Посреди ночи

      Солнечный свет вынуждал от него скрыться, девушке это надоело и она открыла глаза: дорогое убранство в стиле рококо, большая роскошная кровать, несколько слуг с нарядами на выбор стояли перед Кассель. XIX век. Париж. Всё та же Кассель, но словно в другой жизни, со своей историей, родом и другой семьёй, сейчас, выбрав наряд, вышла прогуляться в сад со служанкой и близкой подругой Мари, с которой можно поговорить на любые темы подальше от лишних глаз.       — Вы уже готовы к сегодняшнему балу? — с явным любопытством спросила та.       — Я всегда готова, Мари, к чему столь примитивный вопрос? — стальным голосом произнесла Кассель.       — Извините мисс, я лишь хотела напомнить вам, что сегодня придёт Он.       — Кто «Он»?       — Тот незнакомец, о котором говорит весь Париж, если не весь свет.       — И что же говорит весь свет?       Словно процитировав людей в городе Мари пояснила: «Он словно не с нашей планеты: одет всегда безупречно, волосы словно шелк, а взгляд готов загипнотизировать, что, вероятно, и делает, ведь никто не знает его имени, но приглашен он всегда на грандиозные празднования в разных уголках мира и, что странно, всегда присутствует на них. Для него расстояние — не преграда, цель — всегда на ладони. Все девицы, как в трансе, следуют за ним, но тот не имел ни одной спутницы за все годы. Днем никогда не появляется, ведь он словно по волшебству…       — Все, хватит, я тебя поняла, — оборвала Кассель её. — Давай вернёмся.       Рассказ об «идеальном» незнакомце в глубине души заинтересовал девушку, но Мари больше служанка, нежели подруга, поэтому не должна видеть уязвимые места своей госпожи. Так твёрдо решила Кассель, но все же задумалась: «Посмотреть на него хочется, как бы не упустить, бал-маскарад всегда интригует».       День Кассель прошёл так же, как и вчера: с утра прогулка, после небольшое светское мероприятие, которое не утомляло, напротив, позволяло показать себя во всей красе. После такого отбоя от ухажеров, не было. Кассель — идеальный пример человека, взявшего максимум из всего прекрасного, что может дать природа. Возможно, она слишком самоуверенна для девушки, но никто и никогда ей этого не скажет, единственный, кто мог бы — ее отец, но тот души не чает в дочери. Ничего не запрещает, ведь она единственное, что осталось у него от покойной жены, оттого Кассель и выросла примером для подражания, воспитанной, истинной аристократкой с бледной бархатистой кожей, пахнущей весенними цветами; с каштановыми шелковистыми волосами и голубыми, словно ясное небо, глазами. Они были одновременно надменными, но в то же время притягательными, словно глубокое море, где на дне находилась истинная душа, открытая немногим, в частности, только самой Кассель. О любви девушка мечтала давно, создав в голове образ идеального мужчины из прочитанных романов и нарисованных в голове представлений. Да, внимание она любила. Отвергать любила, наблюдать за разбитыми мечтами любила, но жалела об этом. Влюбить в себя «неприступного» незнакомца проще простого, ведь цель на готовом блюдце у Кассель была всю жизнь. Никто не видел её слабой, зато она увидит всю вывернутую душу человека в маске сегодняшним вечером и… посреди ночи.