Посреди ночи

      Прошла неделя. Девушку лечили от лихорадки около трех дней, благо, успешно. Она так и не рассказала никому о причине истерики, отнекивалась страшным сном. Каждый вечер Кассель ложилась спать в надежде встретить Влада снова, оставляла открытым окно, рассматривала колье, рояль и тихо плакала. Ей не удавалось осознать, что это конец, такой резкий и непонятный. Чем она так обидела судьбу, что та столь жестока? Почему Влад так поступил, неужели все для него было игрой и иллюзией? Тоска переполняла Кассель изнутри, сжимала грудь, не давала дышать свободно. Помогали прогулки и отвлеченные беседы, хоть и все равно не эффективно. Отцу она ничего не сказала про «Алена», а он и не стал спрашивать.       На седьмой день стало чуть легче просыпаться, но воспоминания казалось гложили изнутри с новой силой. Она отправилась вместе с Амели на выставку картин с недавних пор известного молодого художника, который пригласил практически всех знатных персон. Настроение было на дне, но в надежде отвлечься, Кассель решилась, тем более не стоило показывать сильную апатию родным. По приезде в галерею девушка неспешно оглядела всех присутствующих, а вдруг…       Были разные люди: одних она знала в лицо, но вот других видела впервые. Выставка была лишь предлогом собрать всех людей высшего света, молодой и амбициозный художник явно желал обрести новые знакомства. Время пришло и для Кассель. Когда она рассматривала его картину, где была изображена девушка с алмазами вместо слёз, в спину ей тихо произнесли:       — «Искушение Аманды». Я встретил её в 17, когда та пыталась вывести на эмоции своего жениха: он не захотел приобрести для неё очередной домик у моря. Печаль от переизбытка средств спутника, которым та не знала цены, не знала на что ещё потратить. Вследствие этого горе фальшивое, как и слёзы. Искушение, чтобы заставить его чувствовать вину, как добродушно, правда? До сих пор помню лицо полное актёрского мастерства.       Девушка обернулась после «душераздирающей» истории и встретилась с ним взглядом. Молодой человек был будто весь из янтаря: волосы цвета, напоминающего камень, еле заметные веснушки около носа придавали самый невинный вид, далеко не по стандартам аристократии. Выделялись глаза, хотя были такого же оттенка, что и волосы, вернее, один, — второй-зеленоватый. Юноша весь походил на яркое солнце, в котором так нуждался уже неделю дождливый Париж.       — Очень занимательная история, вы мастер писать человеческое нутро и сразу замечать видимо тоже.       — Благодарю, отзыв столь прелестной миледи радует вдвойне. Я не представился. Брэм Олпер, а вы должно быть госпожа…       — Кассель. Кассель Нуаре, как вам угодно.       — Ваше имя… напоминает лёгкость и беззаботность, как в детстве.       — Ваш вид напоминает мне об этом, вы такой… яркий. Нечасто встретишь людей с подобной внешностью, а ваши глаза…       — Гетерохромия, да, отличие от других, но я хотел бы выделяться совсем иным. Действиями и эмоциями, что демонстрирую на картинах.       — У вас это получается, согласна, –сказала Кассель и снова вспомнила Влада. Её лицо резко переменилось.       — Кассель, а что вы скажете на…       — Извините, Брэм, мне не здоровится, вынуждена откланяться, — Кассель резко развернулась и ушла вглубь толпы и прошла через неё.       — Мы сможем встретиться снова? — крикнул вслед парень, но она проигнорировала вопрос.       Было невыносимо знакомиться с новыми людьми, во всех словах Кассель искала намёки и совпадения с Владом. Его голубые глаза и рядом не стояли ни с какими янтарно-зелеными. Она сама была готова зарыдать, но не алмазами. Девушка зашла в уборную, дабы умыться и привести себя в чувства. Подняв глаза и всмотревшись в свое отражение, стало противно.       — Тряпка! — бросила Кассель самой себе и брызнула водой в зеркало.

***

      Спустя несколько дней после выставки девушка гуляла с Мари по саду. Кассель вроде бы полегчало, она стала неспешно отпускать или делала вид, все же становилось на душе лучше. Отец встретил её возле цветущих плетущихся роз. Мари сразу все поняла и учтиво удалилась.       — Кассель, как спалось? Кошмары больше не тревожат?       — Хорошо, отец, спасибо, ты хотел что-то обсудить?       — Не то чтобы… у меня есть скромный презент. В честь твоих предстоящих именин я заказал портрет для тебя у одного известного художника. Писать, разумеется, он будет с натуры с сегодняшнего дня. Ты не против?       — Конечно, нет, отец это замечательно! Спасибо большое, — Кассель обняла его и уточнила:       — Он уже прибыл? Что там за карета?       — Должен был на час позже, возможно, хочет подготовиться, проанализировать мою великолепную дочь, уловить каждые детали её небесной красоты, — слегка загадочно, но уже не ново для Кассель сказал отец.       — Папа! Я сейчас откажусь!       — Моя милая Кассель, все слова любя.       И вот снова слова Влада отозвались покалыванием в сердце, но девушка не подала вида.       — Чтож, пойду встречу гостя, — желая закончить разговор, она ушла ко входу в сад.       Силуэты тоже приближались, все необходимое несли слуги, но маленький чемодан господин художник нёс в левой руке. Из-за солнца девушка жмурилась и долго не могла как следует разглядеть лицо, но силуэт казался знакомым. Вскоре подойдя ближе, она его узнала:       — Ты? Вы? –исправилась Кассель.       — Я знал, что мы еще встретимся, госпожа Нуаре, — слегка поклонившись в знак уважения, сказал Брэм.       Слуги оставили все необходимое и ушли, оставив их наедине. Молодой человек приготовил мольберт и краски, но отошел ближе к беседке, как бы рассматривая место в поиске лучшего ракурса. Взгляд упал на ангельскую девушку. Он слегка воспылал изнутри и загадочно улыбнулся своим эмоциям.       — Что ж, приступим.