Рваные крылья

      Итэр смотрит на невероятно большое скопление бабочек и не может оторвать взгляд от захватывающего дух вида окрестностей Мондштадта. Пёстрые насекомые порхали над цветами, создавая безумно яркий ковер. — Паймон не помнит таких бабочек в этих краях, да и вообще никогда подобных не видела, — начинает его спутница, — что-то тут не так.       Парень напрягается, отрываясь наконец от созерцания, казалось, бескрайнего настила из насекомых. Смотрит в разные стороны, вертит головой и старается прислушиваться ко всему, что происходит около него. — Я тут, — слышится прямо над ухом. Итэр вздрагивает всем телом и обнажает меч, отпрыгивая в сторону. В ответ раздается смех, схожий с перезвоном колокольчиков, — не пугайся ты так, я не желаю зла вам двоим.       Путешественник смотрит в упор, пытаясь выцепить угрозу. Но видит лишь девушку с невероятно бледной кожей. Кажется, он может разглядеть все голубые венки, что пересекают её кисти.       Ветер усиливается, ероша волосы его внезапной собеседницы. И без того хлипкий пучок разваливается, заставляя блондинистые пряди упасть. Незнакомка лишь жмёт плечами, продолжая лучезарно улыбаться.       Когда-то Итэр слышал, что глаза — зеркало души. Что же, если в едва изумрудных, почти бесцветных, настолько слабо они были выкрашены природой, напротив и можно было что-то разглядеть, так только искры смеха.       А ещё были ужасные мешки под глазами. Огромные и тёмные, да такие, что хотелось сказать гостье как можно скорее найти место, где можно вздремнуть, настолько сильно они контрастировали с молочной кожей. — Её одежда… — Паймон шепчет слишком громко, из-за чего девушка спокойно может их слышать, по-птичьи наклоняя голову, а затем разглядывая себя с головы до пят, — Паймон не хочет тебя оскорбить! — Тут же восклицает феечка, — просто ты одета… Очень странно для этих краев.       Путешественник вглядывается внимательнее, рассматривая совершенно обыкновенную юбку и блузу. Единственное, что выделялось, так это накидка — пёстрая, словно крылья бабочки, она делала свою хозяйку невероятно заметной.       К слову о насекомых. Самые яркие и цветастые восседали на плечах и голове незнакомки, одна даже умудрилась приземлиться ей на лицо, скрывая один глаз за размахом крыльев.       Итэр следит и думает. Что-то не складывается. — Меня зовут Нова Ортис, — сгоняя настырную букашку с лица, представляется им девушка, — а вы?.. — Итэр, — наконец произносит парень, поправляя косу, — а летающая консерва — Паймон. — Паймон не консерва! — Возмущенно восклицает его спутница, — Паймон подруга и проводник! — Маленькая феечка подбоченивается, но быстро переключает своё внимание, — а ты откуда? Точно не Снежная… Инадзума?       Нова лишь вновь смеется, прикрывая рот рукой. Путешественник наконец замечает татуировки бабочек со странными узорами, которые были набиты на тыльных сторонах ладоней. Странное предчувствие давило на затылок, заставляя напрячь все свои силы. — Не угадала, — улыбается Нова, — и не угадаешь. Мой родной город очень далеко отсюда. В другом мире, если быть точнее.       Итэр поперхнулся воздухом, предательски закашлявшись. Паймон в это время наконец вылетела из-за его спины, демонстративно рассматривая их собеседницу. Ортис всё это время выжидающе смотрит на парня, словно бы уже обо всем знает. — Я… — Путешественник смотрит прямо на девушку, пытаясь придти в себя, — ты уже догадалась?       Нова лишь кивает. Очередная бабочка садится ей на нос, но быстро улетает, стоит Ортис лишь легонько махнуть рукой. Потом тянется к собственным волосам, стягивая последние в крепкий хвост, и вновь обезоруживающе улыбается.       Итэр мнется. Он не знает, следует ли задавать вопросы и уточнять или лучше оставить свои мысли при себе. Парень переступает с ноги на ногу, вновь и вновь прокручивая про себя фразы. — Ты специально здесь? — Наконец решается путешественник, — в том смысле, по собственной воле? — Нет, — просто отвечает Нова, — я, честно говоря, без понятия, как тут очутилась. — А хочешь вернуться домой? — Встревает Паймон, наконец закончив осмотр, но забывает вынести свой вердикт. — Я… Не знаю, — честно признаётся Ортис и смущенно улыбается, но взгляд не отводит, — в моем мире сейчас идёт очень кровопролитная война, поэтому я не могу сказать, что хочу возвращаться к постоянным потерям. — Ах! Паймон очень жаль за то, что она затронула эту тему, — феечка невольно подпрыгивает в воздухе, — Паймон не хотела расстраивать Нову!       Ортис лишь хихикает, прикладывая ладонь к груди. На секунду прикрывает глаза и прислушивается к клокотавшему в груди восторгу. Она не единственная незнакомка в этом мире!       Пальцы слегка покалывает от накатившихся чувств, но девушка лишь прикусывает губу и выжидающе смотрит, прежде чем начать: — Возьмете с собой? А то мне уже надоело тут бродить в одиночестве, — Нова скрывает накатившиеся волнение, сцепляя слегка подрагивающие руки в замок, — пожалуйста?       Паймон крутится вокруг неё, рассматривает и возвращается к Итэру, умоляюще заглядывая тому в глаза. Парень лишь вздыхает, расслабляет до предела напряженные мышцы и убирает руку с меча.       Путешественник кивает, взгляд его смягчается, и в золотом омуте мелькает даже намёк на сочувствие.       Ортис хлопает в ладоши от радости, а Итэр в очередной раз обращает внимание за татуировки. Уж очень они были необычными. — А откуда эти бабочки? — феечка кружится вокруг себя, оглядывая поляну, — их тут целое море! — Живут наверное, — пожимает плечами девушка, — климат тут благоприятный, поэтому и размножились.       Парень не верит Нове ни на йоту, но решает про себя, что у каждого должны быть секреты. К тому же именно эта загадка не выглядит такой уж опасной, поэтому путешественник лишь молча соглашается сам с собой, что это можно будет обсудить и потом.       Ортис тоже всё понимает, поэтому лишь прикладывает указательный палец к губам, призывая к молчанию. Итэр хмыкает, но действительно ничего не говорит.       Одна Паймон в восторге кружится по поляне, принимая подобное объяснение за правду.       Так и началось их долгое путешествие Ли Юэ.

***

      Нова не была супер сильной или накаченной. Меч её был необычайно лёгким, а ладони покрыты характерными мозолями. Копна золотистых волос сверкала под солнцем, но большую часть длины она самостоятельно отрезала тем самым мечом, когда в очередной засаде её схватили за хвост, приставив кинжал к горлу. Теперь пряди едва достигали плеч, но Ортис лишь смеялась, отвечая неравнодушной Паймон, что с подобной длиной в походах жить намного легче.       Итэр лишь утвердительно кивал, невольно трогая собственную косу.       А ещё девушка была удивительно гибкой и ловкой. Путешественник ещё ни разу не видел, чтобы она получала ранения или синяки, всегда ловко уходя от любых ударов и стрел. Тот случай с волосами был исключением из правил.       Проведя некоторое время вместе, коротая ночи за разговорами обо всем и ни о чём, ребята потихоньку становились ближе друг к другу.       Говорила Нова о своём доме много, периодически сетуя на то, как скучает по тамошним лесам. Рассказывала про громадные деревья, которые обладали невероятной шириной и высотой, вспоминала бескрайние поля и горы, верхушки которых уходили далеко за облака.       И крайне неохотно вспоминала ту самую войну, ограничиваясь лишь парой обобщенных фраз. Улыбка в такие моменты пропадала с её лица, а взгляд становился пугающе холодным. Паймон однажды сказала, что в её глазах можно увидеть льды Снежной, но Ортис лишь сдержанно кивнула, не напоминая малышке о том, что она понятия не имеет ни о какой Снежной.       Итэру удалось уловить тот факт, что Нова занимала весьма высокое положение в военной иерархии, но чем именно она занималась — он только догадывался.       Парень тоже рассказывал: о путешествиях по разным мирам, о сестре, о том, как неизвестная богиня разлучила их, заперев его силы. Путешественник чувствовал, что его понимают, что ему сочувствуют, а не жалеют. И это приятно грело душу.       Паймон тоже говорила и довольно много. Рассказывала в основном о блюдах, но могла и поведать в целом о примечательных местах Тейвата.       Когда их бесконечно долгий путь по горам наконец закончился — Ли Юэ встретил их пышными украшениями на улицах, смехом и разношерстными ароматами. Всё буквально кричало о том, что весь город готов к церемонии Сошествия.       Ортис завороженно разглядывала жителей, с трепетом смотрела за городской суетой и периодически останавливалась, из-за чего Итэру приходилось легонько ее подталкивать, выводя из своеобразного транса: — Здесь… — Нова ищет подходящие слова, стараясь не захлебнуться восторгом, — так мирно.       Сглазила. После катастрофической церемонии Сошествия им приходится бежать так, что лёгкие обжигает огнём. Но Ортис словно парит, плавно и легко обходя охранников, вновь и вновь избегая ударов.       Внезапное появление незнакомца спасает их от драки, но бежать приходится ещё быстрее. Наконец добравшись до безопасного места, молодые люди выдыхают. Итэр выравнивает дыхание и замечает, что Нова совсем не запыхалась. Напротив, выглядела она вполне бодро, щеки как были бледными, так и остались, а грудная клетка спокойно вздымалась в обыкновенном ритме. — У Паймон всё болит! — Феечка корчит гримасу, — Нельзя так быстро бегать! — А что именно у тебя болит? — Заинтересованно щурится Ортис, — Насколько я помню: ты даже земли не касалась. — «Всё» значит всё! — Обиженно сопит малышка, — А ты кто? — Наконец переключает своё внимание Паймон, смотря на их спасителя. — Чайльд. — Лучезарно улыбается Тарталья, представляясь своим новым знакомым. — И все же: у тебя нет крыльев, так что у тебя может болеть, — закусывая губу, продолжает девушка, — когда мне интересно, то обычно я просто вскрываю это, но ты — друг, а значит так делать нельзя. — Слегка разочарованно тянет Нова, а Паймон вскрикивает и скрывается за спиной Итэра. Ортис не выдерживает и смеется. — Паймон не нравятся такие шутки! — Восклицает феечка. — А кто сказал, что это — шутка? — Совершенно спокойно произносит девушка, прикрывая глаза, но продолжая улыбаться. — Они так долго могут, — обращается путешественник к Аяксу, — спасибо, что помог.       Чайльд лишь треплет рыжие волосы на затылке и беззлобно усмехается. Итэру неловко, потому что он не знает, зачем именно их спасли. Нужна мора? Или пойти вновь на какое-то опасное задание? — Вспомнила! Чайльд — это же Одиннадцатый Предвестник Фатуи! — Вдруг восклицает Паймон, тут же прячась за спиной Новы. — Фатуи?.. — Слегка опешив, переспрашивает Ортис. — Плохие ребята. — Коротко отвечает путешественник.       Девушка чувствует, как вмиг накаляется атмосфера, царящая в их небольшой компании. В дальнейший разговор она особо не вслушивается, стараясь уловить малейшие изменения на небосводе.       Паймон, которая активно участвует в диалоге, всё еще летает около её плеча, а Нова была только рада тому, что маленькая феечка может довериться ей настолько, что ищет у Ортис защиту. — В горы значит, — задумчиво произносит Итэр, оглядывая город, в который они только прибыли, но делать нечего, поэтому он лишь вздыхает и кивает, — хорошо, спасибо за наводку. — Ужасно, — совершенно спокойно произносит девушка, отрываясь от созерцания облаков. На вопросительный взгляд парней она лишь жмёт плечами и серьёзным тоном отвечает, — я без штанов в мире полном опасностей. — И демонстративно мнет подол юбки.       Тарталья прыскает, а путешественник лишь улыбается. Аякс быстро берет Нову под локоть: — Тогда твои друзья могут подождать в банке, — хитро улыбается Чайльд, — только оставь им свою накидку. Она безумно красивая, но уж очень заметная. — Льстишь, — указательным пальцем тыкает его в грудь, но предмет одежды снимает, аккуратно складывая и передавая Итэру, — мы ведь уже согласились пойти в горы. — Никакой лести, принцесса, — Тарталья тянет её по лестнице, а Ортис лишь успевает переставлять ноги, — прическу тоже лучше слегка поменять.       Девушка послушно распускает волосы, а Аякс слегка ерошит их, задевая пальцами в перчатке бледную кожу. Нова фыркает, смешно морща носик, но сносит эту выходку. Всё таки ей пообещали штаны.       Выбирают они недолго, все же время поджимает, а снующие охранники только прибавляли в их маленькое приключение остроты. И всё же было весело перебегать из одного темного переулка в другой, украдкой смотреть по сторонам и, пока Чайльд следит за периметром, быстро мерить очередные брюки.       Продавцы в Ли Юэ невероятно приятные и учтивые. Собственно, такие, какими и должны быть любые продавцы.       Ортис про себя невольно сравнивает Тейват и родной мир, на секунду замирая и вдыхая полной грудью. Воздух здесь кардинально другой: чистый, с легким солоноватым привкусом из-за близости моря. В своём краю она же чаще ощущала горьковатый привкус крови и удушающие когти отчаяния.       Тарталья лишь вопросительно приподнимает бровь, но ничего не говорит. Девушка же прячет руки в карманы новых штанов, чтобы лишний раз не привлекать внимание своими татуировками.       Доходят до банка Снежной они весело болтая ни о чём. С Аяксом невероятно просто общаться, но Нова прекрасно видит волка в овечьей шкуре. Была ли то интуиция или жизненный опыт — она не знала. Но рядом с Чайльдом её чувство самосохранения буквально кричало о том, что нужно быть острожной.       Но осторожностью Ортис никогда не отличалась, поэтому лишь в очередной раз шутит, хихикает и улыбается, понимая, что собственный багаж грехов совсем не давит на плечи.       Совесть у неё, судя по опыту прошлых лет, тоже отсутствовала. Поэтому девушка лишь встряхивает головой, отгоняя непрошеные мысли, завороженно наблюдая за закатом недалеко от гавани.       Тарталья лишь заинтересовано её рассматривает, подмечая, что противник из Новы будет так себе. Слишком слабая на вид. С другой стороны, когда они сбегали от охранников, её дыхание не сбилось, она не запыхалась и не раскраснелась. Странно это всё. И меч у неё странный, Аяксу удалось его подержать — слишком легкий и тонкий, без особых излишеств и украшений.       Вернувшись в банк их компания скоро засобиралась, и уже почти в дверях Чайльд сказал вдогонку: — Юбку забрать не хочешь? — И голос ласковый-ласковый, словно бы он говорит с ребёнком. — Можешь оставить её себе, — Ортис оценивающе его оглядывает, — думаю, она выгодно подчеркнет твою талию. — Лучше я ее сожгу, — улыбается Тарталья и внимательно следит за реакцией, — где-нибудь за городом.       Девушка прикрывает глаза, на губах появляется шкодливая ухмылка и все же интересуется: — С душой сожжёшь? — И голос настолько нежный, что кажется приторным. — Конечно, — подтверждает Аякс, сверкая голубыми глазами, — и никак иначе. — Не ври, — щурится Нова, сцепляя руки в замок и напускает наигранно-задумчивый вид, — у рыжих нет души.       Итэр едва не давится воздухом, но упорно тянет её к выходу. Что-то ему подсказывает, что провоцировать Предвестника, а именно этим Ортис и занимается, не стоит. — А чего нет у блондинок? — Подыгрывает ей Чайльд, тоже делая невероятно серьезное лицо, что никак не сочетается с искрами в лисьем взгляде. — Чувства самосохранения. — Со знающим отвечает девушка и выходит за дверь.       За спиной она слышит заливистый смех и сама не сдерживает улыбку.       Путешественник тоже усмехается и лишь одна Паймон причитает, что ничего не поняла.       Путь им предстоит невероятно долгий и сложный. Опять.

***

      Нову смешат Адепты и их гордость, смешит забывчивость Чжун Ли, смешит обладатель рыжеволосой макушки. Ортис вообще вечно улыбается и смеется. И только Итэр с Паймон помнят ледяной взгляд, от которого мурашки бегут по коже.       Путешественник думает долго и напряженно, но всё же решается спросить о той самой войне.       Как и ожидалось, улыбка тут же пропадает с лица девушки, но она никогда не уходит от ответов, поэтому отвечает спокойно и медленно.       Итэр пытается понять, бывал ли он в её мире, а если и посещал, то мог ли он его запомнить? — Так это война кого с кем? — Спрашивает парень, понимая, что ступает по очень тонкому льду. Даже Паймон молчит, лишь тихо ожидает ответа. — Богов с богами, — криво усмехается Нова, — и ты либо присоединяешься к этой войне, либо умираешь, словно скот. — Тебе это не нравилось? — Путешественник аккуратно берет её за руку, ощущая под пальцами размеренный пульс.       Но Ортис внезапно краснеет, смущенно отводя взгляд. Впервые на памяти Итэра, поэтому он лишь потрясенно смотрит на неё, не находя слов. — Я… — Ей явно с трудом даются слова, — нет, мне нравилось воевать, нравилось то, чем я занималась, нравилось… — Закончить ей не дают, перебивая. — Убивать? — Мрачно добавляет парень. — Да, — подтверждает его мысли Нова, — убийство — это целое искусство, которое требует определенной сноровки и навыков. Каждый может ударить тебя лопатой по голове, но не каждый сможет сделать идеальный разрез по горлу. — Паймон считает, что ты говоришь жуткие вещи! — восклицает малышка, крутясь вокруг Ортис.       Нова вдруг смеется. Но не как обычно, а жутковато и угрожающе, после чего криво улыбается, а в глазах все тот же лёд: — Я служу богу мертвых, Паймон. Ритуальные жертвоприношения, жатва душ и постоянные стычки с более гуманными богами оставляют свой отпечаток.       Итэр думает, что должен её презирать. Итэр думает, что должен её ударить. Итэр думает, что должен хотя бы разозлиться на неё. Но ничего из этого он не испытывает. Лишь нездоровый интерес к её занятию. — Ты человек? — Наконец он нарушает повисшую тишину.       Ортис по-птичьи склоняет голову, часто-часто моргает, а затем прикладывает свободную руку к груди. Сердце бьется спокойно и размеренно, она не нервничает, просто делится такой информацией, после которой её запросто могут выгнать. Что же, это будет печально. Всё же, она успела к ним привязаться и ещё сложнее представляет себя одиноко путешествующую по Тейвату. Но это не конец света. — Раньше была, — пожимает плечами девушка, — до избрания на пост Хранителя. Сейчас я уже не знаю, чем именно являюсь. Но тузов в рукаве у меня явно прибавилось. — Тузов в рукаве? — Заинтересовано переспрашивает феечка, — Покажи, Паймон очень интересно!       На этот раз Нова смеется искренне и легко, взгляд теплеет. — Что же это будут за тузы, если их заранее демонстрировать? — Улыбается Ортис, трепля малышку по волосам, — Их нужно прятать, чтобы вскрыть в нужный момент. — Из твоих уст слово «вскрыть» теперь звучит угрожающе. — Фыркает Итэр, руками зарываясь себе в волосы. — Давай будем честными: теперь из моих довольно многие обыденные вещи будут звучать угрожающе, — хихикает девушка, — жестокая реальность.       Они ещё долго разговаривают о её мире, о потерях и о семье. Когда речь заходит о последнем — взгляд Новы тускнеет и глаза, которые и без того довольно блеклого цвета, становятся практически бесцветными.       Ортис глубоко вздыхает и выдыхает, а путешественник чувствует под пальцами, как ниточка пульса ускоряется в несколько раз.       Вся огромная семья девушки была принесена в жертву богу, которому она так самозабвенно служит, поэтому пути назад у неё попросту нет. Остается только покорно выполнять приказы и убивать. Убивать надо поистине много: простых гражданских в угоду жатве, соратников, которые покушаются на её место, предателей и в конце-концов рыцарей светлых богов.       У Новы руки в крови не по локоть — Нова с головы до пят покрыта кровью.       Но Ортис всё равно. Совесть у неё давным давно умерла, моральные рамки размылись настолько, что казалось исчезли, да и психику не назвать здоровой.       Девушка не была гордой или тщеславной. Особенно она не любила любые пресмыкательства перед собой, которые заведомо шли вместе с её рангом. Она просто… Была предана до мозга костей своему богу и любила профессиональные убийства, как гурман любит изысканную кухню. — О чем болтаете? — Их уединение на крыше было внезапно прервано звонким голосом. — У Ли Юэ же есть уши, — тут же щурится Нова, заглядывая в глаза внезапному собеседнику, — но ты не говорил, что они находятся на рыжей макушке.       Чайльд смеется, а затем присаживается рядом, сгибая ноги в коленях. Итэр с Паймон моментально напрягаются, зная, что от Фатуи можно ждать всего что угодно, тем более от Предвестника. Одна Ортис приветливо улыбается, двигаясь в сторону и освобождая место для Тартальи.       У Аякса в руках миска жареного риса с мясом и деревянные палочки, который он неуклюже держит в пальцах. — Паймон голодная! — Внезапно напоминает феечка, — Мы можем пойти поужинать?       Итэр безумно благодарен в этот момент бездонному желудку своей спутницы, потому что это отличный предлог уйти подальше от Предвестника. Лишь девушка машет им ладонью, одними губами говоря идти дальше без неё. Путешественник вздыхает, боясь оставить подругу наедине с Чайльдом, но быстро понимает, что багаж прошлых битв делает из Новы опасного противника. По крайней мере, сбежать она точно сможет. Он на это очень надеется.       Тарталья лишь заинтересовано разглядывает свою миску, безуспешно пытаясь подцепить палочками мясо.       Итэр с Паймон поспешно уходят с крыши, оставляя их в одиночестве. Стоит пшеничной копне волос скрыться, как Ортис воодушевленно спрашивает: — Так кто же такие Фатуи? — И в голосе ни намека на издёвку, а лишь искренний интерес.       Аякс едва не выпускает из рук миску, но вовремя берет себя в руки. Кладет палочки поверх тарелки и хитро улыбается: — Злодеи конечно, кто же ещё? — Чайльд треплет собственные волосы, заставляя те топорщиться во все стороны. — То есть у вас есть человеческие жертвоприношения? Или может быть вы торгуете чем-то запрещенным и вредящим здоровью? — Глаза у Тартальи расширяются всё больше с каждым новым словом, — О, знаю! Вы голыми бегаете по полям, обтираетесь снегом и поете оды Царице. А в самом конце вы приносите в жертву священное животное. — Какое именно священное животное? — Интересуется Аякс, пытаясь подавить смех, но подергивающиеся уголки губ выдают его с потрохами. — Кокосовую козу! — Понизив голос на пару октав, отвечает девушка.       Чайльд не выдерживает и разражается заразительным смехом, который тут же подхватывает и сама Нова. У парня проступают слезы, стоит ему вспомнить об их триумфальном путешествии в горы с целью найти «священную» козу.       Тарталья едва не падает с крыши, но его вовремя хватает за руку Ортис, вытягивая обратно. Предвестник про себя удивляется, потому что весит он раза в два больше мелкой и хрупкой девушки. — Как ты обо всем догадалась? — Наконец возвращает себе голос Чайльд, шмыгая носом. — Это были догадки и предчувствие, — девушка играет бровями, — а ты их лишь подтвердил. Возьмешь с собой на следующий сбор? — А ты готова петь оды Царице? — В ответ интересуется Тарталья, возвращаясь к миске и палочкам. — Конечно! — Восклицает Нова, подгибая колени ближе к лицу, — Я на все готова, лишь бы голой проскакать по Снежной.       Аякс предательски поперхнулся куском мяса, а Ортис поспешно похлопывает его по спине. Холод её ладоней он ощущает даже через ткань пиджака. Со своими белокурыми волосами и невероятно бледной кожей она и вправду может вписаться в Снежную, словно родная.       Чайльд трясет головой, прогоняя странные мысли и вновь ловит взгляд блеклых глаз. У девушки странная привычка — всегда поддерживать зрительные контакт. Словно охотник, смотрящий на жертву. Но Тарталья никогда и никому не позволит сделать из себя жертву. — Откуда в такой милой головке подобные мысли? — Он тянется рукой к её лицу и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Перчатки у него тоже невероятно холодные. — Ты первый начал. — Пожимает плечами его собеседница. — Так я теперь и виноват? — Усмехается Аякс, в очередной раз роняя рис обратно в тарелку, — Стой, не отвечай. Лучше скажи мне, твоё имя что-то значит?       Внезапный вопрос слегка выбивает из колеи, и Нова наконец отводит взгляд, потерянно смотря вниз на освещенную фонариками улицу. А Чайльд празднует маленькую победу. Но долго наслаждаться триумфом он не смог. — «Бабочка», — произносит Ортис, возвращаясь к разглядыванию его лица, — оно значит бабочка. — Поэтому такие татуировки? — Хитро улыбается Тарталья. — Поэтому такое имя, — усмехается девушка, потом прищуривается и тянется к его рукам, — ты палочки неправильно держишь, поэтому ничего и не получается. Смотри.       Аккуратно берет его ладонь и вкладывает приборы, заставляя правильно зажать пальцы вокруг деревяшек. — Но так неудобно, — слегка разочарованно произносит Аякс, щелкая палочками, — как ими вообще можно есть? — Довольно просто, — фыркает Нова, подцепляя пальцами кусочек мяса и закидывая его себе в рот, — если у тебя ловкие руки. — Эй! — Наигранно возмущается Предвестник, тыкая Ортис локтем в бок, — если хочешь есть — так бы и сказала. Я могу поделиться. К тому же, — парень со знанием дела показывает ей свободную ладонь и по очереди загибает пальцы, — у меня очень ловкие руки. — У девушек спрашивал? — Приподнимает одну бровь Нова, притворно охая, — Или сугубо личный опыт?       Чайльд хитро улыбается, прищуривая глаза. Ортис была… Странной, мягко говоря. Не боялась его, провоцировала и периодически выдавала шутки на грани. Тарталья прекрасно слышал их разговор с Итэром. И самое важное лично для себя подцепил — если Нова не бахвалилась перед своими друзьями и действительно так много убивала, то стоит ли ожидать, что она окажется достойным противником?       У Аякса приятно покалывает всё тело при мысли о хорошей битве, распространяясь теплом по венам. Может, стоит вызвать её на спарринг? И втоптать вечную улыбку в землю. И вот тогда, когда она в очередной раз поймает его взгляд своим, когда он ногой будет придавливать её грудную клетку, угрожая сломать ребра, тогда Ортис действительно посмотрит на него снизу вверх, как любой проигравший.       Девушка смотрит на него играючи, с вечными искрами в блеклых глазах, словно бы не воспринимая всерьёз. Но Предвестник докажет, что не стоит его недооценивать. Как приятно будет увидеть её разбитое и потерянное выражение лица, возможно даже удастся услышать мольбы о пощаде.       И Тарталья пощадит, потому что веселый характер Новы пришёлся ему по нраву. Что-то неуловимо привлекательное было в её дерзости и подвешенном языке, что делало её… Особенной?       Аякс скользит взглядом по тонким чертам лица, по небольшим щечкам, по полным малиновым губам, останавливаясь на глазах. Всё же занятный у них был цвет — яркие пушистые черные ресницы контрастировали с тусклым цветом самих глаз.       Шея была тонкой, плечи узкими, коленки острыми. У Ортис был явный недовес, что того гляди и сдует. Ладони мелкие, пальцы длинные и худые, с коротко стриженными ноготками.       Вся девушка была словно перышко: легкая, воздушная, практически невесомая. Она едва достигает ростом его плеча.       И чем больше Чайльд смотрит на неё, тем больше убеждается в том, что её слова — лишь бахвальство.       Но что-то горячее и приятное разрастается в груди.       Нова была красивой. Тонкой и нежной, словно цветок. Вокруг неё постоянно витает аромат чего-то сладкого с нотками металла. Может, именно поэтому к ней так липнут бабочки.       Тарталья рассматривает аккуратные узоры на руках, подмечая тонкую работу мастера. Уместить столько элементов на таком маленьком пространстве — действительно трудоёмкий процесс.       Ортис щелкает его по носу, а Аякс от неожиданности моргает пару раз и чихает.       Девушка смеется звонко и мелодично, прикрывая небольшой рот ладонью, а затем ворует ещё один кусочек у него из тарелки. На этот раз это был рис. — Ты голодная? — Серьёзно спрашивает Предвестник, пододвигая миску поближе к Нове. — Нет, просто люблю воровать у плохих парней, — невинно улыбается Ортис, — это доставляет мне неописуемое удовольствие. — Я могу доставить тебе удовольствие и по-другому. — Хитро усмехается Чайльд.       Девушка морщится, смешно кривя уголки губ, а после распахивает глаза: — Купишь мне вторую пару штанов? — Возбужденно шепчет Нова.       Тарталья смеется, вновь тыкая Ортис локтем в бок: — Ты не умеешь флиртовать. — Предвестник усмехается, оглядывая девушку с головы до ног, — с этим надо что-то делать. — А ты не умеешь пользоваться палочками, — фыркает Нова, — давай сюда.       Она вдруг забирает у него тарелку и приборы, а после подцепляет кусочек мяса. Так ловко и быстро, что Аякс хмурится, мысленно потирая уязвленное самолюбие. Ортис тянется к нему рукой, останавливая палочки прямо возле его рта. — Ты меня… — Чайльд потрясенно смотрит на девушку, — покормить решила, принцесса?       Нова молча кивает и загадочно улыбается.       Тарталья подцепляет кусочек на пару секунд показывая розовый язык, глядя прямо в глаза.       Сердце у Ортис пропускает удар. Всё же засранец был хорош собой. В этих лазурных глазах она готова утонуть. А огненно-рыжие пряди так манили, хотелось запустить пятерню и потянуть изо всех сил, чтобы Предвестник зашипел и заерзал, гневно глядя на неё.       Аякс тянется первым, накрывая внезапно ставшие желанными губы. Целует напористо, прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая. Руку в перчатке запускает в белокурую копну волос, то натягивая, то отпуская пряди, но непременно давя на затылок и не давая отстраниться.       Ни он, ни она не закрывают глаза, бешено заглядывая друг другу в душу. Нова уже давно отставила в сторону злосчастную еду, вплотную прижимаясь к Чайльду, сквозь одежду ощущая его жар.       Сплетают языки, постоянно борясь за лидирующую позицию, периодически сталкиваясь зубами в пылу накативших чувств.       Низ живота предательски теплеет, а Нова лишь жмется ближе, ощущая острую необходимость в контакте. Тарталья приподнимает её, усаживая между ног, продолжая исследовать рот Ортис. Девушка чувствует нарастающее напряжение в теле и наконец запускает пальцы в рыжие пряди, натягивая именно с такой силой, с которой и хотела. Предвестник шипит, а Нове кажется, что сердце сейчас взорвется от перенапряжения.       Прокладывает влажные поцелуи вдоль шее, но её точно также отдергивают, заставляя запрокинуть голову.       Небо было усеяно миллионами звёзд и где-то непременно находился её дом. Но сейчас ей было всё равно. Чувствует болезненные укусы, по которым тут проходится горячий язык. В отличие от неё — Аякс не стесняется оставлять метки, к которым волнами приливает кровь.       Ортис отчетливо ощущает стояк своими бедрами. Освобождает одну ладонь из плена рыжих волос и тянется к члену, сжимая пальцами сквозь ткань штанов. Чайльд шипит, толкается в её руку, а затем перехватывает шаловливую ладонь, заводя её девушке за спину.       На этот раз Нова тянется за поцелуем, дергая прядки волос и заставляя Тарталью оторваться от её ключиц и шеи. Грудью ощущает бешеное биение его сердца и тяжелое дыхание.       Языком проводит по зубам, щекоча нёбо, а затем её язык придавливают к зубам, заставляя остановиться.       Предвестник отрывается от неё, смотря бездонными тёмными глазами. Прикладывает большой палец к губам, а Ортис с готовностью проводит по нему ловким языком, заставляя Аякса судорожно втянуть воздух. — Принцесса, нам пора остановиться, — нехотя, словно сам себе делает больно, произносит Чайльд, — всему своё время.       Нова щурится, осознавая, что только что целовалась с Фатуи, который явно замышляет что-то недоброе. Но Тарталья манил, как манит что-то запретное, к тому же Ортис считает себя куда большим злом, чем кто-либо мог представить. Поэтому совесть, который и в помине не было, продолжает молчать.       Невинно целует его веснушки на лице, заставляя Предвестника забавно морщиться, напоследок оставляя поцелуй на щеке. — Хорошо, — легко соглашается Нова, отодвигаясь обратно и поджимая колени к груди, — черепица и правда неудобная.       Аякс смеется, запуская руку в собственные волосы. Кажется, что он выстрелил сам себе в ногу, но и отдаваться моменту он не хочет. У него есть задание и ничего не должно ему помешать. — Мы непременно продолжим, принцесса, — улыбается Чайльд, протягивая руку и помогая встать, — я тебя обязательно найду.       Ортис отряхивает брюки и ухмыляется невероятно соблазнительно. А следы, отставленные на шее уже успели налиться кровью и покраснеть. Тарталья сглатывает, стараясь унять возбуждение.       Отлично, после того, как он её победит — обязательно трахнет.

***

      Итэр бьётся яростно, заставляя Чайльда попотеть, а вечно ускользающая от ударов Нова раззадоривает ещё больше. Глаз Порчи давит на сознание, постепенно захватывая контроль. Пол рушится легко, увлекая его соперников вниз.       Кажется, путешественник неудачно приземляется, потеряв сознание, а Ортис лишь усмехается самой беззлобной улыбкой, на которую была способна. Тарталья несется на неё, но девушка лишь в очередной раз уходит в сторону, а меч звонко ударяется о стену.       Предвестник рычит, ища глазами Нову, которая вновь была на другом конце зала. От его атак она уходит быстро, но не бьёт сама, словно понимая, что они явно в разной весовой категории.       Аякс решается играть грязно: направляет удар на бессознательного Итэра. Оружие с хлюпаньем входит в грудную клетку шустрой Ортис, которая кидается телом защищать друга.       Глаза на несколько секунд тухнут, а затем наливаются беспросветной чернотой. Вены взбухают, а кровь пульсирующими волнами вытекает из открытой раны.       Девушке больно, неприятно и просто… Смешно? Прикладывает руку к груди, там где должно быть сердце, и ощущает пальцами дыру. Чайльд бьёт мощно и на поражение, но не рассчитывает нанести такую серьезную рану.       Впрочем, что-то внутри ликует, видя стоящую на коленях Нову. Но она внезапно вскидывает голову, смотрит тёмными, практически черными глазами, и одним движением достает клинок из ножен.       У Тартальи всё дрожит от возбуждения внутри, когда Ортис отражает его атаку, встречаясь мечом к мечу. Девушка нападет, не жалея ни себя, ни его, парируя его удары и вновь ловко отпрыгивая от любых атак.       В какой-то момент ему удается добраться до неё, ударяя со всей силой эфесом по ребрам. Он слышит треск костей, но Нова не обращает на ранение никакого внимания.       Кровь всё вытекает и вытекает, не желая останавливаться. Кажется, что одежда Ортис уже насквозь пропитана алыми пятнами.       Разряды молний оказывают на неё скорее бодрящий эффект, а не причиняют какой-либо вред. Но по залу она больше не прыгает, бешено отражая удары. Лязг стали оглушал, кровь бурлила, адреналина было столько, что сердце едва справлялось.       Девушка уже и не помнит, когда последний раз так сражалась. Это было словно ударом по голове, отрезвляющий глоток воздуха в постоянной рутине. Ребра гудят, восстановившееся сердце выталкивает все больше и больше крови, но это было неважно.       Руки слегка потряхивает, а в голове мелькают разношерстные мысли.       Вот она в очередной раз отступает, но внезапно ныряет под ведущую руку с мечом, нанося удар в бок. В груди шевелится насекомое, которое насыщается кровью и зреет, готовясь к последней атаке.       Прекрасная красная бабочка вылетает прямо из раны, садясь на трансформировавшегося Предвестника. Судороги проходят по всему его телу, ноги подкашиваются, и он роняет меч, который со звяканьем стукается о пол.       Нова смотрит, ощущая трепетный восторг. Остаётся только добить. Но внезапно останавливает себя, выходя из состояния Благословения. Бабочка тоже рассеивается, оставляя после себя только алые капельки на одежде, успевшего преобразиться обратно в человека, Аякса.       Он хрипит, но быстро восстанавливается, вскакивая на ноги. Выглядит ошеломленным, разглядывая сначала собственные руки, а затем Ортис. — Как ты?.. — Скалится Чайльд, но глаза его блестят от восторга.       Итэр вовремя приходит в себя, а Тарталья делает всё, что в его силах, чтобы уничтожить город и призвать Моракса.       Сражение с древним монстром, да и защита от Фатуи проходит быстро и без особых повреждений для Новы. Она лишь с восхищением наблюдает за слаженной работой, помогая в меру своих сил и ранений.       Город восстанавливается быстро в отличие от Ортис. Лекарь всё сетует, как такая глубокая рана на груди не затронула сердце, но девушка лишь загадочно улыбается. Ребра тоже ноют при каждом лишнем движении. И лишь блеклые глаза таинственно блестят от неизвестных эмоций.       Путешественник с Паймон оставляют её в Ли Юэ, долго прощаясь и прося отыскать их как можно скорее после того, как она восстановится. Нова грустно улыбается, прижимая друзей к перебинтованной груди.       Оставшись одна, Ортис коротает дни занимаясь мелкими поручениями и периодически посещает бывшего Гео Архонта, с которым болтает о странностях и различиях в традициях погребения их миров.       Время течёт невероятно медленно, но вот внезапно до неё доходят слухи о том, что местные Фатуи собирают информацию о том, куда отправился Итэр с Паймон. Что же, видимо, о том, что она осталась в Ли Юэ они знают, да Нова особо и не скрывается.       Сердце размеренно стучит, когда она проникает в закрытый кабинет банка Снежной, оно отбивает ровный ритм, когда она вскрывает шкаф со всеми документами и находит нужную папку, оно бьется ровно, когда она залезает на крышу прямо перед банком, рассыпая по ветру бумаги, заставляя те взмыть вверх, после ковром укрыть площадь.       Но сердце делает кульбит, когда она видит голубые глаза и торчащие рыжие прядки, неаккуратно спрятанные под капюшоном. Она не видит лица Чайльда, но готова поспорить, что оно искажается от удивления, когда он поднимает листок и видит штамп Фатуи.       Тарталья тоже узнаёт её. По дурацкой яркой накидке, которая делает её похожей на бабочку, по блеску глаз, которые теперь ему кажутся самыми яркими на свете, по чёртовым штанам, которые он сам ей купил.       Но Нова скрывается раньше, чем он успевает её догнать.       Аякс про себя клянется, что перевернет этот дурацкий город с ног на голову, но обязательно её найдет.

***

      Нова нежится в купальне, плюя на то, что почти вся грудь перетянута бинтами. Последние несколько дней она провела ночуя на крышах, потому что Фатуи оказались невероятно старательными в своих поисках. Ей нужно было всего лишь затеряться на пару недель, чтобы вездесущие агенты угомонились.       Обладателя рыжих волос она с того вечера не видела, теша себя надеждой, что тот вернулся в Ли Юэ всего на день.       От пара голова слегка идёт кругом, поэтому Ортис прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Ребра тут же отзываются ноющей болью, а грудь пронзает острый заряд, но девушка лишь ухмыляется.       Возможно, она была мазохистской. Совсем чуть-чуть.       Тихие шаги и всплеск воды отвлекают её от ощущений собственного тела. Её слишком разморило, поэтому Нова лишь устало кидает: — Вы ошиблись, это частная купальня, — не открывая глаз, произносит Ортис, кожей ощущая цепкий взгляд неожиданного гостя, — и я её оплатила. — А если доплатить в два раза больше — можно попасть к кому угодно.       Девушка узнает этот голос, рефлекторно выставляя руку вперед. Распахивает глаза и сталкивается с лисьим взглядом напротив.       Чайльд собственной персоной. И смотрит хитро-хитро, прищурившись и слегка улыбаясь. Стоит ему приподняться, как струйки воды быстрыми ручейками сбегают у него по груди. Нова быстро бросает взгляд на его мышцы, напрягаясь. Без Благословения она с ним не справится, а бежать уже слишком поздно. Тарталья успевает припечатать её к кафельной плитке бассейна.       Одна лишь её тонкая рука отделяет их друг от друга. — Чем обязана столь внезапному визиту? — Нова закусывает губу, но тут же её отпускает, — тем более такой высокопоставленной персоны.       Аякс смеется, а Ортис ладонью ощущает, как вибрирует его грудь. Где-то внутри зарождается странный узел, заставляя её напрячься. В памяти почему-то всплывает сцена на крыше, заставляя сердце ускориться. — Давай-ка подумаем, — Предвестник берет её руку, которой она упирается ему в грудную клетку, — ты проникла на закрытую территорию Фатуи, — он аккуратно загибает один из её пальцев, — украла документы, — Чайльд ухмыляется слишком довольно, а Нова старается не выдать своего напряжения, — разбросала их по всему Ли Юэ, а после сбежала, — его лицо приближается, заставляя Ортис максимально вытянуться, чтобы не столкнуться носами, — сражалась со мной и заставила испытать невероятную боль из-за той паскудной бабочки, — Тарталья смотрит на неё с плохо скрываемым восторгом, — чем не причины, принцесса? — Действительно, это стоит того, чтобы проникнуть ко мне, когда я принимаю ванну, — фыркает девушка, заправляя свободной рукой выбившуюся прядку за ухо, — арестуешь меня?       Предвестник ничего не отвечает, лишь тянет её руку к своим губам, запечатлевая горячий поцелуй на коже.       У Новы подпрыгивает сердце, но она продолжает внимательно наблюдать и не думая прикрывать веки. Аякс подмигивает ей, резко сокращая расстояние между их телами, грудью вжимая её в стенку.       Тянется к её бинтам, ловко распуская ткань и оголяя швы, целует шею, больно кусаясь. Ортис шипит и пытается отстраниться, но проблема в том, что двигаться больше некуда. Чайльд цепляет нитки на её груди, резко дергая и выдирая с кусками кожи.       Девушка закусывает губу до крови, но не кричит. Чувствует, как алая жидкость хлынула из раны, а губа болезненно запульсировала. Тарталья же тем временем языком слизывает кровь, заставляя кожу покрыться мурашками.       Нова пытается пошевелить руками в капкане его ладони, но ничего не получается — Предвестник держит крепко, оставляя синяки на тонких запястьях. Ортис чувствует, как её бедра разводят, ставя между конечностей колено, практически полностью обездвиживая.       Шея краснеет от засосов, дыра в грудной клетке ноет, а между ног предательски теплеет. Девушке нравится та грубость, что сквозит в каждом движении Аякса. Чайльд буквально вбивает в её сознание тот факт, что он сильнее несмотря на проигрыш.       Резко приподнимая её за бедра, Тарталья буквально бросает её на пол купальни. После горячей воды создается резкий контраст, и кожа покрывается мурашками. Нова сдержанно мычит, скрепя зубами. На этот раз Предвестник оставляет её руки свободными, поэтому Ортис тянется к его рыжей шевелюре, запуская длинные пальцы в мягкие пряди. Тянет, доставляя легкий дискомфорт, но Аякс этого не замечает, продолжая самозабвенно покрывать укусами её шею и грудь.       Девушка чувствует горячую кровь, стекающую по коже, чувствует жар тела Чайльда и его силу, чувствует себя невероятно хорошо, потому что сердце заходится в невероятном танце, стоит парню языком пройтись по соску, а затем нежно его прикусить, слегка оттягивая. — Чайльд… — Стонет Нова, короткими ноготками впиваясь в кожу его голову.       Тарталья давит ей на ребра, и Ортис сдавленно шипит, начиная ерзать. Кости не успели срастись, поэтому девушка с вызовом смотрит ему в глаза, ожидая следующего «кнута». — Аякс, — мягко поправляет её Предвестник, прижимаясь губами ко лбу, — зови меня так.       Нова завороженно кивает, тянется к губам и целует. Аккуратно ведет языком, нежно щекоча небо и проходясь по ряду зубов. Чайльд давит на затылок сильнее, не давая отстраниться и задавая бешеный темп поцелую. Ортис посасывает его нижнюю губу, сплетаясь языками. Привкус крови оседает во рту у обоих.       Тарталья отпускает её и с хитрой усмешкой смотрит на то, как девушка жадно глотает воздух, а затем вновь возвращается к соскам, сжимая между пальцами горошины и слегка натягивая. Ведет дорожку поцелуев между грудей, останавливаясь и больно прикусывая нежную кожу живота.       Нову мелко потряхивает, а бедра то и дело сжимаются вокруг его ног. Тянет Предвестника за рыжие пряди, заставляя поднять голову. Обвивает свободными руками шею и тянется к уху, несильно прикусывая мочку. Ведёт языком ниже и зубами прихватывает бледную кожу, слегка посасывая. Спускается ниже и ставит ещё несколько засосов, когда Аякс её резко переворачивает на живот.       Худые колени больно бьются о плитку, а спина инстинктивно выгибается. Парень видит каждый позвонок, каждую мышцу и вену под тонкой кожей, отчего возбуждение начинает причинять физическую боль. — Чайльд! — Хныкает Ортис, но тут же ощущает, как её бедра разводят шире.       Тарталья ведет пальцами по половым губам, собирая смазку, а затем резко и сильно давит на клитор. Девушка вскрикивает, но ей быстро зажимают рот. Что она там думала? Что было больно, когда он вырвал с мясом ей швы? Или когда руками сжимал сломанные ребра? Так вот, это были цветочки.       Жгучее чувство пронзает, кажется, насквозь, прибивая к полу. Слезы проступают, влажными дорожками стекая по щекам. Нова шмыгает носом, понимая, что это невероятно жалкая реакция. Но и боль была адской. — Ещё раз, — слишком тихо шепчет ей на ухо Предвестник, — как ты меня назвала? — Аякс… — Осознает свою ошибку Ортис. — Умница. — Ласково произносит Чайльд, переворачивая её обратно на спину.       Слишком нежно начинает сцеловывать слёзы, заставляя девушку вновь задрожать от желания. Он гладит, мнёт и кусает, одновременно с этим вновь поглаживая клитор. На этот раз очень аккуратно и осторожно.       Нова ерзает, хнычет и тяжело дышит, приоткрывая рот. Тело периодически пробивает мелкая дрожь, а рана, кажется, наконец прекратила кровоточить. Тарталья целует отчаянно, кусаясь и тут же зализывая.       Тело пронзает, словно стрелой, заставляя душу вылететь за пределы земной оболочки. У Ортис перед глазами всё плывет и скачет. Кончает быстро, прикрывая веки и резко дергая бедрами.       Предвестник шипит, вводя в неё сразу два пальца и растягивая. Девушка все ещё в полубессознательном состоянии, но всё равно дёргается, ноготками царапая ему спину. — Первый? — Ошеломленно спрашивает Аякс, вставляя ещё один палец. — Времени не было, — просто отвечает Нова, — ты меня сегодня трахнешь или нет?       Чайльд смеется, но его голос предательски срывается, когда он вводит член наполовину. Ортис сжимается, заставляя парня выругаться и вновь начать покрывать поцелуями всё, до чего он мог дотянуться, лишь бы девушка расслабилась и позволила продолжить.       Нове скорее дискомфортно, но это не идёт ни в какое сравнение с той болью, которую она пережила несколькими минутами ранее. Тарталья толкается бедрами, входя полностью, и прикрывает веки.       Ортис смотрит на изумительно красивое лицо, на тонкие черты и на дрожащие пушистые ресницы. Капельки пота и воды стекают по их телам, приятно холодя кожу.       Парень распахивает глаза, толкается, задавая рваный и грубый ритм, но вновь тянется к клитору, нежно массируя. Они встречаются взглядами, вместе утопая в страсти момента.       Воздух из легких выбивается с каждым толчком, заставляя видеть перед взором пятна. Хлюпанье и звуки шлепков наполняют помещение, Нова тихо постанывает, закусив указательный палец. Узел в животе вновь завязывается с новой силой. Ортис всхлипывает, тянется к Предвестнику, обнимая того за шею и доверительно прижимаясь всем телом, хотя казалось бы — куда ближе.       Аякс рычит, опаляя горячим дыханием ушную раковину. Первый глубокий стон срывается с его губ, когда девушка намеренно сжимается вокруг него, ловя в капкан. Внутри Новы влажно, жарко и до легкого дискомфорта узко.       Ортис жмётся, закусывает губу и ненароком царапает Чайльду спину, когда во второй раз испытывает оргазм.       Стенки влагалища сжимают член, легкие судороги проходят по всему телу, заставляя девушку мелко задрожать, ловя ртом воздух и закатывая глаза.       Тарталья толкается в последний раз, протяжно стонет, практически рычит, бурно кончая внутрь. Осторожно выходит и ложится рядом, устраивая Нову на груди. Тихо поглаживает её волосы, мягко целуя лоб. — Неси меня к одежде, — фыркает Ортис, ластясь под его рукой, словно кошка, — я пошевелиться не могу.       Предвестник хмыкает, но послушно берет её на руки и относит к шкафу. Девушка скептично осматривает разодранные швы, из которых вновь хлынула кровь. Правда, не с такой силой, с которой вытекала до этого.       Нова ведёт ладошкой по алым ручейкам и вздыхает. Между ног гудит, живот пару раз сводит неприятной судорогой, но Ортис вполне довольна своим положением.       Аякс легко разрывает полотенце, аккуратно перевязывая рану на груди. Девушка щурится и произносит: — Хоть вину чувствуешь? — Нова ловкими пальцами ведёт по лицу Чайльда, останавливаясь на щеке. — Нисколько. — Просто пожимает плечами Тарталья, прижимаясь к её руке и мягко целуя кожу.       Ортис по-детски хихикает и пытается встать. Медленно, но голова всё равно идёт кругом. Пульсирующая боль в груди отрезвляет не хуже ледяной воды, но девушка лишь прижимает ладонь к сердцу, что заходится в бешеном ритме.       Нова уже говорила, что является мазохистской? Нет? Наверное, уже поздно об этом напоминать.       Ноги ватные и отказываются слушаться, поэтому Предвестник подхватывает её, когда она неудачно переступает и едва не встречается носом с полом. Ортис не смущается, а лишь лучезарно улыбается.       Собираются они относительно медленно, а всё из-за того, что руки девушки всё ещё слегка потряхивает, поэтому Аякс ловко начинает ей помогать, в конце-концов аккуратно зашнуровывая непослушную шнуровку ботинок.       Нова вновь тихо смеется, силясь подняться во второй раз. Слишком много крови она потеряла, поэтому и без того бледная кожа сейчас походила на мел. Чайльд же лишь хитро ухмыляется, беря обессилившую Ортис на руки и вынося её прочь из купальни. Что ему, что девушке, совершенно плевать на косые взгляды работников.       На выходе Тарталья накидывает на свою яркую шевелюру капюшон, видимо, чтобы не привлекать лишний раз внимание жителей Ли Юэ.       Нова лениво вырисовывает пальцем странные фигуры на его и груди и ещё более апатично спрашивает: — Будем прощаться? — Ортис знает, что кто-то из них должен был завести этот разговор. Что же, пускай это будет она. Несильно пытается отодвинуться, надеясь, что Предвестник всё поймёт и поставит её на ноги.       Аякс резко ускоряет шаг, прижимая девушку к себе сильнее, чем прежде. Нова озирается по сторонам и узнает гавань с её огромными кораблями и цветастыми украшениями. — Если ты планируешь меня утопить, — Ортис забирается рукой под капюшон Чайльда, слабо давя на щёку, — то выбери хотя бы не такое людное место.       Тарталья наконец реагирует, криво улыбаясь. Доски под их общим весом скрипят, солёный воздух щекочет глотку, а волны лениво ласкают пристань. — Ты мне ответишь или я буду продолжать разговаривать сама с собой? — Девушка пытается выбраться из стальной хватки, но ничего не получается. Предвестник держит крепко. — Ты ведь моя, Нова Ортис, — просто пожимает плечами Аякс, заходя на палубу судна, — тебя нужно познакомить с семьёй. Не бойся, Тевкру ты уже понравилась, с остальными всё тоже должно пройти спокойно.       Нова обомлела, на некоторое время замолкая, чтобы переварить поступившую информацию. Забавно открывает рот, но тут же его закрывает, потому что не находит слов. Познакомиться с его семьёй?       Что-то внутри неё восторженно подпрыгивает. Похоже, что сердце. Главное, чтобы рана опять не открылась. — И как ты меня им представишь? — Ортис морщится, стараясь скрыть непонятную ей самой радость. Ей вообще-то надо в Инадзуму, — Как девушку, которую ты сначала попытался убить, а потом трахнул? — Просто как мою девушку. — Спокойно поправляет её Чайльд, заходя в каюту.       Укладывает Нову на кровать и тянется к шкафу, откуда выуживает бинты и несколько бутылочек. Ортис с каждой секундой становится всё бледнее и бледнее, хотя казалось бы куда больше. Губы у неё опасно посинели, но блеклые глаза всё также горят игривым огнём.       Тарталья ловко её раздевает, быстро срезает ножом уже успевшее пропитаться кровью полотенце и выливает странную жидкость из колбочки прямо в рану. Затем ждёт пару секунд и приступает к перевязке.       Нова внимательно наблюдает, но всё же говорит: — Такая рана меня не убьёт, — Ортис закусывает губу, — ослабит, но не убьёт.       Предвестник отрывается от своего занятия на доли секунды, но вновь возвращается к обработке её груди. — Знаю, — спокойно отвечает Аякс, — я пронзил твоё сердце, но ты не умерла. Я умею складывать два и два. — Тогда зачем ты сначала выдираешь швы, а затем накладываешь новые? — Фыркает девушка. — Тебе же сказали, что в Инадзуме тебя ждут только после полного выздоровления, верно? — Улыбается Чайльд, заканчивая перевязку, — скажем так, эта рана будет заживать ещё очень долго. — Тарталья намеренно делает акцент на слове «долго».       Нова широко распахивает глаза, несколько раз моргает, а после усмехается: — Этого стоило ожидать, — она щёлкает парня по груди, а после слабо смеётся, — ты такой собственник, Аякс.       Предвестник по-лисьи улыбается, треплет рыжие волосы на затылке и ложится рядом, прижимаясь горячим телом к похолодевшей Ортис. Девушка жмётся ближе, утыкаясь носом в грудную клетку, и слышит неровное биение сердца. Собственное в этот момент делает кульбит. — Я буду рада познакомиться с твоей семьёй. — Еле слышно выдыхает Нова, но Чайльд её слышит.       Его сердцебиение ускоряется, а после он ещё крепче прижимает Ортис к себе.       Нову убаюкивает его голос, когда он начинает рассказывать о родных, о Снежной, о том что он её обязательно победит. Нежно целует её лоб, глаза и щеки.       Ортис думает о том, что ни этот мир, ни этот парень её ни за что не отпустят.       Нова Ортис действительно отныне принадлежит не своему богу, а рыжеволосому и гордому Аяксу.