Чёрный змей

Гермиона сделала глубокий вдох. Ее ноги аккуратно ступали на сырую землю. К воротам тянулась долгая каменная дорожка, которая казалась ей бесконечной. Обычно унылый особняк казался ей пугающим. В голове отчетливо звучали последние слова Астории. Грейнджер тщетно пыталась рассмотреть хотя бы один намек в глазах Драко. Они становились с каждым днем только более хмурыми. Время он проводил наедине с собой, не позволяя никому приближаться к нему. Гермиона надеялась поговорить с ним во время перелета, но тот оставался по-прежнему холодным и неприступным. Сейчас он куда больше походил на самого себя, чем совсем недавно, когда клялся в любви и пытался избавиться от привычного холода. – Нам пора идти, – голос Гермионы прозвучал отстраненно, но в гробовой тишине он гремел так, будто она использовала заклинание. Драко молча проследовал к воротам. Девушке оставалось лишь гадать, что происходит в его голове. Он не собирался больше никогда возвращаться в Минор, ведь тот напоминал о смерти родителей. Если с Люциусом никогда не был близок, то смерть Нарциссы стала для него большим ударом. Не единожды он признавался, что мать приходит к нему во сне. Она протягивала к нему руки, за которые было невозможно ухватиться. Обычно прекрасная женщина иссыхала у него на глазах, становясь старше на добрую дюжину лет. На кустах расцветали алые розы. Их покрывал мокрый снег, спускавшийся с небес. Гермиона поежилась, вспомнив особняк Гринграсс. Ровно так же от внешнего мира его отделял невидимый обычному взору купол. Он возвышался над домом, не позволяя шуму проникать. Вряд-ли идея о его использовании пришла в голову Астории, которая искренне ненавидела родное поместье. Все вокруг казалось ненастоящим, но при этом излучающим страх и повиновение. Драко шел твердой и уверенной поступью, даже не осматриваясь. Он распахнул двери, впуская внутрь ледяной воздух. – Наконец-то! – довольно крикнула Пэнси, подбегая ко входу, – Мы устали ждать вас. Проходите внутрь, на улице холодно. Малфой проигнорировал ее заботливый жест и попытку помочь снять пальто. Он остановился посреди просторного холла. Пэнси заменила лестницу. Теперь она была сделана из чистого черного мрамора, переливающего в свете тысячи свечей, витающих у потолка. На нем была заметна огромная роспись. Клубящиеся тучи постоянно двигались, сменяя друг друга. Они сливались воедино, а потом расходились вновь. Позади виднелся слабо заметный светло-лимонный рассвет. Гермиона завороженно глядела на него. – Это идея Астории, – улыбнулась Паркинсон, заметив взгляд Грейнджер, – Она сказала, что видела подобную картину во снах. Провела несколько дней, работая над ней. Давно не видела ее такой увлеченной, но почему-то несчастной. – Она ничего не говорила нового по поводу видений? – стараясь говорить как можно спокойнее, уточнила Гермиона. – Нет, мне кажется, что она специально молчит. По крайней мере рядом со мной. Иногда я замечаю, как меняется ее взгляд, она начинает осматриваться, держаться за все, что оказывается рядом, будто боясь окунуться в видения с головой. Жуткое зрелище, но можно привыкнуть ко всему. – Да, ко всему, – пробормотала Гермиона, глядя Драко вслед. – Вы так и не поговорили? Я читала твои письма, но была слишком занята, чтобы ответить... – Не волнуйся, Пэнси. За время, проведенное с вами, я привыкла к холоду и безразличию. Единственным живым существом в этом чертовом поместье был Нарцисс, но и его многоуважаемый князь Тьмы утащил. Он просто не может находиться рядом с тем, что излучает тепло. – Слишком много света! Нам нужен полумрак, – раздался голос Драко со второго этажа. Следом громко хлопнула дверь. С потолка упал мирно плетущий паутину крохотный паук. Он поспешил укрыться в небольшом отверстии в полу, пока его никто не заметил. – Ты проделала колоссальную работу, Пэнси. Но я слишком устала, чтобы оценивать ее. Прости меня, я пойду в комнату. – Да, конечно. Попроси Тео и Гарри спуститься ко мне, нужно расставить столы и освободить место для трона. – Не забудь расстелить ковровую дорожку, Пэнс, – невесело хмыкнула Гермиона. Девушка так и не осмелилась постучать в дверь, за которой несколькими минутами ранее скрылся Драко. Она бы не смогла вновь посмотреть в его холодные глаза, отдающие мертвечиной. После того, как в его руках появилась бузинная палочка, Темный лорд стал напоминать ей призрака. Его кожа становилась не просто бледной, а почти прозрачной, серые глаза напоминали застывший хрусталь, и даже зрачки порой не двигались. Все прикосновения были механическими, смешными, застывшими. Обычно живые губы, двигающиеся в ехидной усмешке, замерли. Скулы заострились, состарив Драко на десяток лет. Бросив взгляд на портрет, висящий над лестницей, Гермиона отметила его невероятное сходство с отцом. Оставалось лишь отпустить волосы и надеть парадный костюм со старомодной рубашкой, чтобы между ними исчезли всякие различия. Только глаза Малфоя-старшего бегали в постоянном испуге, чего нельзя было сказать о его единственном наследнике. В комнате Гермиона нашла изумрудное платье, бережно сложенное на кровати. Подарок был оставлен никем иной, как Асторией. Она постаралась учесть вкус Грейнджер, выбрав наряд с не слишком откровенным декольте и огромным разрезом, которые так любила Паркинсон. В дверь тут же постучали. Оглянувшаяся девушка заметила Гринграсс. – Нравится? – вежливо поинтересовалась блондинка, проводя по волосам, заплетенным в изящную косу. – Если бы ты сказала вырядиться в наряд Мэрлина, я бы все равно не противилась. Я снова чувствую себя пленницей в этом проклятом доме. Только на этот раз шансов на спасение почти нет. У тебя снова изменились видения, не так-ли? – Нет. Гермиона резко обернулась. Она была уверена в противоположном ответе, ведь только так ей удавалось объяснить резко изменившееся поведение Драко. Как и обычно, Астория излучала спокойствие. Она гордо держалась, чуть приподняв подбородок, как и положено особе королевских кровей. Девушка аккуратно подошла к Грейнджер, надавливая ей на плечи и заставляя сесть на стул. Она обращалась с ней, как с любимой фарфоровой куклой, боясь ненароком разбить. Была в ее движениях и капля жестокости. Они оставались медлительными, но при этом слишком четко продуманными и слаженными. Грейнджер закрыла глаза и почувствовала, как по щеке стекает одинокая слеза. Она невольно вздрогнула, ощутив, что даже та была холодной, словно лет. Астория бережно отбросила назад отросшие волосы Гермионы. Она взяла со стола ножницы и стала обрезать кончики. На мраморный пол безвольно падали клочки светлых волос. – Верни мой прежний цвет волос, – произнесла Гермиона, наблюдая за легкими движениями Астории. Девушка на мгновение замерла, но тут же едва заметно кивнула. Она достала небольшой пузырек из тумбочки и вылила его содержимое на волосы Гермионы. Светлый блеск стал испаряться, поднимаясь в воздух и наполняя его едва уловимыми нотками кислого яблока. Грейнджер, не веря собственным глазам, провела по каштановым прядям. На ее лице заиграла улыбка. Одним взмахом палочки Астория заставила волосы завиться. Крупные пряди обрамляли ожившее лицо волшебницы. На щеках заиграл привычный румянец, а смертельная бледность стала оживать. Впавшие щеки уже не казались такими похожими на тонкий слой кожи, обтягивающий скелет. – Так и вправду лучше. Зря Драко заставил перекрасить тебя, – слова Астории звучали где-то далеко, будто они тоже были вне барьера, окружившего Мирор. – Ты не говорила с ним? – Нет. Он ни с кем не говорит. Решил, что Темному лорду положено хранить молчание вплоть до самой смерти. Что в его случае не должно произойти никогда. Гринграсс продолжала водить по волосам. Она ухватила лежащую на столе длинную шпильку. Ее острый кончик блеснул, словно кинжал. Гермионе показалось, что с него стекают капельки крови. Она тут же встряхнула головой, отгоняя жуткие мысли. Подняв глаза вновь, девушка заметила, что Астория смотрит в зеркало прямо на нее. – Увидела что-то? – Нет, – слишком быстро ответила Гермиона. Ее испуганный взгляд и дрожащие нотки в голосе не укрылись от внимательного взора Астории. – Ты спросила меня о видениях, когда вошла в дом. Почему? – Ты знаешь, почему, Астория. Как будто тебя волнует что-то другое. Он изменился. Ты говорила, что происходящие изменения в нем самом часто отражаются на судьбе, а вместе с тем и на твоих видениях. – Не понимаю, почему Драко не мог притащить в дом ведьму глупее, Гермиона, – голос Астории неожиданно стал холодным. Грейнджер попыталась встать, но руки девушки по-прежнему крепко сжимали ее плечи. Она приковано смотрела в зеркало и протяну тонкие пальцы к шпильке. – Видения действительно изменились. Я не знаю, что я вижу, это слишком... Безумно. Хотя кто из нас до сих пор в порядке? – Что ты видишь? – на секунду Гермионе показалось, что она не расстроится даже в том случае, если Астория прикончит ее в ненавистном Миноре. Девушка сидела в комнате, которая ранее принадлежала Нарциссе. Здесь она оставалась в последние месяцы, что проводила в поместье. Несмотря на то, что именно здесь женщина умерла, только тут сохранилось ее живое присутствие. Оно напоминало Грейнджер о том, что и в Драко есть что-то человеческое, а, значит, его все еще можно спасти. – Я ошиблась в прошлый раз. Драко не жертвует тобой, он умирает от твоих рук. . Согласись, это звучит куда логичнее, чем твой первый вариант. Он никогда не станет убивать тебя, ведь ни к кому не испытывает подобной любви, но ты... Гуманистка по своей натуре. Чертова гриффиндорка, которая никогда не станет соглашаться на неправильные чувства, способные погубить целый мир. – Что ты несешь, Астория? – злобно проговорила Гермиона, но закончить не успела. Ее шеи коснулся холодная сталь. Вены в отражении начинали покрываться мертвенно-голубым цветом, проникающим под кожу. Она казалась практически прозрачной. Гермионе показалось, что стоит лишь присмотреться, чтобы увидеть каждую жилку. Ее будто вывернули изнутри. Ни капли крове на шпильке не появилось, вся жидкость бурлила внутри. – Подумай о том, скольких ты убьешь, Гермиона. Сделай правильный выбор, – не своим голосом проговорила Гринграсс, – История о безумстве моей сестры заставила поверить в то, что проклята лишь она. Но порой я сомневаюсь, что девочка со страшными видениями достаточно нормальна. Гермиона вырвала из рук Астории шпильку. Та молча развернулась на каблуках и двинулась к двери. Сердце по-прежнему бешено стучало в груди. Грейнджер вытащила из волос сотню серебряных заколок. Кудри непослушно разбросались по плечам. Девушка взмахнула палочкой, применяя согревающее заклинание. Девушка аккуратно надела платье, поправляя тонкие бретельки. Оно казалось практически невесомым. Туфли на этот раз были куда удобнее. Гермиона на секунду поняла, что если ей придется бежать, то с большой долей вероятности она умрет от обморожения раньше, чем столкнется с Пожирателями смерти. На руке знакомо блеснул браслет, отражая пламя свечей. На этот раз его свечение казалось предательским.