обзавестись шляпой, как у Чуи, чтобы из них получилась команда мечты. Эта мафиозная традиция сначала казалась забавной и немного глупой, а теперь Минори даже находила в этом всем определенный шарм. У нее тоже есть плащ, как удачно. И поэтому сейчас, смотря в серые глаза Акутагавы, но видя в них только красные отблески перетекающей к ней силы, а не его мрачное удивление, Минори с огромным удовольствием прохрипела: — Способность: Расёмон! Черная клыкастая пасть сшибла не ожидавшего этого Акутагаву с ног и отшвырнула куда-то к противоположной стене. Такой удар, конечно, не смертельный, но достаточно ощутимый. Позвоночник точно пострадает. Следом за «монстром» метнулся еще один, угрожающе клацнув магическими зубами, но перед упавшим Акутагавой вырос щит, рассеявший нападавшую «тварь». По лицу Минори текла кровь. Сила Акутагавы тоже кроваво-красная. — Поглощение пространства?.. — удивленно спросила она у самой себя, с трудом поднимаясь на ноги. Хорошо, что не упала, иначе вся прелесть момента была бы потеряна. Полезная способность, на самом деле. Акутагава мог не только нападать, но и блестяще защищаться — если она правильно понимала суть его дара, любое воздействие будет Акутагаве нипочем… Звание Бешеного Пса было вполне заслужено. Только проигрыш ему не простят, да. — Минори может скопировать любой дар, — не без удовольствия поделился уже очевидным фактом со всеми Чуя. — С определенными ограничениями, но… — Его, например, скопировать так и не получилось, потому что природа дара Чуи не такая, как у обычных эсперов. Однажды, возможно, получится создать что-то подобное… А еще, собственно, необходимо было понимать противника. Минори так и не смогла бы сделать ничего, если бы не увидела, что Акутагава пользуется расёмоном с помощью плаща. Продолжить поединок они уже не смогли. Опасно-красный сменился спокойным голубым, холодные пальцы коснулись шеи, и с таким трудом воссозданная сила Акутагавы исчезла — Дазай вмешался. О его умении аннулировать любую способность ходили легенды. Они с Чуей еще спорили как-то, что будет, если Минори попытается скопировать дар Дазая, и пришли к выводу, что все будет зависеть от того, кто сделает первый шаг… Минори рухнула на колени, только сейчас поняв, насколько сильно она устала. А времени-то прошло… по ощущениям — целая вечность, по факту — всего ничего. Акутагава поднимался. Приложило его сильнее, чем предполагала Минори, но… он поднимался. — Не вижу смысла продолжать это. — Голос Дазая был обманчиво холоден, но не трудно было догадаться, что он не в восторге от увиденного, тогда как Чуя на его фоне почти светился от восторга. — Победа за Минори… и Чуей. — Господин Дазай!.. Тяжелый кулак Дазая врезался в лицо Акутагавы, и Минори готова была поклясться, что услышала хруст. Не упал. Все равно устоял. А то, что она сама метнулась к Дазаю и Акутагаве, Минори поняла только тогда, когда Чуя сжал ее пробитое сегодня плечо. — Не лезь. — Почему он не защищается?.. — Губы получилось разлепить с трудом — пересохли, даром что окровавленные. Она же сама видела его щит! Щит, спокойно рассеявший его собственную способность… Если бы Акутагава воспользовался даром, удар Дазая не причинил бы ему никакого вреда. А он подставился, хотя… не заслужил. Не заслужил же. Проигрыши случаются. Тем более, Дазай сам их прервал. — Не лезь, — повторил Чуя тверже. И хотя все существо Минори отчаянно противилось приказу, она перестала рваться. Ей ли не знать, что в гневе Накахара-сан страшен? Минори улыбнулась. Внезапно напомнила о себе рассеченная Расёмоном щека. Сначала они часто конфликтовали, по поводу и без. Минори мало знала о прошлом наставника до его вступления в мафию, но, кажется, Чуя уже был в роли лидера, и по каким-то причинам она его не радовала. Поэтому приказ босса о том, чтобы взять себе ученицу, был встречен… взрывом. Буквально. А выбора-то уже не было, хотя Чуя все равно отказывался до последнего и даже почти впихнул ее Коё. Потом ругались. И на словах, и на кулаках — у Минори до сих пор мурашки были, когда из уст Чуи звучало его фирменное предложение сразиться с гравитацией. Первое время Минори его даже ненавидела. Дерзкий, быстро взрывающийся, острый на язык Чуя раздражал ее тем, что не проявлял к ней никакого интереса и любыми способами пытался избавиться, а она же талантливая, объективно талантливая — босс потому ее и взял, босс вообще никого не берет просто так, и иногда создавалось ощущение, что у Мори-сана все просчитано не на десять, а на все двадцать шагов вперед. Потом примирились, вроде, когда уже начали именно заниматься. Притерлись друг к другу. Минори научилась обходить острые углы, а Чуя понял, что из своего наставничества можно извлечь выгоду. Смотря на то, как Дазай поднимал на Акутагаву пистолет, собираясь выстрелить почти в упор, Минори думала, что Акутагава странный. Болезненно странный. Она, даже обладая огромным терпением — Коё считала, что именно за это Мори-сан определил ей в наставники Чую, — вряд ли смогла примириться бы с методами Дазая и ненавидела бы его всей душой… А Акутагава его обожал. Прогремели выстрелы — ровно три. Забавно, что раньше она от пистолетов вздрагивала и инстинктивно зажимала уши руками, а сейчас уже нет. Это почти как музыка. Особая мафиозная музыка смерти. Минори раньше и о вступлении в организацию ночных стражей Йокогамы не думала… Да только кто ее спрашивал? А Акутагава, конечно, был жив. Несмотря на то, что Минори была уверена, что от рук Дазая он принял бы и смерть, в последний момент между парнем и пулями снова вырос щит, однако продержался он совсем недолго, буквально несколько секунд. Акутагава побледнел еще сильнее и отчаянно напоминал ей мертвеца, а сохраняющий равнодушие Дазай сказал: — Твой дар — это больше, чем просто кромсать противников. Учись управлять своей бесполезной способностью… потому что в следующий раз пуль будет пять. Он еще не умел управляться с щитом?.. — Пошли, — бросил Чуя небрежно. — Больше здесь делать нечего. Да и к медику бы тебя… Снова напомнили о себе полученные сегодня раны. В голове все засела мысль — прав ли был Дазай, заставив их прекратить? Это был здравый смысл, какой-то специфический урок… или циничное желание унизить ученика? Минори мысленно дала самой себе затрещину. Дазай ведь не глупый, о нет, он один из гениальнейших людей, которых знала Минори. Считать Расёмон бесполезным — полный абсурд. Верх глупости, что Дазаю не свойственно. Только это не отменяет того, что методы у Дазая весьма специфические. У Акутагавы взгляд измученного, загнанного в угол зверя, кровь на лице и, кажется, откуда-то с затылка и очень бледная кожа. Минори заставила себя от него отвернуться с трудом. — Накахара-сан, — шепнула Минори одними губами, давая Чуе себя увести, но при этом слишком сильно вцепившись в его предплечье, — если я сейчас упаду в обморок, поймайте, пожалуйста… А вечером того же дня Минори, направившись на очередную перевязку, внезапно и абсолютно случайно узнала, что Акутагава у медиков так и не появлялся. Этот факт заставил нахмуриться, поджать губы, ругнуться на саму себя… тихонько сгрести немного средств для того, чтобы обработать раны, и сбежать со старым бинтом на правом плече, будто ее там и не было. Минори уже не думала, Минори знала прекрасно, что она бестолковая и что Чуя будет рвать и метать, если вдруг узнает… и если Акутагава абсолютно случайно оторвет ей сейчас голову своим Расёмоном. На самом деле, Минори его жалеть не хочется. Акутагава и сам жалости не хочет точно. Это просто… что-то вроде заботы. Демонстрация уважения равному противнику. Ладно, Чуя бы сказал, что это ее очередная слишком сентиментальная глупость. Наверное, когда-нибудь это из нее все-таки вытравят — в мафии долго не протянешь, если будешь сопереживать каждому цветочку, просто сама не выдержит, но пока Минори намерена была делать то, что считает правильным. Сначала Минори блуждала по базе почти бесцельно — она понятия не имела, где искать Акутагаву. Да и то, что он не ушел, было лишь шальной догадкой. Потом ее все-таки озарило — вспомнила, что на базе есть несколько жилых комнат, на случай крайней необходимости — ну, скрыться там надо какое-то время, отлежаться после серьезных травм и все такое, — и решила попытать удачу. Вдруг он будет там? В ту сторону, вроде как, редко кто ходит… В комнате пахло кровью. Расёмон не вспорол ей глотку только потому, что его случайно обнаруженный хозяин бесконечно устал. — Я тебя не жалеть пришла, только не рычи, пожалуйста, — осторожно попросила Минори, делая шаг вперед. Собак она не любила и вообще боялась. Сейчас у нее было ощущение, что она общается со вполне реальным бешеным псом, который в любую секунду может откусить ей руку. — Можно я тебе помогу? Дазай, кажется, сломал ему нос. Разбил как минимум. Или это из-за способности? Кольнуло виной — если бы знала, не нападала бы так активно… А еще затылок. Вроде костяшки — скорее всего, от полета в стену. Пара мелких ссадин. Вся спина, наверное, один большой синяк. О, Минори в таких травмах была экспертом — гравитация, на самом деле, та еще бессердечная стерва. Но под рубашку Акутагаве она точно не полезет, потому что жить еще хочется, а сам он явно не попросит. И зря. У Минори уже имелась парочка проверенных средств, после которых на следующий день хотя бы можешь встать. Она оторвала взгляд от перепачканного кровью некогда белого жабо и вздрогнула. Акутагава смотрел на нее в упор. Как акула на мелкую рыбешку. Кажется, на этом моменте здравомыслящий человек испугался бы, развернулся и ушел, но… это же Минори. — Я смою кровь и хотя бы немного обработаю раны, — продолжила убеждать его девушка. Конечно, медик Минори далеко не профессиональный, но это определенно будет лучше, чем если Акутагава продолжит сидеть здесь, стараниями Дазая считая себя полным ничтожеством. — В конце концов, если ты умрешь от кровотечения или заражения крови, — как же сильно она сейчас утрировала, наверное, — это будет не очень хорошо, и… — Больная, — процедил Акутагава сквозь зубы, но приступа кашля сдержать не смог. — Мог бы просто ограничиться «спасибо», — хмыкнула Минори, замирая в паре шагов от молодого человека. Только сейчас она вспомнила о том, как Акутагава ее чуть не придушил. Пальцы как будто заново почувствовала на шее. Способность он использовать пока не может, но руки… Минори поежилась, а потом решительно шагнула к Акутагаве. Как говорил Чуя, никогда нет времени, чтобы испугаться и вернуться домой. Ей, на самом деле, очень многое хотелось ему сказать — что Дазай был слишком резок сегодня, что он прекрасно дрался, что если бы Дазай их не прервал, победа точно была бы за ним, что их столкнули лбами не только для испытания, но и из-за весьма неоднозначных отношений их наставников, за секунду колеблющихся от «Я живу, чтобы извести тебя» до самой преданной дружбы, поэтому не стоит придавать этому слишком большое значение… Но в итоге Минори не озвучила ничего из этого. Акутагава не выглядел сильно расположенным к разговорам, а она боялась спугнуть Бешеного Пса, без большого энтузиазма позволившего себе помочь. Так что Минори стирала кровь, промывала раны и честно пыталась успокоить сердцебиение. Открытых признаков враждебности Акутагава пока не продемонстрировал, но атмосфера в комнате искрила черным и красным. Интересно, что привело его в мафию? Физически сильным Акутагава не выглядел. Скорее можно было предположить, что какое-то время в прошлом он недоедал. Мальчишка из трущоб с необычной способностью заинтересовал босса? Минори до сих пор терялась в догадках, как именно Мори-сан отлавливал ценные кадры. Или, возможно, к вербовке Акутагавы приложил руку сам Дазай? Тогда его почти презрительное отношение к ученику непонятно вдвойне. Минори думала, думала, думала… однако у нее не было ответов ни на один из многочисленных вопросов. Читала людей она плохо, а Акутагава к тому же был как книга, закрытая на несколько огромных замков и сверху обвязанная колючей проволокой. А ведь их могут сделать напарниками… Минори так и не узнала, к какому решению пришли Дазай и Чуя, а так же, скорее всего, Мори-сан. Но, пожалуй, этот дуэт войдет в историю Портовой Мафии как самый противоречивый и странный… если, конечно, Акутагава на первом же совместном задании не порежет ее Расемоном и не скажет потом, что все так и было, он ничего не знает. — Жить будешь, — с неловкой улыбкой объявила Минори. Ее радости «пациент» не разделял. — Скройся, — только и сказал он. В этот раз возмущаться манерам Акутагавы Минори не стала — судя по интонации, это требование вполне можно расценивать как «спасибо». — Ладно, — миролюбиво согласилась Минори, собирая весь свой нехитрый набор горе-врача и находу пытаясь быстро придумать, как она вернет его на место. Потом девушка направилась к выходу, но на пороге, не оборачиваясь, все-таки выдала: — Я сражалась против тебя твоей способностью. Помни об этом.

***

Наши дни — Для помощи нам хватит и «Черных Ящериц», — холодно отчеканила Хигучи. Ее выдержке можно было только позавидовать, однако в глубине глаз девушки горел целый пожар. Наверное, Хигучи можно было использовать как ярчайший пример того, что членам мафии запрещено испытывать чувства к своим коллегам. — Я нисколько не принижаю заслуги малышки Гин, Тачихары-куна, а так же Хироцу-сэмпая, — мягко начала Минори — в конце концов, они говорили об отряде, который был создан специально для выполнения подобных сложных заданий, — но не забывай, что речь идет не только о мальчике-тигре, но и обо всем Вооруженном Детективном Агенстве, столь любезно его приютившем. Маловероятно, что они отдадут его без боя. Еще один эспер никогда не будет лишним, особенно при риске столкнуться с Дазаем. У нее вообще было очень много вопросов насчет того, как Акутагава на это согласился. В конце концов, времени прошло немало, но старая рана все еще свежа… Или им движет банальное желание отомстить бросившему его наставнику? — К тому же, это приказ босса, — непринужденно продолжила Минори. — Мори-сан считает, что Акутагаве не хватит стратегического мышления для проведения подобной операции, поэтому он прислал в помощь меня. Ты же не хочешь, чтобы он провалился, Хигучи-чан? Побледнела, сливаясь почти со своей строгой рубашкой. Минори казалось, что за годы, проведенные в Портовой Мафии, она почти не изменилась, но… давить на больные точки она определенно стала гораздо лучше. Минори Ватанабэ не была бойцом, как Акутагава, но опасности ей это ничуть не убавляло. — Для помощи нам хватит и «Черных Ящериц», — упрямо повторила Хигучи. Минори кажется, что она как львица, готовая до последнего вздоха защищать свое. Своим она считала Акутагаву. Ичие Хигучи, маленький, хрупкий человек с чувствами, не обладающий никакими способностями, имеющий при себе только пистолет — и вдруг готова почти драться за Бешеного Пса. Минори, на самом деле, Хигучи даже восхищалась — сложно было проигнорировать эту ее верность, граничащую с безумством. И терпение, конечно же — почти сошедший с щеки синяк красноречиво говорил о том, что Акутагава в общении с помощницей себя не очень-то и сдерживал. Хигучи такая светлая, что даже глаза немного болят и приходится отворачиваться. Минори тоже раньше такой была. Но сейчас ей хотелось ядовитой змеей прошипеть угрозы заупрямившейся Ичие, чтобы одумалась наконец, чтобы перестала артачиться, потому что… Потому что для Минори Бешеный Пес тоже совсем не чужой. Она так и не разобралась, что настолько особенного в тигре, что за его поимку предлагают целое состояние, но… не так уж и важно. Если у нее есть вполне себе официальная возможность помочь упрямцу Акутагаве, Минори с радостью ей воспользуется. — Хигучи, кто разрешал тебе принимать решения о прохождении операции? Увлеченные своим молчаливым поединком ни на жизнь, а на смерть, обе девушки не заметили, что в кабинете они уже не одни. Минори улыбнулась, Ичие, напротив, стала еще более серьезной и мрачной, однако решительности в ней не убавилось. Минори склонила голову набок, с интересом наблюдая за самопровозглашенным телохранителем Акутагавы — даже звучит смешно. Интересно, а от чего именно, связанного с Ватанабэ, Хигучи хотела его защищать? Это была обычная ревность влюбленной женщины? Приступ собственничества по отношению к тому, кто ей и не принадлежал? Или что-то иное? И хотя в силу специфики своей способности, которую можно было назвать боевой с огромной натяжкой, Минори все-таки преуспела в стратегии, читать людей она так и не научилась. Но вспомнилось, сколько раз она обрабатывала ему жуткого вида раны, как терпела, когда он показывал зубы, как хрипела, пока его рука сжимала ее горло, и все равно повторяла, что Дазай слишком несправедлив к нему, что он достойный и совсем не бесполезный… Наверное, все-таки ревность. Не от того человека Хигучи его защищала. — Ватанабэ-сан желает принимать участие в операции по поимке тигра-оборотня, — наконец выдавила из себя Хигучи. Она восхищалась им, но прекрасно знала, на что способен Акутагава, если его хотя бы немного разозлить. Забавная. Храбрая. — Я посчитала, что… Холодный взгляд серых глаз. Кажется, они стали еще более блеклыми, чем было раньше. Сколько они не виделись, года два точно?.. Так, мельком лишь, в коридорах, делая вид, что не знают друг друга… Акутагава — боец, Минори — стратег и поддержка, и хотя изначально из них хотели сделать напарников, со временем их пути разошлись. Как говорил Чуя, тактика Акутагавы «порубить всех» пока не давала сбоев, поэтому в помощи он не нуждался. До того, как появился оборотень. Вспоминая, какими глазами Огай Мори смотрел на нее во время их встречи, Минори думала, что они — и она сама, и Акутагава — стали участниками какой-то неведомой им шахматной партии. «Я уверен, что именно сейчас Акутагаве понадобится твоя поддержка», — сказал босс тогда. Почему сейчас? И почему все-таки именно она, когда, как верно подметила Хигучи, есть целый отряд «Черных Ящериц»? Ее аргумент о Дазае разбивался на мелкие кусочки — в конце концов, способность аннулировать любой дар ничто, когда Гин может прирезать тебя, не прилагая к этому усилий. Почему именно сейчас Мори-сан вдруг решил снова объединить их, воспитанников распавшегося Двойного Черного, начавших с ненависти и стремительно перешедших к принятию? Что такого знал он, что не было известно им? Тигр-оборотень — не просто мальчишка с необычной способностью, а нечто. большее? Или они и правда удачная комбинация для победы в какой-то партии? Акутагава закашлялся. Хигучи метнулась к нему, как, наверное, делала миллион раз, но Акутагава поднял руку, останавливая ее. На второй, которой он прикрывал лицо, Минори успела увидеть кровь. «С днем рождения, Рюноске», — шепчет Минори, глотая слезы, гладя лежащего головой у нее на коленях парня по неровно остриженным волосам. Первое марта, Акутагаве уже семнадцать, ей — пока все еще шестнадцать. Он сегодня чуть не умер, пытаясь доказать что-то тому, чье имя Минори в последнее время предпочитала не произносить без надобности, хоть он и оставил мафию. На губах Рюноске кровь, он все равно хотел что-то сказать, но Минори не дала, умоляя его замолчать, чтобы не сделать себе еще больнее. Дышит хрипло. Минори плачет. Минори за него страшно настолько, что она и сама задыхается. — Она остается, — наконец вынес вердикт Акутагава, почему-то избегая прямого обращения к самой Минори. Возмущаться она не стала, только бросила ироничный — самую малость! — взгляд на Хигучи. Скорее всего, да, обычная ревность. Очень будет интересно посмотреть на нее, если вдруг Хигучи увидит Рюноске в компании Гин без всех ее киллерских атрибутов. С Гин тоже бы надо повидаться. В неформальной обстановке, чтобы не шокировать всех тем, что она не только девушка, но и одна из немногих, кто не боится приступов ярости Рюноске, ведь младшую сестру он никогда не тронет. — Как прикажете, Акутагава-сэмпай, — ответила Хигучи и, хотя ей ни слова не было сказано, направилась к выходу. У Минори осталось еще много чего, что она хотела бы сказать Ичие, но она решила оставить это на потом. Хотя, возможно, она и сама все поймет… главное, чтобы не тогда, когда эта невзаимная любовь сожжет ее дотла. — Она тебя любит, — как будто бы случайно обронила Минори, когда за Хигучи закрылась дверь. Интересно было посмотреть, как Акутагава отреагирует. — Сильно любит. — Мне плевать, — последовал холодный ответ. Ничего нового, в принципе. Потом воцарилась тишина. Они замерли друг перед другом, не делая первый шаг. Почему-то вспоминался тот день, когда Минори пошла обработать раны Рюноске и думала, прирежет он ее сразу или все-таки немного повременит. Да, сейчас она четко знала, что Акутагава не причинит ей вреда, если сама его не вынудит, но… Он все равно изменился. Нынешний Акутагава намного опаснее себя шестнадцатилетнего. Злее. Более уставший. И… Смерть дышит ему в затылок уже настойчивее. Кашлять стал хуже. Минори, вроде бы, тоже изменилась. Стала чуть циничнее. Научилась манипулировать людьми. Множество раз запачкала руки в крови. Преуспела в копировании способностей и, следовательно, в поддержке постоянно меняющихся напарников. Но… от синдрома героини, желающей спасать своих людей, чего бы ей это не стоило, Минори так и не избавилась. — Давненько мы не работали вместе, — с нарочитой бодростью протянула Минори. — Я скучала, Рю. — Больная, — оскалился в ответ Акутагава, но по глазам было понятно, что он тоже.