Deathbringer

      В воздухе ощущается запах цветущей сакуры. Кучи народа идут по своим делам, не замечая такой красоты. Шиноби возвращаются со своих долгосрочных миссий, готовые, буквально, упасть от усталости. Гражданские, решившие отдохнуть в пятничный вечер, находятся в самых разных "увеселяющих" местах - все те бардели, казино и бары точно не были пусты в эту ночь. Самая обычная деревня, сказали бы все те многие проезжие, находящиеся в Конохе.       Я вспоминал себя на головах Хокаге - мое самое любимое место в этой деревне. Отсюда видно всех и каждого, но особенно хорошо отсюда виднеются звезды. Иногда задумываюсь, как хорошо было бы быть звездой. Такой беззаботной и недоступной, но одновременно такой яркой и завораживающей своим неповторимым блеском. У звезд нет всей той суеты и рутины, в которой погрязли почти-что все люди современности, особенно живущие в таких крупных поселениях. Но самая главная особенность звезд - это, конечно, их смерть. Яркий взрыв звезды, знаменующий об окончании жизни, но и о начале новой.       Помню, как дети играют в шиноби, оно и понятно, ведь мечта каждого ребенка - стать им. Как хорошо, что они не понимают, что шиноби деревень - лишь жалкие пешки, которые слепо следуют за своим каге, как, например, шиноби Конохи поклоняются Третьему Хокаге - Хирузену Сарутоби, и Воле Огня. Хотя, что уж, и я был таким наивным дурачком, пока не узнал всю правду о том, что скрывает эта треклятая деревня.       На тот момент мне было 5 лет. Первый раз меня избили именно в этом возрасте. Один обезумевший пьяный мужик отпинал меня ногами в закоулке прямо за баром, в котором он пил дешевый спирт, обсуждая со своими друзьями тяготы его жизни. Первый удар отозвался хрустом моих ребер, учитывая тот факт, что я пытался сопротивляться. Второй удар выбил мне два молочных резца. Я почувствовал вкус крови во рту. Как оказалось позже, я откусил кусок языка от удара этого мудака. Третий удар пришелся мне в правый висок. Я потерял сознание. Очнувшись, я увидел свору собак, бегающих недалеко от меня. Медленно поднявшись, прикладывая при этом огромное количество сил, я поплелся в свой дом, находящийся на другом конце деревни.       Родителей у меня не было, как и остальных родственников. Хотя, как оказалось, они были, но просто не рискнули прийти и помочь мне. Кто знает, как сложилась бы моя судьба приди сюда этот старый безответственный извращенец и дал бы мне то, чего так не хватало. Простая человеческая доброта или забота были мне неведомы, но были такими желанными чувствами. Каждый вечер я ложился с мыслями о том, как я хочу себе семью. Братьев, сестер, маму и папу, всех! Хочу чувствовать любовь, милостливость, хочу, чтобы хотя кто-то мог понять и поддержать меня!       Как жаль, что все это оказалось лишь жалкими мечтами осиротевшего в младенчестве ребенка.       По достижении 7 лет я пошел в Академию шиноби, как и многие дети моего возраста. Меня определили в класс, так скажем, "уникумов", разные клановые и безклановые отпрыски были в предвкушении своих школьных лет, в течении которых они станут настоящими машинами для убийств и самопожертвования. Хорошо, что они, да и я сам, этого не понимали. Хотя, может быть это плохо? Кто знает.       Как бы то не было, за время Академии я понял, что это место окончательно загнивает. По крайней мере, лично для меня. Каждый взгляд, даже самый мимолетный, был пропитан ненавистью и презрением. Самое забавное, что я даже не знал, почему все так ко мне относятся. Да, не знал, и лучше бы не знал и дальше.       По окончании Академии меня определили в команду с Учихой Саске и Сакурой Харуной. Фриковатый мальчик с вытянутым лицом, черными волосами, цветом напоминающие густую смоль. Неплохое телосложение и высокое самомнение. Его семью вырезал его же старший брат. Наверное, то еще паршивое чувство. Почему вырезал, спросите вы меня? Потому что он был слаб. Не физически, но морально. Этот пучеглазый ублюдок расправился со всем своим кланом за одну ночь. Всех до единого, свою блядскую мать и отца, даже не задумываясь! Почему он это сделал? Потому что руководство Конохи сказало сделать так. Для чего? Почему? Зачем? Никто не знает. Сакура Харуно. Что о ней можно сказать? Не знаю. Все академические годы я играл влюбленного в нее дурочка, который только и способен, что бегать за этой фанаткой Учихи. О боги, как же это было позорно. Хатаке Какаши - наш сенсей. Человек, научивший меня буквально... ничему. Давно нелюдимый и замкнутый шиноби, потерявший своих друзей на войне не мог сосредоточиться на своей новой команде. Оно и к лучшему.       После неудавшегося экзамена на чуунина я принял решение покинуть это разрушающее себя поселение. Я долго не мог придумать, куда же мне бежать? Ответом стал друг и бывший сокомандник моего "родственничка" - Орочимару. Легендарный змеиный санин был отличным наставником, обучившим меня не только многим физическим вещам, но и моральным. Жалко, что пришлось его убить, но, так оно и должно было быть.       -Что ты там бормочешь? - прозвучал грубый басистый голос около моего левого уха. Оторвавшись от своих сладостных воспоминаний, я повернулся в сторону источника звука. Длинноволосый шиноби, волосы которого напоминали по цвету оникс, смотрел на меня с издевкой. Не был бы он тем, кем является, я бы не задумываясь воткнул бы кунай ему в горло, провернув несколько раз, вырвав кадык, чтобы тот испытал максимальную боль до того, как умереть.       - Все готово, пора приступать - кивнув, я осмотрел людей подо мной. Шиноби разных деревень заключили союз для борьбы с... нами? Вон там шиноби кумо разрубают белых зецу, а вон там ирьенины Конохи пытаются залечить раны своих товарищей, несмотря на уже приближающуюся смерть. А вот и все 5 каге, готовые отдать свою жизнь за то, чтобы наш план провалился. Цунаде, Ооноки, Эй, Гаара и Мей. Забавно наблюдать за ними отсюда, сверху, такие маленькие, но такие могучие одновременно. Я поднял глаза наверх. Медленно тянущиеся перьевые и кучевые облака вызывали внутри чувство умиротворения даже посреди этой кровавой бойни. Каждый миллиметр моего тела ревел от превкушения. Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза. Сотни тысяч взглядов пали на меня, когда я начал подниматься выше в небосвод. Сотни тысяч человек ужаснулись, когда блеск моих фиолетовых глаз дошел до них. Cотни тысяч человек хотели отрезать себе уши, чтобы не слышать того, что я говорю.       -Почувствуйте боль.       Сотни тысяч человек не понимали, почему в такой момент я принял решение сказать им что-то.       -Созерцайте боль.       Сотни тысяч человек оглядывались, смотря друг на друга, в надежде на то, что тот странный левитирующий юноша не причинит им вреда, хоть и понимали, что это невозможно.       -Примите боль.       Каге засуетились, начиная отдавать приказы то на отступление и перегруппировку шиноби, то на то, чтобы они атаковали меня.       -Тот, кто не знает боли, не может понять истинного покоя.       В лицах людей, находящихся снизу я видел страх, животный страх. Люди были готовы бросить все, предать каждого своего товарища, лишь бы не присутствовать тут, наблюдая за моими действиями.       -Я никогда не забуду боль, что я испытал.       Крик нескольких отрядов шиноби поразил мой слух. Я посмотрел вниз. Несколько довольно умелых солдат поднимались по статуе Гедо Мазо, над которой я был все это время. Я ухмыльнулся.       -Этот мир познает боль.       В рядах шиноби посеялась паника, каждый бежал кто-куда, никто не хотел оставаться на поле боя. Не сейчас. Не в тот момент, когда твое сердце бьется настолько быстро, что мир вокруг тебя замедляется. Не в тот момент, когда твои ноги не могут сделать и движения. Не в тот момент, когда твои руки, которые ты тренировал многие годы, не могли удержать кунай. Не в тот момент, когда в твоих глазах непроизвольно образуются слезы, а в голове так и крутятся прощания со всеми своими друзьями и близкими. Не в тот момент, когда причина всего происходящего улыбается.       Бегущие по статуе шиноби сделали прыжок в мою сторону. Каждый из них знал - если сейчас они проваляться, то их мир обречен. Обречен на муки? Обречен на страдания? Они не знали. Но они знали одно. Чтобы это не было, нельзя было этого допустить. И кто знает, чтобы произошло, если бы я был на пару миллиметров ближе к ним?       -Божественная кара.       Последнее, что услышали летящие ко мне шиноби. Огромными кучами солдаты разлетались по всему полю боя, при этом ничего не способные сделать. Каждый их них понимал - это конец. Я спрыгнул вниз. Оставшиеся несколько тысяч второсортных ничего не умеющих кусков пушечного мяса не представляли мне никакой опасности. Я смотрел на них - каге. Последние препятствия на моем пути. Потрепанная Цунаде, еле стоящая на ногах, Эй, который остался без руки, Гаара, вознёсший вокруг себя песочный щит и Теруми Мей, которая была погребена под грудой камней рядом с самым старым из их пятерки - Ооноки. Я улыбался. Улыбался так, как никогда не улыбался до этого. Так, как никто не мог улыбаться. Одновременно радостно и грустно, настолько завораживающе, что никто не мог отвернуть свой взгляд, но в то же время настолько устрашающе, что глаза сами закрывались, лишь бы не видеть этого ужаса. Каждый из них запомнил эту улыбку надолго.       Или... запомнил бы?