my demons

- Тен но Джуин! - кричит Саске прямо Орочимару в лицо. - Слабо. Ничего не происходит. Печать выжигающей болью расползается по шее, глаза горят от использования шарингана, чакра будто вот-вот вырвется из груди, но больше ничего. Саске каждый день поднимается вместе с солнцем, тренируется с Орочимару, ест и спит. Это даже не день сурка, это даже хуже тюрьмы, но только так можно получить силу, способную отомстить. Саске всего лишь хочет получить силу. Результатов добиться сложно. Его техники, наверное, обошли в развитии всех его сверстников, но он понятия об этом не имеет. Саске некогда даже думать о том, что там происходит в Конохе, а даже если бы время на это было, он бы все равно не стал, потому что Печать неба всё еще не раскрыта. Как он сможет одолеть Итачи, если не может победить даже самого себя? - Ты отвлекаешься, - снова комментирует Орочимару, без упрека, скорее, констатируя факт, - Устал, Саске? - Нет! - только недовольно рычит парень, - Давай ещё! - Хватит с тебя, - безразлично отвечает Орочимару, - Я не заинтересован в том, чтобы вытравить всю твою чакру. Иди отдыхать. - Я сказал "нет", - недовольно рычит Учиха в ответ. Сенсей поднимает на него взгляд, просто, без каких-либо эмоций. - Будешь спорить со мной? - Господин, если сопляк Вам наскучил, я всегда с удовольствием приму его в качестве образца для своих исследований, - будто из неоткуда доносится елейный голос Кабуто, и Саске чувствует только тошноту. Однажды они с Орочимару действительно привлекли Саске для какого-то эксперимента, вкололи ему неизвестную вакцину и следующие недели Учиха помнит только агонию, в которой находились его мышцы прежде, чем организм смог восстановиться. Саске столько всего хочет сказать в ответ им обоим прямо сейчас, но его слишком тошнит от собственного бессилия, поэтому парень только стискивает зубы и прикрывает глаза. Однажды все это закончится. Однажды... Никогда не наступит. Он также молча разворачивается и выходит из тренировочного зала по направлению к своей комнате. Слабый бинт на лодыжке плетется вслед за ним, и Саске злится, поэтому отрывает его совсем вместо того, чтобы перевязать. Дурацкий! Тканевый! Гандон! Саске ускоряет шаг, скрываясь в темноте коридоров подземного убежища, пока, наконец, не доходит до комнаты. В последний раз он был под солнцем… он не помнит когда. Дни смешались в одну длинную кучу болезненых тренировок, медицинских осмотров под тупые комментарии Кабуто, кашеобразных обедов и снова тренировок. Иногда Орочимару приглашает кого-то незнакомого сразиться с ним, и Саске побеждает. Раз в несколько недель или вроде того, в кабинете Кабуто Саске может посмотреть на себя в единственное здесь зеркало, срезать кунаем отросшие волосы, отметить, как его тело меняется под свободным кимоно. Он растет. Он пришел сюда, будучи мелким сопляком, и теперь понемногу превращается в крепкого мужчину. Саске слышал из разговоров Орочимару с каким-то неизвестным шпионом, что на Акацуки объявлена охота во многих скрытых деревнях. Итачи можеn быть уже мертв прямо сейчас и не от руки собственного младшего брата. Учиха устало стягивает с себя одежду и направляться в ванную, смыть пот. У них в катакомбах очень ограниченное количество воды, поэтому Саске управляется за минуту, и зажигает свечку в стакане прежде, чем лечь в постель. В этот раз Кабуто достал слишком худые свечи, поэтому они быстро гаснут, Саске к тому моменту еле успевает уснуть. Спится здесь тоже довольно тяжело, но мало помалу Саске привык, по крайней мере, он знает, что нужно сделать для того, чтобы скорее уснуть. Сердцебиение после тренировки понемногу нормализуется и Саске расслабляет все мышцы в теле одну за другой. Ступни, икры, колени, уставшие бедра. Мышцы таза, низ живота, пресс прямо по кубикам. Прохладные от ледяной воды ладони, запястья, локти, наконец, плечи и грудь. Расслабить тело сложно, но Саске отрицает сложности. Он расслабляет затылок, шею и мышцы на лице, скулы и вечно нахмуренный лоб. Только после того, как все мышцы отпускают напряжение, его мозг отпускает тоже. Здесь так холодно. Тревожность заставляет Саске погружаться в беспокойные злые сны, слышать предсмертные крики семьи, холодный голос брата, угнетающе безразличные разговоры врачей и учителей из академии, все те вещи, через которые ему приходилось проходить в детстве. Саске злится на самого себя за то, какой стремный беспорядок в его голове, и все же, он знает только одно волшебное лекарство. Ладонь упирается в матрас и Саске поворачивается набок, пряча глаза от тусклого света свечи. Дыхание замедляется, мысли спутывается в болезненный ком, и только тогда наступает спасение. У него есть конкретное имя, фигура, личность. У него светлые голубые глаза и вечно самоуверенный позитивный тон. У него такая яркая улыбка, что хочется дать по зубам, чтобы не ослепнуть от нее случайно. У него вечно дерганные движения и наивные детские вопросы. Он излучает света больше, чем тысячи таких худых свечей. И он всегда здесь для Саске. Он, блядь, всегда сидит в голове, как невидимый сиамский близнец, хоть и полностью противоположный. Саске внутри себя, так глубоко, где никто не достанет, допускает мысли, что они снова вместе и ничего этого не происходило. Наруто рядом. Когда никого нет, Наруто всегда один единственный рядом, шумный, голодный до жизни и разговоров, поддерживающий. Внутри него всегда солнце и лето. А Саске даже понятия не имеет, какое сейчас время года. Он не уверен, сколько ему прямо сейчас полных лет и что теперь с его домом. Не знает, живы ли те, кто раньше о нем переживал, помнит ли его кто-то, кто сейчас хокаге Конохи, и как далеко он находится от родной деревни. Все ли из тех, кто был ему знаком, живы? Что с ним самим будет завтра? Что будет после того, как Орочимару заполучит его тело? Саске не может ответить ни на один вопрос, но знает точно только одно: где-то там, может, далеко, может, близко, может, посреди смертоноснй битвы или в объятиях миловидной девушки, но Саске ждет тот едиственный, мысли о котором, наконец, позволяют заснуть. Когда свеча гаснет, фетиль заплывает воском, Саске снится, что он сидит на берегу озера, и в его руке ладонь того, кто оказался дороже всех. Мозг отпускает мысли о "просто бывшем лучшем друге", и Саске понимает, что этой ночью он сильно перегнёт палку, низ живота уже напряженно тянет. Такое не часто, но случается. Иногда в своих мыслях и контролируемых снах Саске уходит слишком далеко, он так отчаянно пытается нарисовать в воображении их прикосновения, что контекст выходит за рамки. В его снах Наруто оказывается в его объятиях или укладывает Саске полежать на своих коленях, пропускает его волосы между своих пальцев, рассказывает истории, как он путешествовал и что видел. Говорит, что он скучает также сильно, как и сам Саске. Или нет. Еще сильнее, чем Саске, сильнее любого другого человека. Во сне Саске ему верит. И... их губы встречаются. Губы, руки, обнаженная кожа. Наруто тоже уже вырос, возмужал, Учиха в этом уверен. Наруто не такой уж привлекательный внешне, но Саске плевать, он не хочет никого другого. Прикоснуться к Наруто, получить его, наконец, взять, хочется так сильно, что он уже не удивлен, как эти тупые эмоции превратились в сексуальный голод и напряжение. От тренировок не отвлекает, но тело... подводит. Самоконтроль Саске железен, но это пламя сильнее. Тогда наступает утро. День изо дня: тренировки, контроль чакры, безуспешные техники, комментарии сенсея и его шавки, и, наконец, сны, от которых внутри всё переворачивается. Может, так и куётся сталь, но Учиха уже не вывозит ни эти отчаянные попытки заполучить силу, ни это ощущение, которое преследует каждый раз в голове, навязчивая змея тоски по нему. Всё изменится этим утром. Кабуто нетерпеливо стучит по тяжелой грубо вырубленной доске, которая заменяет Саске дверь в комнату, и рычит, чтобы парень вставал и был готов выйти через несколько минут. Взял с собой необходимое, они выходят вдвоем из укрытия и вернутся только завтра. Саске не понимает, что происходит, но выполняет, что требуется, потому что тверже его желания отомстить Итачи только его каменная самодисциплина. Саске сгребает в напоясную сумку зубную щетку, оружие, собирает отросшие волосы шнурком и выходит из комнаты, сразу направляется в большой зал. К моменту, когда его ноги касаются ступеней, мозг уже намертво запечатывает образ Наруто глубоко внутри. - Куда мы идем? - сразу спрашивает Учиха, едва видит Кабуто. - Деревня Солнца. Пол дня дороги отсюда, у меня там кое-какие дела и ты поможешь мне c ними завтра. - Какие еще дела? - не унимается Саске. Кабуто выглядит как всегда скучающе-угрожающим. Есть в нем что-то тихое, но напряженное, и Саске просто ненавидит его, но признает его статус и силу. Кабуто... один из умнейших шиноби, настолько же гениален, насколько заносчивый ублюдок. И в ответ он лишь лениво пальцем поправляет очки на носу. - Увидишь. Это приказ Орочимару-сама. Расскажу позже, завтракай и выдвигаемся. И, Саске, не бери с собой катану. - Это мое основное оружие, - недовольно рычит Саске. - Тебе не придется сражаться ближайшие два дня, поэтому она тебе не нужна. С собой только необходимый минимум, парень, давай не будем терять время попусту. Саске недовольно поджимает губы. Ему нечего ответить, ослушаться Кабуто, правую руку Орочимару-сама он не может, но ходить на какие-то дела без катаны... Делать нечего. Он столько лет жил и ходил на миссии только с мелким холодным оружием в сумке, что сейчас жаловаться глупо. Кабуто удовлетворенно кивает и уходит. Саске садится завтракать и тут же замечает кое-что новое. К его каше добавили ягоды и мед, возле тарелки стоит кружка с чем-то теплым и вкусно пахнущим. Как будто кто-то позаботился о том, чтобы еда доставила ему удовольствие, но здесь нет ни одного человека, который бы мог это сделать. Любые люди, которым в принципе не безразличен Саске, остались в прошлом, в Конохе, а здесь за три года он ни разу не пробовал сахара. Какого черта тогда сегодня здесь происходит? Учиха не тратит время на пустые сомнения, но он и сам не ожидал, как на деле скучал по вкусной пище. Он поглощает завтрак за несколько минут, как животное, и даже рад, что никто этого не видел, в особенности незатыкаемый Кабуто. Два дня с ним звучит как тренировка силы воли, Учиха сам себе бросает вызов не сорваться и не убить этого идиота, но, хэй, будто не он был в одной команде с Наруто Узумаки. Да и Сакуру было временами тяжело выносить. После такого, в принципе, вытерпеть можно будет кого угодно. Саске идет по катакомбам вверх, где ему приказали ждать, и видит там Орочимару-сама, тихо переговаривающегося с Кабуто. Он становится перед ними на расстоянии нескольких метров и решает не подходить ближе, пока ему об этом не скажут. - Саске, - сразу же окликает его Сенсей, - Тебе понравился завтрак? - Да. Правда, не совсем понимаю, чем обязан такой заботе. Орочимару расплывается в своей змеиной улыбке. - "Забота"? Интересное слово. Пусть будет так. Саске, ты ведь пришел сюда сам, по своей воле, выбрал меня своим учителем, готов пожертвовать даже своим телом ради меня. Мы с тобой - команда, преследуем единые цели вместе. Так ведь? - Орочимару получает молчаливый кивок в ответ и продолжает, - Ты присоединился к нам несколько лет назад. Упорно учился и многого достиг, я рад этому. Но в последнее время твой прогресс сильно замедлился. Саске стискивает зубы в ярости, но держит себя в руках, чтобы не высказать. - Так к чему ты клонишь? - тихо спрашивает он, глядя поочередно то на сенсея, то на его навязчивую очкастую шестерку. - Ты слишком напряжен, - отвечает Орочимару, - именно это я имею в виду. Твоя агрессия направлена на самого тебя в том числе. Я перепробовал на тебе все кнуты, но, чтобы двинуться дальше, настало время для пряника? - Какого еще пряника, что ты несешь? - Время идет, а крысёныш так и не научился разговаривать со старшими, - скучающим тоном говорит Кабуто и Орочимару снова улыбается, склоняя голову набок, будто ему интересно наблюдать за реакцией Учихи. - Кабуто, перестань, в конце концов, это теперь твоя миссия - помочь ему. Саске, ты знаешь, какое сейчас время года или хотя бы сколько тебе полных лет? Как ты сейчас выглядишь, есть ли на тебе шрамы, ты хоть с кем-то говорил, кроме нас двоих? Мы уже полтора года находимся в этом подземелье, ты хоть раз вышел на свет? Саске сухо сглатывает. - Вы прекрасно знаете, что мне это все не нужно. Я сосредоточен на другом. - Твоя сосредоточенность превратилась в ограниченность. В таком напряжении тело скоро начнет работать против тебя, не хватало еще, чтобы ты заболел. Теперь мы перестраиваем твою систему тренировок. Отныне у тебя будет один выходной каждую неделю, за тобой будет закреплен специальный человек, который будет следить за тем, чтобы ты не напрягался нигде, кроме тренировок, ел то, что захочешь и проводил досуг, как посчитаешь нужным. Сейчас начинается весна, поэтому погода позволит тебе чаще гулять и быть на свежем воздухе. В городе сегодня возьмешь книги и журналы, что тебе интересно, чтобы было, чем заняться. Кабуто будет обучать тебя основам поддержки своего здоровья. Близится время нашего с тобой объединения, ты должен быть в полном порядке к тому моменту, ясно? Саске хмурится, переваривая весь этот поток информации. Он трудился из всех сил и ни разу не пожаловался на усталость или условия жизни. Ему достаточно того, что он имеет, так какого черта Орочимару так печется о его комфорте? - Не слышно благодарности, - все еще комментирует Кабуто, - Все представители великих кланов такие невоспитанные? - Не понимаю, зачем это нужно, меня и так всё устраивает. Я шиноби, а не нежная барышня. - Затем, что таково решение Орочимару-сама, он знает и понимает все гораздо лучше тебя, поэтому кончай спорить и пошли, перед нами длинный путь, и у меня есть планы на вечер. Сенсей, если Вы не против, мы с Саске можем выдвигаться? Орочимару еще несколько секунд вглядывается в недовольное лицо Учихи и жмет плечами. - Идите. Жду к завтрашнему вечеру, - добавляет он уже гораздо более удовлетворенно и уходит в противоположную сторону. Кабуто жестом зовет Саске за собой и открывает дверь, как оказалось, к проходу на улицу. Саске впервые здесь идет, он понятия не имеет, где вообще они находятся, он никогда не задавал вопросов. Оба парня идут по земляному проходу несколько минут и, наконец, поднимаются на свет, где Саске впервые за очень долгое время слепит солнце. - Когда придем в город, первым делом отведем тебя в парикмахерскую, сам себе ты волосы срезаешь криво. Твой хвост сейчас напоминает твоего брата, забавно будет, если при встрече с ним окажется, что у вас одинаковые прически. Остановимся вечером на горячих источниках, примешь ванну. Завтра нужно будет купить одежду, твоя тренировочная совсем убита, а я понятия не имею, что тебе нравится. В книжный тоже пойдем завтра. Орочимару-сама щедро согласился оплатить все, что нам вздумается. - Зачем я иду? Обычно ты один выходишь из убежища и берешь все сам. - Ох, какой же ты нудный, Саске. И невнимательный к словам сенсея. Неужели ты сам не замечал, какой ты напряженный? Это уже ощущается нездоровым и первый сигнал - то, как быстро тебя выматывают обычные тренировки. Раньше ты учился гораздо быстрее, но с тех пор, как мы перебрались в подземелье... - Не неси херню, я всё еще сильнее всех шиноби Звука, включая тебя, - напряжно отвечает Саске и когда Кабуто переводит на него взгляд, моментально натыкается на шаринган. - Осторожнее на поворотах. Пора бы тебе прекратить видеть во мне врага, идиот. В друзья я тебе точно не набиваюсь, но сам слышал: ты теперь моя миссия. И это не значит, что тебе позволено говорить со мной в таком тоне, будучи не более чем подкожным клещом нашего великого сенсея. Этим миром правят знания, а знаю я куда больше твоего, будь ты хоть наследником клана Учиха, хоть джинчурики стохвостого биджу. Саске пылает ненавистью к этому ублюдку, но Кабуто остается непроницаемо спокоен. На улице оказывается так солнечно и ветрено, что кожа Саске покрывается мурашками, такими новыми и неожиданными. - Я действительно знаю о тебе больше, чем ты сам, мелочь. Дуйся сколько влезет, а лучше реши эту проблему, чтобы однажды действительно стать достойным сосудом для Орочимару-сама. - Твердо произносит Кабуто и на этом заканчивается разговор. Саске стискивает челюсть и берет под контроль дыхание, чтобы сдержать в себе гневные порывы. Нет, мудила, ничего ты не знаешь ни о Саске, ни о том, что в его голове, той дыре, что осталась от его сердца, ничего о том, что скрывается за его глазами и непроницаемым лицом. Ничего о том, что дает ему силы двигаться дальше (только это не "дальше", это "глубоко-глубоко вниз"), как он выковыривал свою личность из под плинтуса. Хоть наследник величайшего клана, хоть слизняк под подошвой Четвертого Хокаге. Хоть в восемь лет, хоть в восемнадцать, ни один человек в мире не знает, что происходит у него внутри! Мышцы лица и шеи сводит от напряжения и это плохо. Приходится успокаивать себя насильно, и Саске уже не знает, что может ему помочь. Он мысленно представляет, как этих мышц касается легко пальцами Наруто, и это работает. Почему-то, работает. Почему? Потому что Наруто всегда был тем единственным, кто понимал его.