Качели, но не эмоциональные

Они встречаются крепкими объятиями на Адмиралтейской. На улице очень тепло, но не жарко, и оба одеты в шорты и футболки, для которых сейчас самое время. Антон и Арсений идут вдоль Невского проспекта до канала Грибоедова, где сворачивают в противоположную от Спаса на Крови сторону. Но перед этим они заходят в небольшой сквер перед Казанским кафедральным собором. Газон с цветами, десяток скамеек, невысокий, но милый фонтан посередине, и всё это на фоне собора, пол сотни колонн которого, создавая полукруг, будто бы обнимают весь сквер. Арсений чувствует, что обнимают и его. Он говорит, что, по его мнению, это самая красивая постройка Санкт-Петербурга. В стиле ампир, в стиле, который отражает римскую классику в сочетании с египетскими мотивами. С монументальной конструкцией, строгим линиями, но плавным рисунком и рельефом, чёткими формами и симметрией. Они идут вдоль канала, видят редких рыбаков, что пытаются что-то поймать, произносят вслух все свои мысли о невероятной архитектуре этого города. Через сорок минут прогулки Антон сказал, что им нужно перейти на другую сторону канала, и ещё на некоторое время они задержались на мосту, где Арсений не удержался и сделал несколько фотографий. По разные стороны моста открывались два абсолютно разных вида. Если встать лицом в сторону Невского проспекта, то можно увидеть несколько деревьев, удивительно растущих прямо у края набережной, десяток пришвартованных лодок, здания с зелёной и красной облицовкой. Если обернуться, то взгляду предстанет поворот реки, Кокушкин мост, и здесь уже нет деревьев или лодок, лишь однотонные персиково-розовые здания, обрамляющие канал. По словам Антона, они пришли в лучшую пышечную Санкт-Петербурга, а на вопрос, пробовал ли Арс пышки, тот ответил, что нет. Воодушевлённый Шастун придерживает мужчине дверь и заходит следом. В воздухе витает аромат выпечки и бочкового кофе, того самого, которым это заведение гордится (после своих пышек, конечно же). Антон заказывает два кофе и двеннадцать пышек на двоих, отказываясь от топингов и прося лишь посыпать пудрой, как обычно. Они еле находят свободный столик и быстро садятся за него, пока кто-то другой не успел сделать то же самое. Пышки тёплые, жирные, и если держать их двумя пальцами, то руки тут же начинают блестеть от масла. Но разве не в этом вся суть? За разговорами обо всём и ни о чём одновременно пышки съедаются за считанные минуты. Кофе тоже оказался очень вкусным, и Арсений мысленно поставил себе цель прийти сюда ещё раз. Может и не в ближайшие пару месяцев, потому что подобная выпечка перестанет приносить столько удовольствия, если есть её постоянно, но когда-то он обязательно сюда вернётся. Бывает, что даже после манящего и лёгкого с виду тортика уже спустя несколько минут ты жалеешь, что съел маленький кусочек, потому что, несмотря на воздушный крем и бисквитные коржи, тот оказывается гораздо тяжелее. С пышками всё совсем иначе, по крайней мере в этом месте. После этих, казалось бы, жирных колечек всё, что ты чувствуешь - это полную удовлетворённость этой жизнью. Антон и сам не смог разгадать секрет этого места и его выпечки, а потом решил перестать об этом думать, ведь главное то, что здесь хорошо. Выйдя на улицу, им показалось, что максимум, до куда они дойдут – это до соседнего здания. Сейчас просто хотелось лечь под одеялко и поспать, ну или съесть ещё пару пышечек. Однако у парня были свои планы. Они дошли до набережной реки Фонтанки и продолжили свой путь вдоль неё. Спустя почти пол часа Антон и Арсений дошли до Аничкова моста, который стал любимым маленьким мостом Антона по неизвестным даже самому ему причинам. Ещё через пятнадцать минут они пришли к Летнему саду, около которого можно найти знаменитый памятник Чижику-Пыжику. Кто упускает возможность загадать желание и попытать свою удачу? Правильно, никто. Они достали две монетки, каждый нашептал ей своё желание и, взявшись за руки, одновременно кинули их на маленький постамент памятника. Как в замедленной съёмке они долетели до плиты, стукнулись друг о друга, оттолкнулись, обе откатились на самый край, но уже спустя две секунды послышались два облегчённых выдоха: ни одна монетка не упала в воду. Попов и Шастун улыбнулись друг другу, намекая взглядом на то, что, что бы они ни загадали, оно обязательно сбудется. Однажды они вспомнят об этом дне, и им будет интересно узнать, чего же они тогда желали. Арсений тихо шепнул монетке: "Любить", а Антон – "Быть любимым". Свернув на набережную реки Мойки, Шастун сказал, что пышками этот день не ограничится. И раз уж показывать свои любимые места – то сразу все. Ну или почти все. Хотя бы те, что находятся не так далеко друг от друга, ведь показать Арсению одновременно набережную у моря и площадь Восстания не выйдет. Они заходят в булочную Ф. Вольчека под номером 91, одну из официально любимой сети пекарен Антона, и от одной атмосферы у парня загораются глаза, хоть тот и был здесь сотню раз. Он предлагает купить всего по чуть-чуть. Они берут розетку с лимоном, с клубникой, пару булочек со сливками, несколько эклеров, кусочек медовика, сметанника и тарта с чёрной смородиной. У Арсения тоже разбегаются глаза, и он, по совету Антона, берёт миндальное печенье, кексы и хлеб с с семечками, где семечек на самом деле больше, чем хлеба. Расплатившись, они выходят на улицу в надежде донести всё это до дома. – Может мы поедем к кому-то из нас? – Шастун не хотел, чтобы этот день так быстро заканчивался. – Предлагаю поехать ко мне. На метро должно получится быстро, как раз посидим с Оксаной и Есей, если ты, конечно, не против. Антон быстро соглашается и только и делает, что повторяет, что они обязательно придут в булочную ещё раз (а их в городе сотня) и попробуют красный бархат, буше, птичье молоко, чизкейки, круассаны, улитки с изюмом и корицей и всё остальное. Арсений уверяет его, что они обязательно вернутся, и лишь улыбается тому, как Антон восхищается этим местом. Снова вдоль реки они доходят до туда, где всё началось - станция метро Адмиралтейская. И вот они едут в вагоне метро в район, где живёт Арсений, где их с Антоном уже ждут Оксана и Есения.

***

Их первый поцелуй, по ощущениям, был далеко не первым. У Антона выдался непростой день на работе, а подчинённые Арсения будто бы пытались всеми силами вывести его из себя. Ближе к вечеру, немного не вовремя, у мужчины зазвонил телефон, и он, даже не посмотрев на того, кто его потревожил, резким движением отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху. Сам того не ожидая, в обычное слово "слушаю" он вложил всю агрессию, накопленную за этот день. Но на том конце провода сначала настало молчание, а потом Попов услышал очень тихий всхлип, который собеседник попытался скрыть. – Извини, что потревожил, я потом тогда как-нибудь позвоню, – и гудки такие "пип, пип, пип..." Арсений понял, что произошло, лишь спустя несколько секунд. Он быстро набрал номер Шастуна в надежде, что тот не будет игнорировать. – Да? – парень был предельно тихим. – Извини, что так вышло, я не хотел, просто непростой выдался день. У тебя что-то случилось? – Нет-нет, всё в порядке, – мужчина слышал, что нет. – Антон. Мы это обсуждали. Ты не грузишь меня своими проблемами, и если я спрашиваю, то мне действительно это интересно и важно. – У меня тоже сложный день. Хотел спросить, могу ли я к тебе приехать. – Да, конечно, приезжай, я буду дома где-то через час, – Попов быстро оживился, – Оксана с Есей уехали вчера в Омск на месяц, мы могли бы заказать доставку еды и открыть вино. — Я хочу пиццу и горячий чай. – Ну значит будет пицца и горячий чай, – Арсений говорил тихо, и весь гнев медленно растворялся, бесследно лопаясь крошечными пузырьками где-то под кожей. Спустя полтора часа они сидели на диване, время близилось к десяти, а коробка с пиццей наполовину опустела. Попов предложил парню остаться, а тот не смог отказаться. А ещё он не смог отказать Арсению, когда он предложил лечь спать на этом же диване. Мужчина прилёг на спину, а Антон пристроился у него на груди, горячо дыша куда-то в солнечное сплетение. И снова разговоры обо всём и ни о чём одновременно... В какой-то момент, когда парень плохо расслышал Попова, он посмотрел ему в глаза, почти не отрывая головы от чужого тёплого сердца, чьё биение краткими импульсами передавалось телу Антона. Их взгляды столкнулись, и Арсений просто приподнял голову, касаясь своими губами кончика носа парня. Шастун принял это как пробуждение к действию, резко ощутя потребность почувствовать эти прикосновения своими губами. Поцелуй лёгкий, медленный, немного наивный. Через пару секунд Попов снова коснулся маленькой родинки на кончике носа парня и аккуратно уложил его на свою грудь. Они продолжили свой разговор, будто бы и впрямь это был не первый их поцелуй, лишь пылающие щеки и ускорившее свой ритм сердце мысленно привлекали внимание к тому, что произошло. Вскоре они так и уснули, каждый думая о своём, но сводя мысли к одному и тому же.

***

– Приедешь ко мне? Я заказал стеллаж из икеи, тут инструкция с картинками, но у меня лапки. Хотя кого я обманываю, просто руки из жопы, – Антон разочарованно вздохнул. – Так, я сегодня на работе всего до двух, потом домой надо заехать, могу по пути еды какой-нибудь взять. Надо? – Возьми если хочешь, но я не голоден, – парень звучал слишком уж восторженно. – Хорошо, буду тогда где-то к трём. Утром Арсений решил не ехать на работу на своей машине, поэтому до дома он тоже добирался на такси. Быстрый душ, чёрные шорты, бежевая футболка, солнцезащитные очки, и вот он уже сидит за рулём своего автомобиля. Спустя какое-то время он всё ещё за рулём, но уже во дворе Шастуна. Хлопок двери, кнопка на брелке для автосигнализации, короткий двойной писк, одиночная вспышка фар, лестница у подъезда, приоткрытая дверь, шесть ступенек, кнопка вызова лифта, кнопка нужного этажа в лифте, жалостливый скрип, немного ожидания, снова жалостливый скрип, и наконец-то Попов тянется к ручке двери. Антон услужливо пропускает гостя в свою квартиру, дважды поворачивая замок. Мужчина думает, что Шастун выглядит слишком радостным для того, кто не может собрать стеллаж. Он проходит в зал, садится около груды деревяшек и берет в руки инструкцию. Арсений собрал всё за несколько минут... – Антон, ну как так? Тут же всё элементарно! Давай я научу тебя собирать мебель из икеи, – Попов закручивал последний саморез. – Да нет, не надо. Я не так часто же что-то покупаю. – Ой, я совсем забыл. Я купил вино, ягоды и коробочку конфет к нему. И прямо сейчас я понял, что я на машине, а значит – останусь у тебя? Ты не против? – Нет, – наоборот, Антону это играло на руку. – Пошли на кухню тогда. Розовое вино Асти. Как только вскрываешь бутылку, сразу можно услышать аромат, который наполнен тонами цитрусовых, спелого и сочного персика и нотками бузины. Попов аккуратно разлил игристое по бокалам. И теперь на языке ощущается необычно-легкий, чуть терпкий вкус вина, который достигается за счёт сочетания и смешения белых и красных сортов винограда. Клубника, черника и коробка конфет подошли сюда как нельзя лучше. Вино почти подошло к концу, и Антон с Арсением переместились в спальню, где было удобнее лежать и разговаривать. Мужчина рассказывал об очередном рабочем дне, а Шастун жаловался на неприятного клиента, на товар которого ему нужно было настроить рекламу. В один момент темы для обсуждения подошли к концу, и парень решил, что пора действовать. Он медленно поднялся на локтях и поцеловал Попова. Тот сразу ответил на действия парня, начиная выводить узоры на его спине. Шастун снял сначала чужую футболку, а затем и свою, и за секунду в голове Арсения что-то рушится. Парень решил не церемониться и запустил руку в шорты Попова, на что тот испуганно отполз назад. – Прости-прости-прости, – быстро зашептал Антон. – Надо было сначала спросить, поговорить. – Всё в порядке, просто... Очень неожиданно, и я как бы не против... Ну... Ну ты понял... Или не понял? Я не знаю, что я несу. Так. Хорошо. Мне страшно, и я не знаю, что делать. Что ты на это скажешь? – Если не хочешь, то просто прекратим, мне и так хорошо лежится. Если хочешь, то просто расслабься и говори, если что-то не так, – он мягко погладил мужчину по ноге, намекая на то, что Антону неважно, что делать. Антону важно – с кем. Арсений по новой привычке целует его в самый кончик носа, переходит к губам постепенно углубляя поцелуй, и парень понимает всё без слов. Но в движениях Попова есть некая скованность, резкость, чувствуется, как он боится всё испортить. Со стороны могло бы показаться, что это его первый раз, но ведь это не так. Просто он давно не влюблялся, и не уверен, влюблялся ли когда-то так сильно, что весь предыдущий опыт стирается мягкой тряпочкой, а в голове лишь белый шум. – Пожалуйста, не закрывайся. Я полностью готов, а ещё не против помочь тебе расслабиться. Ну и, конечно, если хочешь, то просто прекр... – Нет, – мужчина почти испуганно перебил Шастуна. — атим... Ну, нет так нет, – он лишь мягко улыбнулся и снова поцеловал Арсения. Антон аккуратно стянул свои и чужие шорты вместе с боксерами, провел руками по светлому торсу, испещрённому тёмными родинками, плавно переходя к ногам. Попов поочерёдно касался губами кадыка и ключиц, создавая поцелуями невидимый треугольник. Слегка прикусив кожу в районе солнечного сплетения, он тут же услышал тихий стон. Парень был в шоке и в восторге одновременно, ведь это была одна из его немногочисленных эрогенных зон, которую так ловко отгадали. Арсений тут же стал заметно увереннее в своих действиях, перейдя к рёбрам, пересчитываемым кончиками пальцев, а затем к соскам, по которым можно провести языком, а потом подуть, отчего по всему телу бегут предательские мурашки. Они снова целуются, с каждой секундой всё более жадно и пошло, будто бы впервые дорвались друг до друга. Однако Антон целомудренно касается чужого виска и укладывается на спину, подкладывая под поясницу небольшую подушку. Мужчина снова нервничает, но тут же успокаивает себя и берёт протянутые презерватив и бутылёк смазки. Слышится щелчок крышки, парень полностью откидывается назад и расслабляется, доверяя всё самое важное своему партнёру. Два пальца почти с лёгкостью проникают внутрь, Шастун ведь предупреждал, что готовился. Попов аккуратно достаёт их и вводит снова, добавляя третий. Параллельно с этим, он добавляет немного смазки на член Антона, начиная медленно и размеренно, в таком же ритме, двигать второй рукой. Вынув четыре пальца, отчего парень даже разочарованно простонал, и убрав руку с чужого члена, Арсений ловким движением раскатывает презерватив по своему. Он нависает над Шастуном, легко касается его губ, не глядя направляет свой член и входит единым, ровным и плавным движением. Антон сперва чувствует небольшой дискомфорт, который через некоторое время сменяется удовольствием, начинает гладить и царапать мужчину везде, до куда достаёт. Создаётся ощущение, что его руки на загривке, спине, груди и пояснице одновременно. Попову тоже хочется касаться парня, но он лишь старается удержаться на весу, чтобы не упасть. Ритмичные толчки, высокие стоны и низкие рычания, обилие поцелуев и красные следы от царапин, оставленных в порыве какой-то невообразимой страсти. Оба думали, что их первый раз будет медленным и нежным, и ведь так всё и начиналось, но позже стало понятно, что подобное – не для них. Шастун начинает вскрикивать, а Арсений – переживать, но второй вовремя понимает, что первому просто слишком. Всё слишком. Слишком хорошо, отчего закатываются глаза, слишком жарко, отчего на коже выступают капли пота, слишком близко, отчего просто ведёт, слишком напряжённо, поэтому он комкает бордовую простынь, оставляя на ткани заломы. Мужчина входит до предела и задерживается в этом положении, терзая губы Антона терпким, как гранатовый сок, поцелуем. Парень аккуратно отодвигает от себя Попова, укладывает его на кровать, потому что видит, как тот устал, и решает, что самое время для позы наездника. Остаётся лишь надеяться, что утром колени и поясница будут в норме. Они смотрят друг другу в глаза, пока Шастун совершенно пошло насаживается на член Арсения, привстаёт и снова садится. В таком положении у мужчины освободились руки, поэтому он начал надрачивать Антону в том же ритме, что и толчки. Парню понадобилось совсем немного, чтобы дойти до своего предела и, в очередной раз полностью вводя в себя член, он перешёл на гортанный крик, который отдельными обрывками раздавался по комнате. Попов ускорил движения своей рукой, параллельно подмахивая бёдрами, чтобы Шастуну было проще, и через несколько секунд сперма парня оказалась на его груди, белёсыми каплями стекая вниз. Он сжался на члене мужчины, отчего тот тоже не смог удержаться и кончил, откинув голову назад и приоткрывая рот в немом стоне. Обессиленные, но крайне довольные, они легли на кровать, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Антон быстро сообразил, что если он не дойдёт до душа сейчас, то потом он точно не встанет, поэтому, нехотя, парень сел на край кровати, прошептал, что сейчас вернётся, и медленно вышел из комнаты. Арсений дошёл до кухни, чтобы выбросить использованный презерватив, открыл окно, чтобы свежий воздух разбавил раскалённый, расправил постельное бельё и распластался на нём, вытягивая все конечности и ощущая полную умиротворённость. Шастун вышел из душа уже в одежде, сообщил о том, что в ванной висит новое полотенце и мужчина может взять любые бутыльки с полочки, и спросил, будет ли тот пиццу, потому что после секса у парня разыгрался аппетит. – Возьми мне "Четыре сыра", – бросил Попов, мысленно строя маршрут в ванную, по пути прерываясь на краткий поцелуй.