Путь наполненного сердца

Утро дышало осенью, холодной сыростью, затянутые облаками небеса сияли белизной и казались необычайно высокими. Линь Хао поморщился, пробуждаясь, приоткрыл глаза и с трудом вспомнил, что вечером попал на деревенский праздник. Селяне были добры к нему, и он поддался их уговорам и выпил вина, а после какая-то красавица улыбалась ему. Может, это её дом? Линь Хао был странствующим заклинателем, бравшим не талантом, но старанием. По мере сил он помогал в деревнях от нечисти, а его одаривали не монетами, а вином и едой, одеждой взамен износившейся. Жизнь его была простой и понятной. Но вчерашний вечер отчего-то ускользал из памяти, а стоило задуматься о нём, так начинала болеть голова. Линь Хао встал с постели и обнаружил, что нательное белье в полном беспорядке. Неужели та девушка оказалась столь легкомысленной? Неужели он позволил себе больше, чем стоило? Впрочем, он не следовал тем путям совершенствования, где обязательной была аскеза. Только смутное волнение возникло в глубине души, будто он совершил ошибку. «Буду просить прощения за своё поведение, — решил он. — Но где же хозяйка?!» Дом был скромным и чистым, там негде было бы спрятаться. Линь Хао оделся как полагается и вышел. Оказалось, что совсем близко озеро — вода блестела между веток кустарника. Линь Хао решил пройти к берегу. Прохладное утро, сиянье небес очаровывали его, и хотелось посмотреть, как в воды озера падает белый свет, как отражаются на воде зелёные кустарники. Стоило обогнуть разросшийся ивняк, и Линь Хао увидел лодку, чуть покачивающуюся в неглубокой заводи. На лодке сидел изящный юноша с небрежно убранными волосами. Он набросил верхнее ханьфу, не озаботившись нижним. Нежный оттенок ткани — как у лотосовых листьев — оттенял белизну его кожи, тонкие брови были вычерчены столь прекрасно, что Линь Хао сглотнул. Юноша, почувствовав взгляд, оглянулся через плечо и улыбнулся едва-едва. Эта улыбка! Линь Хао ладонь прижал к груди, как будто боялся — сердце сейчас выпрыгнет! Та девушка, с которой он был вчера, улыбалась ему в точности так. Юноша отклонился назад, зачерпнул воды длинными пальцами. Запрокинул голову и провёл кончиками по собственным губам, подбородку, по дёрнувшемуся кадыку и шее, оставляя на коже влажный след. Снова посмотрел он на Линь Хао. — Что ж ты застыл, заклинатель? — и сощурился. — Разве… разве вчера не с прекрасной девой я познакомился на празднике? — прошептал Линь Хао. Но юноша услышал и расхохотался. — То был я, — пожал он плечами, и ханьфу как живое чуть сползло с остро вычерченных плеч. — Не узнаёшь меня?.. — Линь Хао широко раскрыл глаза. Юноша же спрыгнул с лодки, приблизился, глядя на него тёмными глазами. — Или узнаешь, если коснёшься?.. Он поймал безвольно висящую руку Линь Хао и бесцеремонно опустил его пальцы на собственные ключицы. Линь Хао почувствовал бархатистость и жар, сглотнул от непристойных мыслей, что будто взорвались в голове, и тут перед глазами развернулась картина — сумрак ночной проливался на постель, на разметавшихся простынях тонкое, изящное в силе и хрупкости тело, белая кожа будто сияет в темноте. Разве он не касался губами, разве не оставлял тёмных следов от поцелуев и укусов, разве не трогал этих ключиц, этой талии, бёдер, разве?.. Юноша удовлетворённо кивнул. — Вижу, ты помнишь, — сказал он. — Как согрел меня ночью. Как поделился со мной силой своей и жизнью. — Поделился? — Линь Хао вздрогнул всем телом. Да это же лис! Это ху-яо, и он не узнал его в свете огней, поддался на обольщение… — Вижу, ты понял, — улыбнулся ху-яо и нежно коснулся его щеки. — А-Хао, разве тебе плохо было со мной?.. Но Линь Хао не знал. Тот жар, та страсть, то, что было в нём ночью, схлынуло, едва он осознал, что был покорён нечистью, с которой выбрал бороться. — Я должен убить тебя, — прошептал он, глядя прямо в красивое лицо ху-яо. В лицо, что было так близко! Он мог бы пересчитать чужие ресницы, подавшись вперёд — подарить поцелуй. — Убить, — разочарованно отступил от него ху-яо. — Вот как… Я мог бы выпить тебя до капли, дать тебе ещё, когда ты просил, ещё — и до самой смерти. А теперь ты жаждешь убить меня?.. Человеческие сердца непостоянны, в них только ветер. Пустышки, что звенят на ветру! И внезапно он обернулся юркой серебристой лисой, ускользнул в кустарник, исчез. Линь Хао ударил себя по щеке, но слёзы, что выступили на глазах, были не оттого, что пощёчина оказалась болезненной. *** Линь Хао скитался от деревни к деревне, но ото дня ко дню тепло истаивало, ветра становились всё холоднее, пронизывая до костей, первые хлопья снега то и дело срывались с небес. Наконец Линь Хао пришёл к деревушке у подножия гор. Оказалось, там есть пустующий дом, и тогда заклинатель решил, что останется на зиму в этих местах. Промышлял он охотой и рыболовством, а жители делились с ним рисом в ответ. И первый месяц от луны до луны он прожил спокойно. Однако когда легли снега, а бежавшая рядом река вскрылась первым днём, сердце Линь Хао будто сошло с ума, разум точно помутился. Стоило ему вечером закрыть глаза, и вспоминал он юношу, губы, блестящие влажно, жар чужого тела, тонкие пальцы, что касались в таких местах, о которых он прежде старался не думать. Томимый странной жаждой, Линь Хао устал напоминать себе, что юноша был хули-цзин, ху-яо. Что он был нечистью, которую следовало уничтожать, не задумываясь! Чтобы прогнать мысли о нём, Линь Хао каждый день всё дальше отходил от деревни в ближайшем лесу. Искал зверя до сумерек, едва успевая возвращаться к тому моменту, когда весь мир укрывала темнота. Но однажды он не успел. С небес сорвалась страшная метель, всё потемнело много раньше, и пусть Линь Хао был опытным путешественником, в круговерти снега он потерял направление. Он забрался под низко нависающие лапы гигантской ели, приготовившись ждать милости от небес или собственной смерти. Холод проникал глубоко под одежду, и вскоре Линь Хао перестал чувствовать собственное тело. Он почти забылся сном, хоть горло горело болью, когда вдруг почувствовал нежные, но сильные руки. Кто-то выругался с ним рядом, взвалил его на спину, потащил сквозь темноту. *** Терпкая горечь была на губах, отдавая металлом. Линь Хао едва сумел открыть глаза. Слабый, точно крольчонок, лежал он в одеялах, а рядом с постелью стояли целых две жаровни. Ароматный дым благовоний помогал ему дышать. Кто же позаботился о нём? Линь Хао упрямо не закрывал тяжёлые веки. Он хотел увидеть спасителя. Слабое движение воздуха выдало, что в комнату вошёл кто-то ещё. Линь Хао чуть шевельнулся, и тут же некто приблизился к нему, наклонился… Ху-яо! Юноша всё в том же зелёном ханьфу. — Ты… — выдохнул Линь Хао. — Ты… спас меня от смерти. — Спас, — кивнул юноша и отвернулся. — Зачем? — спросил Линь Хао, а сердце его забилось быстрее. — Потому что сердце лисы наполняется лишь раз, — странно отозвался юноша. — Спи и набирайся сил, когда встанешь на ноги, я уйду, чтобы не смущать тебя больше. И Линь Хао сморило сном. *** Он болел очень долго. Лишь когда первые цветки мэйхуа показались на искривлённых ветвях старого дерева в маленьком саду при его домике, сумел он встать на ноги крепко. Ху-яо в то утро принёс ему чай, где плыли свежие розовые лепестки. — Завтра я покину тебя, — напомнил он о своём обещании. Линь Хао тут же поймал его за запястье. — Нет! Останься, — попросил он. — Остаться? — ху-яо засмеялся тихо. — Чтобы ты мог убить меня, как желал? — Чтобы я мог любить тебя, как хочу, — возразил Линь Хао. — Что пустое человечье сердце может знать о любви? — покачал головой ху-яо. — Ну же, заклинатель, отпусти меня. — Никогда, — Линь Хао притянул его к себе, обхватил за гибкую талию, усадил на колени. — Никогда больше. Хватит с меня одной ошибки. Ху-яо позволил целовать себя, ласкать, касаться белой кожи, молочно сияющей в холодном свете утра, губами терзать розовые, как цветки мэйхуа, соски… Он много чего ещё позволил Линь Хао, и в тот самый миг, когда они оба оказались на пике наслаждения, Линь Хао сказал ему: — Открой мне своё имя, и я поклянусь, что больше не предам тебя. — Не сейчас, — отозвался ху-яо. И поцеловал его. *** Линь Хао и ху-яо путешествовали вдвоём, делили ночи и опасности. Линь Хао казалось, что он уже заслужил знать имя возлюбленного, но тот всё не отвечал на вопросы. Однажды они вошли в городок, стоявший на торговом пути. На рыночной площади предлагали и яркие ткани, и сладости, и мечи. Линь Хао остановился посмотреть на нефритовые подвески — хотел сделать подарок… Как вдруг услышал: — Пойдём со мной! Голос выдавал, что говоривший немало выпил сегодня. Линь Хао растерянно оглянулся и увидел воина, схватившего его ху-яо за запястье, сжавшего так сильно, что на бледной коже уже появились синеватые следы. — Не пойду, — отвечал ху-яо. — Соглашайся, я знаю, кто ты и что ты, — с угрозой продолжал воин. — Хочешь — и все узнают. Что тогда будет? Ху-яо смотрел на него дерзко, сощурив глаза. — Я не пойду с тобой, — сказал он снова. У лис тысячи уловок. В один миг мог бы он очаровать воина и оставить его растерянного в толпе. Он мог бы одним движеньем ресниц разбить ему сердце! Но был верен Линь Хао даже сейчас, когда над ним нависла смертельная угроза. — Убери руки, — выдохнул Линь Хао, мгновенно вытаскивая меч. — Или я изгоню тебя, будто нечисть! — Нечисть — рядом с тобой, — отозвался воин, но выпустил ху-яо и схватился за рукоять своей сабли. — Что за защитник выискался? Лиса может выполнить то, что умеет, послужить развлечением и согреть постель, ей ничего не стоит. Оставь нас. — Иди прочь, пока ещё жив, — посоветовал Линь Хао. Вмиг собралась толпа, и воин всё же отступил. Ху-яо взглянул Линь Хао в глаза. На миг он приложил ладонь к его груди, ровно напротив сердца, словно хотел услышать, как быстро оно бьётся от волнения. И после того он улыбнулся и прошептал: — Зови меня Сянцзян. Линь Хао обнял его, несмотря на толпу, на жаркие чужие взгляды, на людской ропот, и повёл прочь. *** Шли годы. Линь Хао давно должен был стать седовласым старцем, но как его Сянцзяну не была ведома старость, так и его она обходила стороной. Однако в какой-то момент Линь Хао стал тяготиться обществом людей. — Может, взойдём на ту гору, — сказал он как-то, — на ту, что вдали — сначала одета пёстрым лесом, а выше — окутана снегами и облаками? — Взойдём, — согласился Сянцзян. — И я покажу тебе путь совершенствования, о котором ты ничего не узнаешь у людей. — Что же это за путь? — удивился Линь Хао. — Путь наполненного сердца, — хмыкнул в ответ Сянцзян. — Твоё уже готово к нему.