Посреди ночи

      — Нет, не хочу, не стоит там… — Кассель решила покапризничать, показать Брэму, что подходит ко всему ответственно. На самом деле настроение после слов отца, так похожих на слова Влада, упало, и она просто решила вывести парня из себя. Внутри он был уже готов связать её, усадить и рисовать, чтобы не дергалась, но в итоге всего лишь вздыхал с улыбкой.       — Госпожа моя, ну почему бы не просто в беседке около цветущих деревьев?       — Почему же ты сразу не сказал? Вроде же видишь со стороны, Брэм, тянешь время?       Художник, который предложил это изначально, но был благополучно проигнорирован, усмехнулся.       — Хорошо, присаживайтесь, у меня есть одна задумка, — профессионально сжерживался Брэм и осматривал фон.       — Да, вот так, и руку держите около лица. Вы великолепны.       — Льстите, Олпер.       — Нисколько.       Кассель приняла позу, как и нужно было, пристально наблюдая, как Брэм разворачивает чехол с угольками для наброска. Затем он подошёл и наклонился к сидящей девушке, взял её руку и кончиками пальцев провел по бархатистой коже, после чего поставил кисть выше к лицу Кассель. Она сглотнула, смутившись, но тут же приняла прежний вид.       — У меня будет небольшая просьба, Кассель, надеюсь, не сочтёте за оскорбление.       — Я вас слушаю.       — Во время своей работы я бы хотел, чтобы все слуги покинули особняк, не поймите меня неправильно.       — Каким образом вам это мешает?       — Это как традиция, я не могу на достаточном уровне работать, все заказчики слышали такую просьбу от меня.       — Что ж, так и быть, в следующую встречу вы их не увидите.       — Вы просто чудо! Поверьте, в результате не разочаруетесь, — лучезарно улыбнулся парень и взглянул на Кассель. Та в свою очередь сделала самое серьёзное выражение лица. К счастью, солнце светило, но не сильно грело из-за прошедших дождей, поэтому комфортно было обоим.       — Расскажите о себе Брэм.       — Что же я могу вам рассказать?       — Тебе, — исправила его девушка. — Мы же практически одного возраста.       — Мне двадцать семь, а вам?       — Двадцать.       — Прелесть.       — Простите?       — Говорю, прелесть юности, это нужно ценить.       — Да уж… вы выглядите, как мой ровесник, право, я удивлена.       — Приятно слышать, а теперь прошу помолчать столь красивый ротик. Я сделаю зарисовку.       Кассель раскраснелась и не особо поняла, что за манера общения у него, но сделала вид, что так и нужно. Атмосфера слегка разгоралась, когда художник осматривал её с ног до головы. Только руки, дублирующие то, что видят глаза. Молчание было громким, Брэм пылал изнутри, такой шанс давался один на миллион, не каждый раз приходится рисовать с такой натуры. Движения угля были уверенными, как и сам художник, он лишь смущал Кассель, не привыкшую к такому пристальному вниманию в абсолютной тишине. Даже птицы перестали щебетать, не отвлекало ничего, но в то же время это «ничего» и не давало сосредоточиться. Первой не выдержала Кассель.       — Откуда ты родом, Брэм?       — Я родился и вырос в Амстердаме, миледи.       — Старый свет, строения там неописуемой красоты.       — Согласен, но чтобы показать себя миру, нужно идти к нему навстречу, поэтому я здесь.       — Звучит воодушевляюще.       — А что, Кассель, не хотели бы и вы сбежать от всего и всех?       — Что за вопросы?       — Просто интересно, сбежать ото всех так по-юношески.       Девушку задели его слова, ведь так говорил Влад с отнюдь не с юношеским мышлением. Брэм же после сказанного стал внимательно наблюдать за реакцией Кассель, было заметно, как ей это не понравилось.       — На каком ты сейчас этапе позволь узнать?       — Набросок готов, осталось самое кропотливое — работа красками.       — Вот и славно, продолжишь в следующий раз, — бросила Кассель и вышла из беседки.       Брэм растерялся и не успел ничего сказать. Да, на сегодня можно было закончить, но он не хотел отпускать её просто так. Быстро собрал принадлежности и побежал за ней.       — Миледи, что же вы убежали как от жениха на свадьбе? — он догнал Кассель, янтарные кудри растрепались.       — Не стала вас отвлекать, уже собрались? Славно.       — Мы же договаривались на «ты»?       — Никто эту договорённость не соблюдает.       — Я вас чем-то обидел? Только скажите.       — Нет, я просто…       — Кассель, неужели я не вижу? Мне не двенадцать лет, чтоб обижаться на капризы девицы.       — Девицы?! Вы кем себя возомнили, Брэм Олпер?! Да я сейчас…       Художник подошёл к ней ближе, отчего Кассель рефлекторно отступила и уперлась в ствол дерева.       — Что ты, Кассель? А? Закричишь? Вызовешь охрану и прикажешь выгнать меня с позором? У меня с твоим отцом подписаны бумаги, деньги за картину все равно перейдут мне, так давай её благополучно закончим.       Брэм провел пальцем по её шее и плечу, как бы обводя их словно на холсте. Девушка оцепенела и не смогла возразить.       — А впро-очем, я бы написал тебя и без натуры, вижу все изгибы в голове как вживую, — он говорил это протяжно, неспеша, наблюдая за каждым участком щёк, что алели от слов. Сказать, что Кассель была в шоке — ничего не сказать. Она открыла рот и не смогла вымолвить ни слова.        — Ахахах, — разлился по саду смех художника. Он отошел от неё на пять шагов, не оглядываясь назад.       — Кассель, видели бы вы свое лицо, право, всегда хотел подшутить так над кем-то. Видимо, перечитал романов, всегда хотел почувствовать себя в роли злодея.       — Ах, да вы… у меня нет слов. Не делайте так больше пожалуйста, я чуть ли не поверила.       — Непременно.       Послышались голоса, от которых Брэм вздрогнул и отошел ещё на несколько шагов от девушки; она тоже, только от дерева. Это были господин Нуаре и Жан. На лице у художника промелькнули неоднозначные эмоции. Он испугался? Вот мужчины подошли к ним, первым заговорил отец Кассель:       — Ну что, как продвигается работа?       — Господин, осталось самое главное — работа красками.       — Славно, Кассель рисовать одно удовольствие. Брэм, думаю вам было не тяжело.       — Вы безусловно правы, к тому же мы уже были знакомы.       — Вот как, почему не рассказывала, дочка?       Кассель улыбнулась.       — Ты же знал, что Амели меня с собой взяла на выставку.       — Ах, да, память моя память, уже не те года, да и работа. Кстати о ней, Кассель, давай отойдем.       Отец указывающим жестом показал девушке на тропинку сада, что ведёт к беседке. Они отошли совсем немного, если напрячься, можно было услышать разговор, что Брэм и сделал.       — …на три недели? Почему так долго?       — Дорогая, это вынужденная мера, Де-Гиз едет со мной…       — …ну конечно… да… зачем мне дополнительная охрана, я ведь не ребёнок, каждый наровится ведь меня украсть, правда? — ирония Кассель доносилась до всех.       Остальное услышать было трудно, да и самое главное парень уловил, улыбнулся своим мыслям и сделал самый невинный вид, после чего развернулся к Жану. До этого художник имитировал бурное действие в своём чемодане.       После того, как девушка вернулась к ним, то её лицо не выглядело особо расстроенным. Чего ей бояться, отец не в первый раз уезжал, но последний был, когда ей только исполнилось пятнадцать.       — Не желаете остаться на чай, Брэм? –спросил господин Нуаре, не для приличия, но с серьёзным выражением лица.       — Нет-нет, спасибо, я лучше поеду к себе. Завтра можем продолжить?       — Да, после обеда вполне, — ответила Кассель за отца и попрощалась с художником. Брэм уехал. В карете вспоминал момент у дерева и не сдерживал ухмылку.

***

      Кассель стояла на балконе, который выходил из комнаты возле её покоев. Звуки, которые издавали сверчки, и тёплый ночной ветер придавали ночи одновременно таинственную и приятную атмосферу. Вид открывался как раз на сад и то молодое дерево. Девушка невольно вспомнила заскок Брэма. Что это вообще было, она до сих пор не понимала, но ссылалась на то, что у каждого человека имеются свои странности. Благо её с ним ничего не связывает, закончит работу и разойдутся. «В следующий раз нужно будет ему показать с кем имеет дело, наглость никого до добра не доводила», — с этими мыслями девушка направилась прямиком в спальню. Как только она зашла, сразу услышала знакомый аромат… лилии. Кассель радостно подбежала и увидела большой букет её любимых цветов. Вдохнула приятный аромат и погладила кончиками пальцев нежные белые лепестки. Подумала на отца и уже хотела спуститься, чтобы поблагодарить, как вдруг… Кисть руки заныла, а главное спустя такой длинный промежуток времени, от этого Кассель испугалась и взглянула на неё: в свете луны, будто только что вырезанные кинжалом инициалы «V.D.» сочились кровью.