Ванна на двоих.

Влажный горячий воздух забивается в ноздри, раскрывая и немного обжигая легкие. Каждая пора увеличивается, расширяется и выпускает капли пота, который уносит из организма все плохое и ненужное. Горячая вода приятно обволакивает кожу, нежные пузырьки пены лопаются и приятно щекочут кожу. Голова Мицуи обессиленно откинулась на плечо Хаккая, когда тот решил полностью облокотиться на Шибу. Сейчас он в буквальном смысле лежит на нем и молча наблюдает, как капли воды стекают по его ногам и как хорошо сейчас на коже видны его светлые волосы. Даже перевести взгляд на что-то другое становится непосильной задачей. Такаши вдруг вспомнил, как стеснялся растительности на своем теле, когда они с Хаккаем только-только начинали встречаться и как боялся, что его осудят. Каким был наивным и чересчур суетливым, волновался перед каждым свиданием так, будто бы они не были знакомы всю вечность. Ностальгическая улыбка расползается по лицу. Хаккай утыкается носом во влажные лавандовые волосы и смотрит на любимое тело сверху. Ему немного не нравится то, что все великолепие Мицуи скрывается под белой пеной, которая шуршит где-то в районе ушей. Над водой всплывают лишь розовые коленки, и Шиба не может не коснуться их. Его ладонь так тепла, и тепло взметнулось где-то в душе волной нежности и восторга. Мицуя блаженно прикрыл глаза. Пальцы с коленки Таканчика невзначай опускаются к его бедрам, и Хаккаю приходится полностью опустить руки в горячую воду. Он трогает своего Мицую, медленно выводя на нем замысловатые узоры и гладит так, будто каждый раз изучает его тело по-новому, и восхищается шелковистостью его кожи. В воде касания кажутся совсем другими, нежели в воздухе — скользящими, легкими и как никогда плавными. И Такаши чувствует, как тают остатки его разума под неспешными ласками. Щеки парня из-за высокой температуры давно налиты кровью, и член тоже. Только вот, настоящее возбуждение сейчас где-то на заднем фоне, а желание близости, душевной и физической, охватывает с головой. Приятно, но тело будто околдовано ленью, из-за которой не хочется делать абсолютно ничего. Разве что можно только… Хаккай шумно выдыхает, когда осторожные пальцы обхватывают его, так нежно и трепетно, будто бы дорогую ткань, слегка сжимают и натягивают кожу члена на головку, чтобы та была не так чувствительна к горячей воде. Расслабляющий эффект горячей ванны полностью затуманил мозги и расслабил мышцы. Все кроме одной. Двигаться совершенно не хочется, но Мицуя заставляет себя приподняться. Член Хаккая хорошо проскальзывает в распаренную влажную после недавнего секса дырочку, Такаши так легко принял и плотно обхватил его, что тут же сладостный спазм расплылся где-то внизу живота. Так приятно ощущать Шибу внутри и чувствовать, будто бы в пазл только что добавили недостающий кусочек. Негромкое, но частое дыхание с легкой ноткой хрипоты забирается в ушко и оседает очередным влажным пятном на ушной раковине. Хаккай знал, что задумал его Таканчик, но все равно не сдержался: непривычно так легко проскальзывать внутрь Мицуи. — Так ведь лучше, правда? Вместо ответа Мицую сгребают в охапку, сильнее прижимают к себе и мягкой и разбухшими пальцами водят по скользкой коже Такаши. Той, что обычно белее снега, но сейчас эти плечи, шея, аккуратное лицо с опухшими от усталости и жара глазами имеют розоватый оттенок. Хаккай восхищенно смотрит и любуется, лениво улыбается своему сладкому мальчику. — Гораздо, — все же отвечает и, мягко развернув голову Такаши к себе, утягивает его в поцелуй. Губы скользкие и влажные, вкусные и такие мягкие, поцелуй идет в буквальном смысле по маслу, эфирному, которое есть в составе бомбочки для ванны. Во рту слегка ощущается мыло, но Хаккаю все равно. Природный вкус Мицуи перебивает все плохое, сам Мицуя заставляет положить болт на все то, что они оставили за закрытой дверью ванной комнаты. Снаружи холодно, зябко и сыро, а здесь пар витает в воздухе, и влага и тепло окутывают и очаровывают. Здесь хорошо. Здесь пахнет любимым человеком, душистыми цветами и медом. Теперь они точно ощущают друг друга каждой клеточкой тела, и тепло на сердце только умножается. Абсолютное единение отдает чем-то приятным не только в половых органах, но и где-то глубоко в сознании. Они здесь, они наслаждаются друг другом, лениво целуются и разговаривают глазами, полными взаимной и чистой любви.