Что нам, душа моя, кровавый ток

— Ты очень грустная, Шанти-сан. Хочешь, я кого-нибудь прокляну? От мальчишки Кью в мафии шарахались все. Оно и неудивительно — пронзительный, совсем не детский взгляд в совокупности с жуткими рассуждениями и ужасающей куклой могли довести любого. Кью боялись, и делали это вполне справедливо, особенно после недавнего инцидента, когда этот инфернальный ребенок перебил кучу человек, потому что один из них посмотрел на него с отвращением, а другой сказал, что таким, как он, место в больницах, на опытах. Кью после сотворенного положено было не самое приятное времяпровождение в клетке на неопределенный срок, и Мори-сан почти распорядился об этом, покорившись увещеваниям своего нового фаворита — малыша Дазая, но потом в дело вмешалась она. — Когда Мори-сан хотел запереть тебя в клетке, — скрывать от него это не было смысла, — я сказала ему, что плененный волчонок однажды может вырваться и разорвать своего хозяина. А может стать самым преданным существом на свете, если его правильно воспитать, — туманно откликнулась Шанталь, не смотря на мальчика. — Никогда не показывай клыки без надобности, Кью. — Как ты? — поинтересовался он, с пока еще детской непосредственностью ткнув в черные перчатки у нее на руках. Шанталь усмехнулась — когда она объявила, что желает взять мальчишку себе в ученики, Мори сказал, что она нашла себе коллегу по несчастью. А Рандо улыбнулся, покачал головой и признал, что да, у нее всегда была тяга к безобразному. Поль бы отдельно добавил про ее любовь к монстрам. Если бы еще был жив. — Как я, — подтвердила Шанталь, машинально поправляя те самые перчатки, и без того идеально сидящие на руках. В конце концов, именно от них зависело, не устроит ли Шанталь кому-то весьма мучительную, но красивую смерть. — Я знаю, что иногда кажется, что единственный выход — это уничтожить всех, но умей анализировать ситуацию. Могут пострадать невиновные. А у нее у самой-то сколько убийств за плечами? И женщины были, и дети, и старики… потому что так нужно было. Потому что все на благо страны, все для успешного выполнения задания. И ведь не думала же, сказали убить — убивала. Только один раз накатило, незадолго до того, как их проклятое трио стало дуэтом. А после этого — все чаще… Шанталь вздохнула, прикрывая болезненные глаза — как будто песка насыпали в них. Слез не было и не будет. Лишь тупое отчаяние. — Так что случилось? — продолжил допытываться до нее Кюсаку, слишком умный для своих шести лет. Хотя, признаться, раньше она никогда так близко с детьми не общалась, но не сомневалась, что обычно они ведут себя иначе. Кью ведь правда… инфернальный. И совершенно особенный в своей безобразности. — Учись анализировать ситуацию, Кью, — смеясь, напомнила ему Шанталь, и мальчик обиженно насупился, но взялся думать. Когда-то давно, теперь, как казалось, уже целую вечность, она так же дулась, когда от нее требовали полного анализа. Разведчик должен уметь читать людей и просчитывать все риски — главное правило. Почему же они ошиблись тогда? — Кто-то умер? — вскоре предположил Кью, слишком близко для шестилетнего знакомый со смертью. Шанталь кивнула. Следом немедленно последовал еще один вопрос: — Ты его любила? И как так быстро догадался про мужчину? — Возможно, сильнее, чем он того хотел бы, — призналась Шанталь. Несмотря на то, что он до последнего отрицал свою человечность, людская глупость о том, что монстры не заслуживают любви, была ему присуща. — Я потеряла его много лет назад. Это единственное, о чем я по-настоящему жалею. Шанталь знала, что она могла предотвратить конфликт. В сущности, Поль и Артюр могли бы составить прекрасный дуэт, но начальство присоединило к ним Шанталь — как связующее звено, как зону спокойствия между темным пламенем Верлена и солнечным холодом Рембо. В конце концов, она ведь видела первые тревожные звонки. Тот вечер, пудинг, вино, шляпа, в которую Рембо вложил всю свою обожженную душу, неловкая растерянность не понимающего Верлена… Кью предлагал ей какую-то игру, но Шанталь почти не слушала. От грустной улыбки удержаться не получилось. По всем пунктам провалилась. Как человек, как разведчик, как подруга, как… женщина? Что же, наверное, от проклятой Бодлер именно этого и следовало ожидать. — Скоро придет Рандо-сан, — мягко сказала Шанталь. Действительно, время пролетело неожиданно быстро, уже было поздно… а ночи — прекрасное время, чтобы заняться совместным самокопанием. — А тебе пора спать. — Ты злая, Шанти-сан, — пугающим почти любого, но не Шанталь, голосом объявил Кью, вставая на ноги. Проклятая кукла в его руках смотрела как живая, но Шанталь только улыбнулась на это — игрушка Кью была настолько безобразной и отвратительной, что могла понравиться только ей. — Я тебя не люблю. — И фразы-то вроде детские, но тон и взгляд… наверное, серийные убийцы — и те доброжелательнее со своими жертвами общаются. Но Шанталь в ответ только бросила: — Учись не разбрасываться этими словами, милый. Если кто-то тебе не нравится, это еще не повод использовать свою способность на нем. Завтра будет тренировка. Спокойной ночи. — А потом, выдержав паузу, она все-таки не сдержала свою гадкую натуру и бросила: — Не забывай, что я тоже могу пользоваться своей способностью, а Осаму достаточно тебя не любит, чтобы, в случае чего, не спасти. Не хочешь ведь, чтобы я сняла перчатки просто потому, что мне не нравится твое поведение сегодня, Кью? Кью в ответ недовольно фыркнул, но спорить не стал, потому что силу он в большинстве случаев понимал больше, чем слова, и, не прощаясь, выскочил из комнаты. Хорошо все-таки, наверное, что она узнала об инциденте раньше, чем случилось непоправимое. Наверное, никто бы не управился с Кью лучше, чем она, но… сказал бы кто-нибудь Шанталь лет десять назад, что она будет воспитывать инфернального ребенка, почти заменяя ему мать, учить состраданию, прорабатывать его страхи и терпеливо объяснять, что не стоит ненавидеть этот паршивый мир, она бы засмеялась и заставила смельчака задохнуться цветами. За спиной снова скрипнула дверь — Шанталь не обернулась. Немного прогнулся матрас. Даже не смотря на него, Шанталь знала, что сейчас затянутая в теплую зимнюю перчатку рука замерла рядом с ее открытым плечом, но в итоге так и не коснулась. Это только Поль раньше, пока не утонул в ненависти к себе, мог неожиданно обнять со спины, утянуть на кровать и, обжигая кожу теплым дыханием, шептать то наспех придуманные шальные комплименты, то на ходу сочиняемые обрывки стихов. Странные у него были стихи. Ее — отвратительные, полные мерзостей вроде разлагающихся лошадей и прочей падали. Артюра — горячные, пропитанные войной и желанием перемен. А Поля… не мог монстр, которым он себя считал, писать о любви, природе и прекрасных женщинах. Только ближе к концу уже начало появляться что-то темное — Шанталь до сих пор с улыбкой вспоминала стих, посвященный ей, где сначала было вполне типичное восхваление красоты, а в финале — два трупа, которым снесли головы мечом. — Как прошел день? — наконец спросил Рембо. Иногда Шанталь казалось, что после инцидента между ними действительно выросла ледяная стена. Да, в некоторых местах она подтаяла, где-то почти разрушилась, потому что они друг без друга все равно не могут, потому что кроме самих себя у них никого нет — разве что Кью, да и тот со временем забудет… Но в итоге Шанталь повернулась к нему, криво усмехнулась и почти как ни в чем не бывало бросила: — Как обычно. Всего лишь пытаюсь научить ребенка со смертоносной способностью не ненавидеть этот паршивый мир и любить свою сущность. Знакомый сюжет, правда? Артюр шарахнулся от нее так, будто демона увидел. В родной Франции ее демоницей и считали — прекрасной с виду, но с душой темнее ночи, способной убить одной из самых прекрасных вещей на земле. — Прости, — совсем не искренне сказала Шанталь после короткого молчания. Иногда она правда восхищалась — и откуда в Артюре было столько терпения, что его хватало и на ее мерзкий характер, и на своенравного Поля? — Наверное, я слишком сильно по нему скучаю. Кью решил, что я была в него влюблена. Забавно, правда? — Наверное, — уклончиво согласился Артюр, смотря на нее с нескрываемым удивлением. Шанталь и сама знала, что несла редкостные глупости. — Поехали домой, Шанти. Тут очень холодно. Действительно, база Портовой Мафии — не самое дружелюбное и уютное место. Она до сих пор не знала, за что именно Мори выделил ему целый особняк, но претензий по этому поводу не имела. Приятно было иметь место, которое можно назвать домом. Даже если ты его таковым не считаешь. Всю дорогу до особняка мысли Шанталь были далеко. Пару раз Артюр пытался начать разговор, но потом тактично замолчал — уж чему-чему, а пониманию за годы совместной работы они научились прекрасно… так всегда казалось Шанталь, но она так и не нашла для себя ответа на вопрос — почему это сработало только в одну сторону? В какой момент она настолько упустила ситуацию, что все закончилось катастрофой? И был ли у нее хотя бы маленький шанс исправить это? Насколько сильно Шанталь виновата? Где-то в вещах Рембо до сих пор осталась та шляпа. Шанталь не сразу ее вспомнила — хоть при взрыве за счет способности Рембо ее зацепило меньше, чем могло бы, последствия все-таки имелись, — но потом дорвалась до дневника, который теперешний Рандо вел во время выполнения миссии, и вспомнила все — и вино, и пудинг, и даже эту самую шляпу… Да, она должна была почувствовать опасность еще тогда. И да, ее вины здесь намного больше, чем того же Рембо. Оказавшись дома, Шанталь сразу же разожгла камин. Артюр возражал первое время, говоря, что он прекрасно может справиться сам, но Бодлер всегда находила нечто очаровательно-нездоровое в своих играх с огнем. Где-то на кухне должны быть остатки ужина и немного вина, но ее уже давно тошнит от японской кухни, да и в целом сегодня кусок в горло не лез. Видел бы сейчас их упадническое состояние Поль — посмеялся бы. — Я пойду к себе, — сказала Шанталь и, не оборачиваясь, направилась к лестнице на второй этаж. Однако на полпути ее настигли слова. Слова такие же страшные, как и пуля, которую лучший друг хотел выпустить своему самому близкому человеку в спину. Шанталь долго отрицала это, когда вспомнила — Артюр и вовсе до сих пор не верил, предпочитая считать, что Поль просто временно вышел из игры. Версию со смертью Верлена Рембо поддерживал, вероятно, исключительно ради спокойствия Шанталь. — Лучше бы умер я, а не он. Она думала, что это Артюр пытался образумить ее, когда Шанталь старательно прогуливала все родительские деньги. Она думала, что это на его плече она рыдала, когда все-таки была отчислена из колледжа. Она думала, что это Артюр выплачивал штраф за ее первую опубликованную «богохульную» книгу, хотя его семья на тот момент жила не очень-то хорошо. Она думала, что это холодные руки Рембо вытягивали ее из наркотического бреда, что это он удерживал ее от очередного срыва, пока мать и нежно ненавидимый отчим считали, что никаких поводов для беспокойства нет. Она думала, что это именно Артюр буквально вытащил ее с того света, когда вовремя заглянул к ней и обнаружил девушку в только начинающей становиться кровавой ванне, что это именно он перевязывал ей руки и с каким-то благоговейным трепетом потом целовал изуродованные запястья. Она думала, что это именно Рембо вытащил ее со дна и в итоге поспособствовал тому, что Шанталь Бодлер стала одним из членов, демоницей французской разведки и одной из Трансцендентов — группы одаренных, принявших участие почти во всех крупных мировых конфликтах. А еще без Артюра Шанталь бы никогда не узнала Поля, и от этой мысли она себе начинает казаться поразительно мерзкой тварью. — Никогда не смей больше так говорить, — прошипела она, поворачиваясь к Рембо — а у самой-то глаза на мокром месте. — Жан Николя Артюр Рембо, больше никогда не смей говорить или даже думать о таком в моем присутствии! — Ей хотелось сказать еще многое — о том, что он не бесполезен, о том, что он так же важен для нее, как и Поль, о том, что она бы просто сама себя сжила со свету, если бы Рембо погиб, но слова застыли тяжелыми льдинками на языке. В груди как будто взорвалась сверхновая. Шанталь машинально шагнула назад, прикрывая рот рукой, но Артюр впервые не пошел за ней следом. Она вообще не могла вспомнить, когда в последний раз плакала, но… слезы у нее, наверное, с таким-то характером должны быть ядовитыми? — От слез только холоднее, — только и сказал Артюр, бледный, холодный и сейчас отстраненный, как сама Смерть. — Но неужели я не прав, Шанти? — Шанти, признаться, ее начал звать Поль, находивший нечто очаровательное в том, как она, вредная, колючая и просто противная, забавно фыркает каждый раз, когда он обращается к ней так. Потом прижилось, чисто между ними троими, и именно этой сокращенной формой своего имени Бодлер начала пользоваться в Японии. «Меня зовут Шанти» впервые прозвучало одновременно с тем, как в голове промелькнуло отчаянное «Что случилось с Полем?». А следом пришло понимание, что пережить такой взрыв, не находясь в подпространстве Артюра, едва ли получилось бы даже у Поля. — Заткнись, — полузадушенно шептала Шанталь, в каком-то детском жесте закрыв уши руками. — Заткнись. Я не хочу тебя слышать. — Ты ведь его любишь. Я знаю, что любишь, — продолжал Рембо, как будто бы тоже ее не слышавший. Настоящий диалог двух глухих. Видел бы их сейчас Гюго, ему бы очень понравилось. — И разве не было бы лучше, если бы здесь был Поль, а не я? Ничего бы не было лучше. Потеря любого из них означала для Шанталь становление на путь самоуничтожения. О том, что было бы, если бы во время взрыва погибли оба, а выжила только она, Бодлер и вовсе старалась не думать. И она могла бы сказать это все сейчас, хотя бы немного сбавив градус напряженности конфликта, но в итоге с языка сорвалось совсем другое: — Лучше бы мне было задохнуться своими же цветами, чтобы не стоять между вами! Название ее способности «Цветы зла» как нельзя лучше отражало ее сущность. Когда Шанталь касалась кого-то без перчаток, в легких человека начинали расцветать цветы. Они раздирали несчастного изнутри, рвались наружу и продолжали расти, пока жертва не делала свой последний вздох в лепестках, перемешанных с кровью. Красивая и чертовски отвратительная смерть. В последнее время, наверное, сразу же после взрыва, Шанталь и вовсе перестала это контролировать, поэтому не снимала перчатки, боясь причинить кому-то вред — увы, Дазай со своей аннулирующей способностью мог просто не успеть, если она не сдержится. И Шанталь предельно искренне считала, что ее появление в жизнях Рембо и Верлена — ошибка. Вопреки ожиданиям, слезы щеки не прожигают. Обычные такие, человеческие слезы. Шанталь терла глаза, но они все никак не останавливались. Жаль, что способности такого типа, как у нее, никак не действуют на своих владельцев. Бодлер бы еще давно все прекратила, она бы обязательно избавила бы мир от себя, обязательно… Шанталь словно действительно начала задыхаться, когда Артюр вдруг сгреб ее в охапку, крепко-крепко прижимая к себе. Объятия, когда на нем перчатки и теплая одежда — совсем не то, но Шанталь улыбалась сквозь слезы. Их обоих обожгло тогда при взрыве, но Артюр взял почти весь удар на себя, поэтому теперь ему почти всегда холодно. Где-то на периферии сознания мелькнуло воспоминание — черное пламя, исчезнувшая земля, темные пятна, некогда бывшие сотрудниками лаборатории и простыми солдатами, жар, от которого было невозможно дышать, рука Артюра, до боли сжимающая ее, кровь на его лице, трескающиеся, как самое хрупкое стекло, стены желтого куба… — У меня есть план, — вдруг решительно сказал Рембо, шально целуя ее в макушку. Шанталь отстранилась чуть, чтобы посмотреть на него с немым вопросом в глазах «Какого черта?». — Я все исправлю. Шанти, я правда все исправлю. — Ты что несешь? — одними губами прошептала Бодлер. Если бы Рембо не оставался таким мертвенно холодным, она бы подумала, что он бредит. — Что ты исправишь? Воскресишь Поля из мертвых? Найдешь Арахабаки? Восстановишь Сурибачи? Мне приятно, но… Артюр, некоторые вещи уже невозможно исправить. — Поль не умер. Я уверен, что он не умер. Мы были вдвоем, но Поль… мы слишком многое пережили, чтобы он погиб так просто. Его просто нужно спасти, а для этого нужно… Она не дала ему договорить, порывисто коснувшись ледяных губ своими. — Не трави остатки моей души, Артюр, — взмолилась Шанталь, так же быстро отстранившись, но почти сразу поцеловав снова. Шанталь четко помнила, как метнулась к Рембо в инстинктивном порыве защитить, как через несколько секунд прогремел взрыв, и Бог Огня пробудился. Она помнила, что Верлен в тот момент стоял за их спинами, недостаточно близко для того, чтобы Артюр быстро успел накрыть своим подпространством и его. Да, Рембо прав, они чертовски много пережили втроем, но в тот день Арахабаки открыл настоящий Ад на земле. И обладай ты хоть в тройном объеме таким же талантом выживать, как у Поля… нет, это было невозможно. Их самих-то спасла только способность Артюра. Да и неужели Поль бы не пришел за ними, если бы выжил? Неужели он бы не пришел за ней? — Я любила и до сих пор люблю Поля, — прошептала Шанталь, пока ее пальцы путались в бесконечных пуговицах на одежде Артюра. — Но в тот день я не ушла с ним. Я до сих пор не могу вспомнить, почему, однако… мне кажется, что то, что я здесь, с тобой, все-таки что-то значит. Например, то, что Шанталь Полин Бодлер отменная лгунья, которой проще было убедить себя в том, что Поль мертв, чем поверить в то, что он мог ее бросить.

***

На следующий день, придя в зал, в котором они обычно тренировались с Кью, Шанталь с удивлением обнаружила там не своего подопечного, а Дазая, играющего на телефоне в какую-то гонку. Бодлер замерла, вопросительно смотря на парня — потребовать объяснений немедленно помешало то, что Осаму, несмотря на юный возраст, уже был на хорошем, даже слишком хорошем счету у босса. Если поверить слухам, он и вовсе присутствовал вместе с Мори в последние минуты жизни прошлого босса. Однако Дазай игнорировал ее появление, пока, видимо, не закончил один из раундов, а потом поразительно непринужденным тоном сказал: — Мы отправляемся в Сурибачи, Шанти-сан. — У меня тренировка с Кью, — хмыкнув, напомнила Шанталь, привалившись плечом к дверному косяку. Осаму ей правда нравился. Он по-своему странный, темный, жестокий, активно пытающийся покончить со своей недолгой жизнью как можно скорее, но… Шанталь всегда привлекали вещи и люди, которые приводили подавляющее большинство в ужас. — Кстати, где он? Обычно он никогда не опаздывает. — Она отменяется, — как ни в чем не бывало отозвался Дазай, и Шанталь поймала себя на том, что не хочет даже попытаться возмутиться его поведению. — Я отправил его играть. — Надеюсь, люди не пострадают. Сурибачи… место, с которого все началось. Хотя Шанталь старалась не подавать виду, она готова была поклясться, что Дазай прекрасно понимает, какую бурю эмоций он поднял в ее душе. Это как столкновение с самым темным призраком прошлого, хоть сейчас глаза закрой — снова взрыв, кровь, огонь, тьма, хрупкая преграда, защищающая их от этого хаоса… Шанталь медленно покачала головой, с трудом вернула себе маску прежнего холодного равнодушия и почти даже иронично спросила: — А Рандо с собой не берем? — А ты хочешь? — в тон ей поинтересовался Дазай, и ухмылка у нее была такая же гадливая, как у нее обычно. Шанталь видела саму себя в Кюсаку, но Рембо считал, что гораздо больше на нее был похож Дазай. — Я не уверен, что Рандо-сан согласится вернуться на место того взрыва… — А я горю желанием, как видишь, — хмыкнула Шанталь. И прав ведь — Рембо лучше в окрестностях Сурибачи не появляться, поэтому лучше будет пожертвовать собой. — Ладно, давай ближе к делу. Что от меня требуется? — О, ничего особенного. Я просто подумал, что мне понадобится охрана. Ну, знаешь, пока я буду расследовать дело о воскрешении прошлого босса… — И выдержал интригующую паузу, чтобы понаблюдать за реакцией Шанталь. Нет, мертвые не могут возвращаться к жизни. Даже если предположить, что в мире появился одаренный, обладающий такой сильной способностью, о нем бы уже давно знали все. Но… нехорошее предчувствие не хотело ее оставлять. Мертвые не могут вернуться к жизни, но мертвые могут подняться из могил немного… в ином статусе. Как куклы, и кукловода их Шанталь знала слишком хорошо. И этот последний разговор… Мог ли? Едва ли. Поль бы мог. Она бы могла. Артюр — маловероятно. Да и зачем? Воскрешение предшественника Мори ничего не может исправить. Он никак не связан с их прошлым. Нет. Нет, такого не может быть. Ей снова было проще поверить в эспера, воскрешающего мертвых, чем… в это. Нет. — Воскрешение старого босса может изменить ситуацию в мафии далеко не в сторону Мори-сана. Даже если не вспоминать о многочисленных слухах о его смерти, — вынесла вердикт Шанталь. Дазай ей криво усмехнулся, что в совокупности с бинтами на его лице выглядело особенно жутко. Так он как будто бессловно подтвердил, что думает Бодлер в правильную сторону. Что же, этого и следовало ожидать. — Думаю, нам стоит отправиться туда как можно скорее. В процессе выяснилось, что вместе с ними отправится и Хироцу, который так же был глубоко симпатичен Шанталь. Выбор «охраны» для Дазая был вполне очевиден — Хироцу с помощью своей отталкивающей способности мог вырубить возможных противников, а Шанталь бы в случае необходимости их добила. А их появление в Сурибачи вряд ли останется незамеченным. Уже на месте Шанталь даже не пыталась вникнуть в логику расследований Дазая, прекрасно понимая, что полет его мысли обычным смертным понять невозможно, просто ходила за ним следом и постоянно отслеживала, не появится ли откуда-нибудь угроза. В какой-то мере это помогало не думать о событиях прошлого… — Я думаю, что я справлюсь один, Шанти-сан, — в какой-то момент сказал Хироцу. Конечно, он, в отличие от поглощенного расследованием Дазая, прекрасно видел, насколько напряжена сейчас его временная напарница. К тому же историю о том, что Рандо и Шанти были единственными выжившими в том страшном взрыве в мафии знал, наверное, каждый, а Хироцу, более того, руководил отрядом, нашедшим их тогда. — О, все хорошо, не стоит волноваться, — улыбнулась Шанталь, нервно потирая шею, которая до сих пор словно горела от поцелуев Артюра. — Просто… здесь мы с Рандо потеряли многих друзей. Мне до сих пор жутко ходить по этой земле, но я справлюсь, Хироцу-сан. Эту складную ложь они с Рембо придумали, пока восстанавливались после взрыва. Даже не сговариваясь, они сочинили одно и то же — сотрудники лаборатории, сами в ужасе, не знали, что произошло, чудом выжили… Проверить это все равно не было возможности, а сильные способности, исполнительность и блестящая актерская игра помогли теперешним Рандо и Шанти быстро подняться по карьерной лестнице в принявшей их Портовой Мафии. — Мне кажется весьма интересным то, что наш объект, — вне базы Шанталь опасалась произносить «прошлый босс», — появился именно здесь. Я не верю в подобные совпадения. — И правильно, Шанти-сан, — внезапно сообщил Дазай. Уже достаточно долго он молчал, переключившись на чтение книги о самоубийствах. — Вы знали, что на Востоке пьют расплавленный металл, чтобы покончить с собой? — Слышала. Даже раз видела, — хмыкнула Шанталь. Подобные переходы от дела к мыслям о самоубийстве для Осаму тоже были привычны. Раньше Бодлер даже находила в этом определенный шарм. — От такого коктейля внутренности человека плавятся. Предполагаю, что он умирает не столько от самого металла, сколько от невозможной адской боли. — Хорошо, что не стал пробовать… — задумчиво протянул мальчишка, а потом объявил: — Да, думаю, мы можем возвращаться. Предшественник действительно восстал из глубин Ада… — Шанталь и Хироцу переглянулись, и, пожалуй, Бодлер впервые увидела этого мужчину таким встревоженным. Насколько знала Шанталь, Хироцу всецело поддерживал Мори, но… Что-то красное и невероятно быстрое на полном ходу врезалось в Дазая. — Дазай! — вскрикнул Хироцу. Шанталь готова была немедленно броситься к Осаму, но Хироцу остановил ее, схватив за локоть. То, что сбило Дазая, не было чьей-то силой. Это был человек — они увидели его, когда пыль от разрушенной, а точнее пробитой спиной Дазая стены осела. Огненно-рыжий мальчишка прижимал чудом не отключившегося Осаму ногой к земле и смеялся. Суперскорость? Полет? Все вместе? Хоть сейчас неизвестный мальчишка был поглощен обменом типичными подростковыми любезностями с Дазаем, менее опасным он от этого не стал. В полете рыжий, вероятно, не заметил ее и Хироцу. Нужно было что-то делать, не подвергнув при этом Дазая риску. Несомненно, он сможет аннулировать неизвестную способность при физическом контакте, но… — На кой вам понадобился Арахабаки? — прозвучал достаточно громкий вопрос. Что? — А вот это уже интересно, — прошептала Шанталь. Она хотела было шагнуть вперед, но Хироцу остановил ее. Да, вполне разумно. Бодлер должна была стать козырем. — Довольно, — сказал Хироцу, подходя к парням. Он тоже снял перчатки, и окружившее мужчину фиолетовое свечение подтверждало, что кому-то сейчас не поздоровится. Однако обернувшийся рыжий мальчишка абсолютно не выглядел испуганным. — Сдавайся, мальчишка. — Думаешь, я испугался твоих угроз, старик? — с иронией спросил рыжий, только сейчас отпустив Дазая. Судя по тому, что пока он даже не предпринимал попыток встать, приложило его сильнее, чем Шанталь предполагала изначально. Ладно, они с Хироцу смогут справиться и вдвоем. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Шанталь мало интересовалась тем, с кем Портовая Мафия конфликтует сейчас — она просто выполняла свою работу, очень редко выясняя подробности. Старая привычка, оставшаяся еще со времен французской разведки: если нужно, тебя просвещают, если нет — не твое дело. Однако Хироцу, конечно же, знал больше и почти сразу же вынес вердикт: — Король Агнцов, полагаю. Об этой группе непокорных подростков ей рассказывал Артюр. Агнцы выживали всеми доступными им способами, часто грабили склады Портовой Мафии и в целом вели себя достаточно смело. Иронично, что восемь лет назад, когда прогремел взрыв, Хироцу, его «Черные ящерицы» и еще несколько одаренных мафиози были отправлены в Сурибачи, чтобы показать дерзким подросткам, где их место. А теперь вот их король… Интересно, а у Агнцов принято королевским особам кланяться? Дазай назвал рыжего Накахарой Чуей и предупредил Хироцу и пока не замеченную королем Шанталь, что он управляет гравитацией всего, к чему прикоснется. Это определенно объясняло, как он добился такого титула — насколько знала Шанталь, Агнцы были обычными подростками, не одаренными. Кроме сильной способности Чуя оказался весьма хорош в бою — он спокойно пережил атаку даром Хироцу, заставил его упасть на колени и даже выбил из рук пистолет, гордо назвав его тормозом. Но потом Хироцу удержал его за плечо и едва заметно кивнул Шанталь, до сих пор остававшейся незамеченной в тени заброшенного дома на лестнице рядом с ним. — Ты проиграл, мальчишка, — заверил его Хироцу, заставляя рыжего гордеца растеряться. Этого Шанталь хватило, чтобы быстро скользнуть к ним, на ходу зубами стянуть перчатку и прикоснуться к удачно открытой тонкой мальчишечьей шее… И с ужасом понять, что сама его манера поведения слишком сильно напоминает ей Поля. — Иногда полезно смотреть по сторонам, а не только махать кулаками, малыш, — с иронией посоветовала Шанталь. Король Агнцов, до этого абсолютно уверенный в своей победе, рухнул на колени, неосознанно пытаясь разодрать себе грудь, внутри которой уже росли цветы. Интересно даже было посмотреть, какие. — Думаю, боль от раздираемых легких помешает тебе достаточно сконцентрироваться, чтобы использовать свою способность. Да и лишних движений лучше сейчас избежать… — Хироцу уже поднялся сам и поставил на ноги Дазая. — Чуя Накахара, советую быть хорошим мальчиком и сотрудничать с нами. Тогда, думаю, Дазай избавит тебя от страданий и аннулирует мою способность. — Ну ты и тварь… — с каким-то даже восхищением протянул мальчишка, смотря на нее глазами Поля. Шанталь тряхнула головой, прогоняя странное наваждение. В последнее время ее мозг слишком увлекся такими играми разума. — И вовсе даже не обидно, — поделилась Бодлер. Чуя закашлялся. Еще немного, и он уже не жилец, даже если его коснется Дазай. — Ну так что, будешь хорошим мальчиком или предпочтешь глупо умереть в муках? На случай, если ты сомневаешься, напомню правила. Ты расскажешь нам о том, что тебе известно об Арахабаки, — все-таки не случайно это проклятое имя всплыло именнл сейчас и именно в ее присутствии, — а мы в ответ поделимся любой интересующей тебя информацией и разойдемся с миром. Идет? — Последнее, конечно, ложь, но ложь необходимая. У Чуи глаза злые, полные холодной решимости. Кажется, он тоже не против умереть, как и Дазай, но не случайно на гостей из Портовой Мафии напал сам король, а не кто-то из мелких пешек. Чуя тоже искал что-то и считал, что мафиози смогут предоставить ему эту информацию. Именно поэтому он кивнул, и тогда к нему подошел Дазай. — Только без глупостей, Чуя, — посоветовала Бодлер. — Во второй раз я тебя добью. А он ведь уже невероятно силен. Слишком мощный для мальчишки примерно такого же возраста, как и Осаму. Сейчас Шанталь смогла остановить Чую только потому, что он еще юн. Что же будет буквально через год-два? Он станет таким же сильным, как и Поль. — Тебе повезло, что раны, нанесенные моей способностью, исчезают вместе с ней, — продолжила Шанталь. — Итак, Чуя, что тебе известно о… А потом земля ушла из-под ног и раздался страшный грохот. От падения ее удержал стоявший рядом Дазай. Он говорил что-то, но оглушенная Шанталь не слышала ни слова — в ушах звенело, а в глазах потемнело. Не сразу она поняла, что это не от взрыва, а от того, что чья-то способность поглощала пространство вокруг… Горло как будто сжала невидимая рука. Темное пламя. Как тогда. — Предшественник, — словно сквозь толщу воды донесся до нее голос Дазая, а потом все вокруг поглотил огонь.