Плохой день и его последствия

Блеск хромированной стали отразился в голубых глазах и на какое-то время Валет действительно присмирел, позволяя чужим рукам блуждать по своему телу. По щекам текли слёзы, а едва слышное «отпустите», то и дело срывающееся с губ, мужчинами игнорировалось. Когда же обычных прикосновений стало недостаточно в ход пошёл и нож. С громким треском была безжалостно разорвана и отброшена в угол новенькая куртка, которую они покупали вместе с Феликсом. Удивительно, но сожаления об испорченной вещи воспринимались голубоглазым ярче и живее чем то, что происходило с ним сейчас. До сих пор не верилось в реальность происходящего, должно быть ему снился сон о прекрасном утре, который потихоньку превратился в самый ужасный кошмар, но… Из раздумий парня вывела острая боль в районе ключицы. Не успел Зонтик закричать, как ещё одна вспышка боли пронзила его шею. Зажатый между двумя телами, буквально воющий от боли треф инстинктивно дёргался, чем делал себе только хуже. Казалось, мучители соревновались между собой, чьих меток не теле жертвы будет больше. Лекс покрывал укусами нежную шею, но всё же удерживался на грани, а вот Майк… Не скупясь и ничего не стесняясь, кареглазый брюнет перешёл с истерзанной ключицы на подбородок, ласково слизал слёзы и тут-же впился хищным укусом в такие желанные губы. Истерическое мычание, металл и соль. Кровь. Много крови, чей вкус и вид кружили голову похлеще самого ядрёного алкоголя. — Нет, ну какой-же он хорошенький! — восхищённо произнёс Майк, прежде чем вновь коснуться чужих губ. Поцелуй вышел жестким и властным. И вот тут, ощущая как чужой язык по-хозяйски исследует рот, проходясь по зубам и дёснам, Зонтик наконец очнулся. Вопль несостоявшегося насильника, казалось, слышала вся округа. Очередная вспышка боли. Правда теперь не пощёчина, а полноценный удар, от которого перед глазами заплясали разноцветные пятна и Зонтик малодушно понадеялся, что отрубиться, но нет. — Что, у котёнка зубки прорезались — хохотнул Лекс, наблюдая как из высунутого языка друга струйкам стекает кровь. Вот только старший ничего смешного в произошедшем не видел. Злобно глядя на голубоглазого, мужчина какое-то время неподвижно стоял, словно решал, как поступить дальше. Но вот, на лице его отразилась полубезумная, многозначительная усмешка и приказав второму избавить «котёнка» от ненужной футболки, спешно направился к хлипкой лестнице, что вела на второй этаж. — Зря ты это малыш… — прошептал светловолосый и в голосе его звучали нотки сочувствия. Тем не менее чужой приказ выполнил, только посмеиваясь над жалкими попытками валета вырваться. И вновь треск разрываемой ткани, после чего, то, что некогда было футболкой надёжно фиксирует чужие руки. Ещё одна полоска ткани надёжно закрепляет импровизированные путы с изогнутой арматурой, торчащей из потолка на манер крюка и треф оказывается в практически подвешенном состоянии. Последний обрывок футболки использован на манер кляпа и полностью обездвиженным, лишённым голоса валетом окончательно овладевает паника. Он не может больше молить о прекращении издевательств, не может позвать на помощь, не может посмотреть назад, да и вообще лишний раз пошевелиться без угрозы вывихнуть себе руки. — Ну что, готов отвечать за проступок? В ответ протестующее жалобное мычание, но, как и раньше – мнение шестого никому не интересно. Зонтик не ждал ничего конкретного и уж тем более чего-то хорошего, однако тонкий провод, со свистом рассёкший воздух и опустившийся на его спину стал неожиданностью. Кожу словно обожгло, а на том месте куда пришёлся удар расцветала алая полоса. Удар. Ещё. Сильнее и быстрее. Вошедший в раж Майк и не думал сбавлять оборота, стегая наглеца шнуром от наушников. Последние удары выходили сильными и хлёсткими, а прорезиненная изоляция провода уже не просто оставляла отметины, а разрывала кожу. Экзекуция длилась целую вечность, но на деле прошло едва ли больше пяти минут. И когда полубессознательное тело вновь швырнули на пол, Зонтик даже обрадовался короткой передышке, но… — Майк, я всё понимаю, но… Мне кажется это уже перебор. А если он откинется? — Он в любом случае откинется, первый раз что ли? — фыркнул кареглазый — Поэтому заткнись и не мешайся. — Да иди ты со своими пристрастиями… — зло бросил Лекс, которого забава друга явно в восторг не приводила — Вот нахерен было так делать, его-же теперь и трахнуть без жалости не получится! — Так, я не понял… Тебе что-то не нравится? Так раз не нравится, то ты давай это… топай отсюда. — Знаешь, так и поступлю! Последовала возня, после которой блондин и правда покинул здание, не забыв на прощание громко хлопнуть покосившейся дверью, на что Майк только грязно выругался. — Ну вот, видел, что наделал? С другом меня поссорил негодник, хотя ладно, чёрт с ним. Мужчина опустился на корточки возле подрагивающего от холода и боли Зонтика, растрепал и без того спутанные волосы, кончики которых слиплись от крови и грязи, приобретя тёмно-бордовый оттенок. От этого прикосновения валет дёрнулся, вновь начиная жалобно мычать. —Тихо-тихо, всё почти закончилось… — успокаивал парня мужчина — Я вижу, что ты усвоил урок. Сейчас мы только закрепим результат и наконец перейдём к самой интересной части. Когда в руках этого ненормального оказалась бутылка с чем-то золотистым и резко пахнущим, голубые глаза в ужасе расширились. Брюнет сделал глоток и с садистской улыбкой вылил остаток виски на травмированную спину шестого… И снова боль, но на этот раз волна, накрывшая тело не спешит схлынуть, мучая бедолагу затяжной агонией. Картинка и звук сливаются, всё кружится в безумном карнавале неясных образов, пока помещение не заполняется криком, которому вторит орава сверчков, но… разве его рот не занят кляпом? Или его успели вытащить? Рядом падает что-то тяжёлое, но рассмотреть, что именно, не удаётся. Перед глазами огромное зелёное пятно, от формы выражений которого уши готовы свернуться трубочкой. Последнее что голубоглазый запоминает – это прикосновение чего-то холодного ко лбу и отчётливое: — Пиздец… *** «Мы его нашли. Уже дома.» Короткое сообщение от Вару в общем чате делает Куромаку самым счастливым человеком на всём белом свете, остальные тоже испытывают огромное облегчение. Червовые и Габриэль сыпят вопросами, но Пиковый Валет больше не отвечает. И это на него непохоже. Никаких колкостей или насмешек, ни одной острой шутки в адрес потерявшегося трефа. Коротко и по существу… И это заставляет бежать домой со всех ног, с липким, неприятным чувством что случилось что-то страшное. «Собаки… его потрепали собаки. Нет, не может такого быть… Скорее всего он промок и переохладился, он… Он ведь дома, а ни где-то ещё. Да и помимо Вару с ним сейчас Данте. Было бы что-то серьёзное, они бы точно отправились в больницу или к ближайшему пункту приёма скорой» — проносятся в голове мысли, скачущие от негативного русла к позитивному. Но когда дверь в квартиру, а после и в их комнату наконец открыта, Куро в ужасе замирает, глядя на своего Валета. Зонтик лежит без сознания, из одежды – только грязные джинсы, мокрые волосы в колтунах, а тело… В какой-то момент до короля треф доходит, что следы зубов явно принадлежат человеку, а не какой-нибудь бешеной дворняге и внутри всё обрывается. Обрабатывающий раны Данте смотрит с жалостью и сочувствием, сидящий рядом Вару кажется непривычно потерянным и самую малость обеспокоенным. — Что… — произносит Король Треф, но голос предательски срывается, вынуждая начать снова — Что с ним произошло? — Какой-то урод с ним произошёл — скалится зелёный, то убирая, то вновь доставая шокер — Когда я его нашёл, тот хмырь вылил ему на спину целый литр виски или какой-то похожей дряни и… после этого Тряпка отключилась. — А тот человек, он… — Я ударил его шокером. Что с ним произошло дальше понятия не имею. — А эти следы, это… — Зубы — произнёс бубновый, закончив большую часть работы — Ты всё правильно понял друг мой… Но не всё так плохо... — НЕ ВСЁ ТАК ПЛОХО?! — закричал Куро, отчего так и не пришедший в сознание Зонтик дёрнулся, болезненно застонав, что заставило троицу заткнуться. Куромаку моментально оказался возле своего подопечного. Хоть большая часть ран и была обработана бубновым, на изувеченную спину трефового валета было страшно смотреть. Никогда не замечавший за собой кровожадности Король сейчас своими руками был готов задушить мерзавца, посмевшего так обойтись с его подопечным. Хлопнувшая входная дверь оповестила о приходе остальных и Данте поспешил к ребятам. Его примеру последовал и Вару, оставляя Голубоглазого на попечение Кардинала. — Как-же так… —тихо прошептал Куромку, занимая место красноколосого, намереваясь быть рядом, пока валет не придёт в сознание — Ох Зонтик, я должен был спохватиться раньше… Мне так жаль…