Жестокий Принц

Придя в себя, принц недолго пробыл в состояние внутреннего покоя. Оборвав на половине речи докладывающего ему о делах Золотых плащей сира Лина, Джоффри повелел оставить его в покое. После он призвал к себе септона Рея и потребовал принести священную книгу Семиконечной Звезды. Месяц принц не показывался людям, заперевшись в своих покоя со старым другом, ведя беседы о вере. Лишь иногда наследника навещали члены семьи и ближайшие сподвижники, опечаленные нежеланием сира Джоффри ни с кем видеться и интересоваться положением дел в столице, списывая всё на восстановление после пережитого милостью Семерых покушения. В этот самый момент слабости своего прямого начальства, сир Джастин Байуотер, по прозвищу Железная Рука, отправил официальную жалобу Деснице на действия принца Джоффри в рамках выполнения своих прямых обязанностей, обвинив в коррупции. Сир Джаселин занимал должность офицера городской стражи ещё со времён прошлого командира Золотых Плащей, занимая важный пост командира гарнизона Речных ворот, в народе известных как Грязные ворота, одних из семи ворот Королевской Гавани. Этот человек происходил из младшей ветви своего дома и был слишком беден, чтобы получить рыцарский титул. Он достался ему только в качестве награды от короля Роберта за участие в подавлении Восстания Грейджоя: во время осады Пайка сей муж сражался храбро и потерял правую руку. На обрубке правой руки офицер носил искусственную железную десницу, за которую и получил своё прозвище. Сир Байуотер был единственным капитаном ворот, сохранившим свою позицию после трагической и скоропостижной кончины Яноса Слинта. Сир Джоффри Баратеон посчитал отвагу и честность Железнорукого достаточным основанием для занятия им важного поста, в ущерб привычной для принца политике фаворитизма, когда все ключевые должности раздавались по принципу персональной собачьей верности сыну Демона Трезубца. К сожалению для всей страны, поступок сира Джаселина в дальнейшем только сильнее убедил принца в занимаемым им позициям касательно кадровой политики. Десница Короля был вынужден инициировать проверку, ибо слишком весомыми звучали обвинения в преступлениях наследного принца со стороны его подчинённого. Среди Золотых Плащей пошли опасные разговоры, принца Джоффри там любили, но некоторые предпочли бы признаться в своих преступлениях, подставив сиятельное начальство, чем отправиться на Стену или в петлю. Сир Джаселин смог поднять бурю, но не каждая буря завершается штормом. Иногда это лишь пшик. Лин Корбрей не дожидаясь команды от принца, ушедшего в добровольное затворничество, принялся действовать. И действовал он со свойственной ему решительностью. Корбрей прилюдно оскорбил Железнорукого, да так, что однорукий капитан не мог не вызвать известного своей жестокостью и смертоносностью в бою мужчину на поединок. Побледневший от бессильной ярости сир Джаселин сказал хозяину Покинутой Леди, что у того нет чести, раз он решил принять вызов мужчины без руки. На что сир Лин, ничтоже сомневаясь, с насмешкой ответил, что тот по собственной глупости потерял руку, и даже будь у него их целых шесть, против Корбрея у него не было бы и шанса. С прискорбием, вынужден признать, в словах сира Лина была своя бессердечная правда. Покинутая Леди на глазах о собравшихся Золотых Плащей вначале отрубила Байутотеру правую руку по плечо, отхватив сразу плоть и сталь. Закричавший от боли сир Джаселин упал на колени, прижимая к груги вновь уменьшившуюся в размере десницу. Вернее, её остатки. Почти сразу же сир Джаселин лишился вслед за своей Железной руки и последней оставшейся, что упала наземь рядом с первой. После этого валлирийский клинок на глазах у воинов развалил предавшего принца офицера от горла и до пупка. На следующий день проводилась проверка Десницы, касательно вопросов о возможной коррупции. Из Золотых Плащей никто не поддержал обвинения бывшего главы Речных ворот. Расследование Джона Аррена скоропостижно закончилось, не найдя подтверждений коррупции, а сир Лин приобретёл репутацию человека без сердца и вернейшего пса принца. Сир Лин и сир Микель продолжили упорную борьбу преступностью, даже после формального признания своей победы. Вскоре дошло до того, что по улицам стало обычным делом встретить одноруких людей, среди которых было множество детей. Правая рука принца и фактически исполняющий обязанности начальника Золотых Плащей, сир Корбрей приказал без всякой жалости ловить ворьё и рубить руки. За первую поимку на воровстве страшно секли розгами на площади, на вторую резали уши, если уж человек попадался на преступление вновь… такому рубили праву руку. Люди же, даже с одной рукой и без ушей, решившие попытать счастье вновь, тихо пропадали в застенках тюрьмы, не доживая до суда. Дошло до того, что Лин Корбрей мог оставить кошель с золотом прямо на улице Блошинного Переулка, и вернуться за ним через неделю. И найти на том же самом месте, со всеми деньгами, до последней медной монетки. Впервые за всё существование столицы ворье было истреблено. Многие молились за здравие принца и его приближенных, хотя иные и попрекали в излишней жестокости, осуждая методы. Странные дела продолжали происходить в городе. Люди, громко выступавшие против действий принца и Людей Чести, стали получать вызовы на дуэли, где гибли. Известен случай, как сир Микель Рэдфорт за один день совершил целых три дуэли, убив сразу троих нобилей, громко осуждавших греховный образ жизни юного Джоффри Баратеона. Двое из рыцарей были родом из Простора, один из Королевских земель. Несколько богатых купцов зрелых лет, помнящих разграбление столицы людьми Старого Льва, и ненавидящие до зубовного скрежета всех, в ком течёт кровь Ланна Умного, бесследно пропали из своих домов, а их имущество вскоре растворилось в неясном направление. Их родственники, желавшие поднять бучу, вскоре также пропадали. По городу начали витать слухи о жестокой банде, способной зайти в любой дом. Так же множились слухи о призраках, забирающих тех, кто слишком грешно живут, или же выступают против принца Джоффри, которого хранят Семеро. Горожане метко прозвали казармы Золотой Стражи, куда тащили на допрос всех нелояльных принцу людей, Домом Смерти. Молодые юноши из простонародья теперь сновали по городу, с многозначительным видом вынюхивая всевозможные слухи, получая за это звонкую монету от сира Лина. В трактирах, принадлежавших Людям Чести, так же стали обращать внимание на застольные пересуды, и часто угощать дешёвым пивом посетителей от имени Джоффри Баратеона. В новосозданном борделе Мии Стоун, с лёгкой руки горожан названного Королевской Дочкой, шлюхи не только обслуживали клиентов, но и доносили на них. Разумеется, в описываемый период всё вышеперечисленное только зарождалось. Людям Чести ещё предстояло натренировать шпионов, научиться самим выискивать чужих доносчиков и вычислять недобросовестных слуг, но начало было положено уже тогда, первые месяцы после покушения на принца. Пусть вначале все несмелые шаги Людей Чести и Жестокого Принца вызвали лишь улыбку у Мастера над Шептунами и могучих лордов, принося мало действительно полезных знаний, со временем система превратилась в могучего зверя, с которой годы спустя будут считаться все. Однако до этого дня ещё было далеко. Даже самое длительное затворничество не может длиться вечно. В один дождливый день принц Джоффри наконец решил прекратить своё добровольное затворничество, и сделал это совершенно неожиданным образом. Однажды жители Королевской Гавани увидели их принца, в белоснежной рубахе с блаженной улыбкой идущего по улицам столицы, в компании всего нескольких Золотых Плащей. Обрадованные известием о исцелённом на седьмой день принце, уединившимся на пару месяцев в своей комнате с септоном, все желали увидеть осенённого благодатью принца. Галдящая толпа обступила сира Джоффри, и окажись там убийцы, они могли бы завершить начатое. Но все недоброжелатели были загодя выловлены лордом Варисом и самими Золотыми Плащами, а вокруг принца была обожающая, а не ненавидящая его толпа, и ему ничего не угрожало. Обрадованный таким вниманием, принц буквально осветился изнутри, расцветая улыбкой. Радостно размахивая руками, он смеялся вместе с горожанами, жал людям руки, что было немыслимой честью для простонародья, обнимался с добрыми женщинами. На волне всеобщей радости, принц Джоффри даже опустился на колено и поцеловал в животик одного из мальчиков, вышедших увидеть своего принца. Бегло ознакомившись с предоставленными отсчётами своих приближенных, сир Джоффри милостиво наградил всех отличившихся. После чего поручил сиру Лина продолжить волнения своих задач, по сути дела переложив на заместителя работу командира Золотых Плащей, а сам увлёкся тем, что сам именовал как “откровения”, а остальные назовут проповеди. Сир Джоффри Смелый собирал вокруг себя в казармах и трактирах толпы воинов, зачастую представленных восторженными юнцами, и вещал им о своих видениях, представшим ему в моменты забвения от ран. И так горячо вещал сын короля, в чьих венах текла кровь легендарного Ланна Умного, что люди ему верили. В своих речах принц признавался, что к нему явились Семеро, и сам Воин молвил ему: “Азм есмь ты”. Принц верил, что Воин возложил на своего избранного важную миссию по спасению всех добрых людей и повелел привести мир к процветанию. Джоффри Баратеон говорил о грядущих золотых годах своего царствования, уже именуя их “благими”, предрекая семь тысяч лет вечного здравствования для всех верных, не убоящихся зла. И пусть многие взроптали, были и те, кто поверил. Любовь к своему прекрасному принцу, принцу-воину, столь сладкоголосому и щедрому влёт завоевывала сердца молодых людей, подкупая один раз и навеки. Тогда были посеяны семена, что позже дали кровавые всходы. Мы дадим им множество имён. Вот некоторые из них. Джоффрианская Ересь, или же Свидетели Джоффри, в зависимости от точки зрения, стала очередным камнем, запущенным Жестоким Принцем в тихий омут Семи Королевств. Ныне положение этого течения андальской веры - большой дискуссионный вопрос. Есть декрет Верховного Септона 365 года от Завоевания, публично опровергающий учение о пророке Джоффри, как новой реинкарнации Воина, и призывающий всех честных прихожан учинять гонения против ереси, а септонам выявлять преступников против истинного учения Семерых и отправлять под суд мирской. В то же время, некоторые септы в Долине Аррен, Королевских землях, и части Штормовых и Западных земель достаточно лояльно относятся к “заблуждениям” некоторых своих прихожан, а среди части рыцарства и даже мелкопоместных лордов идея о Пророке Джоффри находит самый горячий отклик. Как правило, это бедные, воинственно настроенные мужчины, радикальные в своём мировоззрение, не терпящие полутонов. Этим они напоминают принца, избранного ими в качестве столпа веры. Свидетели Джоффри почитают сына короля Роберта Первого как пророка и новую ипостась Воина, явленную миру в сложную годину, дабы спасти истинных верующих и даровать им семь тысяч лет вечного благоденствия, после смерти. По мнению Свидетелей Джоффри, после достойной гибели их на Седьмом Небе ожидают семь по семь луноликих девственниц. После ласк храбрых воинов на новые сутки девы вновь становятся невинными, и в этом блаженном счастье, по верованиям почитающих Пророка Джоффри, они проводят положенные всем верным верующим семь тысяч лет. Эта молодая ересь неуклонно завоёвывает все больше и больше почитателей в наши дни, несмотря на мягкие запреты со стороны Звёздной Септы и Верховного Септона. Верховный Септон всегда с опаской относился к критике Свидетелей Джоффри, ввиду важности для многих фигуры самого Жестокого Принца в истории нашей державы. Отдельно стоит упомянуть важную для моей книге фигуру, впервые появившуюся на сцене большой истории именно в те дни. Это имя, что вначале звучало как ничем не примечательный шёпот на обочине эпохи, в будущем будет отзываться у всех вкусом пепла на языке. Лансель Ланнистер, старший сын младшего брата могучего верховного лорда Тайвина Ланнистера, Кивана Ланнистера, внешне целиком унаследовал черты древних Королей Скалы, что роднило его с принцем и родичем. Лансель Ланнистер был юношей красивой наружности, с характерными для рода Ланнистеров золотыми волосами и зелёными глазами. На фоне сира Джоффри, взявшего от Баратеонов богатырскую стать, Лансель казался маленьким, однако в целом юноша был строен и высок. Ранее Ланнистер служил чашником у самого короля, и мало общался с принцем. После начала проповедей принца, Лансель Ланнистер начал посещать их всех, не пропуская ни одной. Огонь принца нашёл своё дом в сердце юного львёнка, и в дальнейшем история ещё не раз вспомнит это имя. Это будет потом. Не первый год идут религиозные споры в среде духовенства о принятие Свидетелей Джоффри как отдельного ордена внутри веры в Семерых, и однажды это может произойти, или же нет. Подробно эту тему разбирает в своих работах септон Гвинир. Более заострять на этом внимание считаю излишним, и уводящим читателя в сторону. Мастер над Монетой, крепко затаивший обиду на Жестокого Принца, начал больше времени проводить с лордом Ренли. Пошли шепотки, что у владыки Штормового Предела появился новый могучий союзник. Мастер над Шептунами моментально в пику своему извечному сопернику, занял противоположную позицию, держась руки принца Джоффри. Однако даже тогда не появлялось и тени сомнений, что подобные союзы носят временный и ситуативный характер, обусловленный высокой политикой. Тихо и незаметно прошло несколько месяцев и Мия Стоун родила ребёнка. Девочка была здоровой и крикливой, с тёмными волосами и синими глазами, целиком унаследовав цвета Дюррандоров. Что к большому недовольству придворных не позволяло установить отцовство девочки. Ни сир Джоффри, ни сир Микель не поспешили заявить о своём отцовстве. Имя отца бастардки от бастардки так и осталось тайной для истории. Позднее Ния Уотерс, дочь Мии Стоун, унаследовала бордель матери, продолжив традицию. С её личностью связано много слухов и забавных историй, некоторые даже уделяют ей не последнее место в событиях 323 года, однако об этом позже. Принц уверенно возвращал себе боевые навыки, восстанавливаясь от травмы, параллельно верша проповеди. Вопреки опасений его свиты, сир Джоффри всё же вернулся к делам, начав вникать в отсчёты Золотых Плащей и составлять депеши. Казалось бы, всё немного образумилось, как вдруг вообразивший себя самим Воином принц влюбился. Укравшей сердце принца была леди Эллен Бисбери. Точнее, леди Эллен Фоллард, ведь она уже третий год была замужем за лордом Хальдоном Фоллардом. Увидев на приёме в честь удачной охоты Роберта Первого эту прекрасную леди, Джоффри Баратеон не смог устоять. Леди Эллен описывают как среднего роста шатенку с красивым отливом золотистых волос, ладно скроенную и приятную для глаза. А ещё чрезвычайно бойкую и смешливую. Леди Эллен была третьей дочерью лорда Бисбери, и потому ей выпала незавидная доля выйти замуж за шестидесятилетнего лорда Хальдона. Муж был старше невесты более чем на сорок пять годков, плюгав и откровенно жалок. Поговаривают, что лорд Хальдон Фоллард больше чем невесту любил считать медяки и олени. В таком случае, остаётся загадкой, для каких целей этот более чем зрелый муж взял в жёны юную кокетку, годящуюся ему в правнучки. Возможно, имеет место торговая договорённость с лордом Бисбери и общий денежный интерес, а леди Эллен пошла в довесок. У внука Тайвина Ланнистера, богатейшего человека Вестеросса, не возникло никаких проблем с ревностью мужа. Напротив! Лорд Хальдон будто бы остался доволен, когда принц сделал тому “подарок” в размере тысячи золотых монет, и милостиво закрыл глаза на шашни своей благоверной с юным златоволосым рыцарем. И тогда леди Эллен и принц Джоффри принялись строить любовь как могли. Получалось у них, надо признать, громко.