по нам дождем горьким весна плачет.

— Научи целоваться, — Лера с видом самым невозмутимым закрывает тетрадь с конспектами и смотрит на Алтана во все глаза, ожидая его реакции, которая следует незамедлительно. Парень хмурится, отрывая взгляд от очередного учебного пособия и окидывая ее таким подозрительным взглядом, словно бы никогда до этого и не видел. Словно они не живут третий год в одной квартире, решив, что снимать жилплощадь вместе будет гораздо удобнее, чем по отдельности. В общаге жить не хотелось, потому что сон у Леры чуткий слишком, а там и не знаешь, кого к тебе заселят. А Алтан, привыкший к нормальным условиям, которые общежитие не могло ему предоставить, был готов практически на все, лишь бы отыскать себе сносное жилье. По началу Лера боялась жить с ним — просто потому, что знала случаи, когда лучшие друзья оказывались ужасными соседями. То шумят, то носки разбрасывают, то просто становятся занозами в заднице. Макаровой очень не хотелось бы портить долгую — восемь лет это все-таки не шутки — дружбу из-за неудачного сожительства, но делать было нечего. Все-таки квартира, которую Дагбаев умудрился найти, была хорошей и располагалась близко к университету, что заметно облегчало им обоим жизнь. Да и мама настояла на том, что уж лучше ее любимое чадо будет жить с кем-то, кого вся их семья знает уже давным-давно, нежели черт знает с кем. — Ма, ну а если я попробую придушить его во сне! — бурчала тогда Лера, выслушав все доводы матери по этому поводу. Светлана на тот момент проела ей всю плешь разговорами о том, какой Алтан хороший мальчик, и что жить с ним Лерке будет в одно удовольствие. — Я живу с тобой всю твою жизнь, Лер! Думаешь, я бы не знала, если бы пыталась придушить кого-нибудь во сне за все твои годы? — женщина только смеялась над доводами дочери, не понимая, почему та все никак не хочет согласиться с ее точкой зрения. И продолжала день за днем начинать этот разговор, как будто знала, что Лера и сама уже практически решилась на совместное проживание с Алтаном. А Леркины опасения оказались глупыми — Алтан оказался не только хорошим другом, но и замечательным сожителем. Не нарушал ее личное пространство, не брал ее еду — а если и брал, то заранее спрашивал разрешения — не разбрасывал по квартире свои вещи и, что самое подкупающее для Леры, всегда терпеливо ждал, когда она освободит ванную комнату, хотя Макарова иногда могла зависнуть в ней часа на два, а то и больше. Проявляя себя как идеального друга — хотя Лера и знала об этой его стороне уже давно — Дагбаев всегда заботился о том, чтобы Лера успевала поесть с утра и взяла с собой перекус, а если она не успевала сделать последнего, то на карточке Макаровой тут же оказывалась небольшая сумма, чтобы та смогла купить себе что-нибудь в перерывах между парами. В начале было неловко — вообще-то, Лера и сама могла себя обеспечить, не зря же работала в ночные смены в местном пабе и в деньгах не то, чтобы и нуждалась, но, со временем поняв, что Алтана никак не переубедить — вот уж упертый баран, таких, как он, нужно еще поискать — решила перейти в наступление и периодически сама стала покупать другу какую-нибудь гадость, которую будущий переводчик обожал. Вскоре оказалось, что Алтан замечательно варит кофе и готовит разные завтраки, так что вскоре он стал полноправным хозяином кухни по утрам. На Лере же висела огромная ответственность — следить за тем, чтобы любитель забыть про все оставшиеся приемы пищи не умер с голода. Иногда было сложно — настолько, что приходилось чуть ли не мокрыми тряпками гнать парня на ужин и захлопывать перед его удивленным крышку ноутбука, напоминая о времени. В общем жили душа в душу. И Лера частенько посмеивалась над своей глупостью — и как она только могла подумать о том, что Алтан может быть плохим соседом. — Ч-что? — глаза Дагбаева, пожалуй, похожи на два шара для боулинга, нежели на глаза, из-за чего Лере сложно сдержать хохот. — Ну, научи меня целоваться, — бесстыдно повторяет она, вполне серьезно глядя на своего друга. — Ты сейчас шутишь? Лера даже жалеет, что не может в этот момент запечатлеть лицо своего друга, потому что такого удивление на этой безусловно красивой мордашке она не видела никогда до этого. И было это до невозможного смешно и забавно. — Ни капли, — все тем же серьезно-деловым тоном продолжает девушка, как будто предлагает план порабощения Земли, не иначе. Алтан трет переносицу, абсолютно не понимая, что в этот раз задумала его подруга. Они знакомы вот уже восемь лет, но за это время он так и не смог научиться понимать некоторые ее действия. Лера была непредсказуема, но от этого не менее прекрасна. — С чего такое стремление? — наконец удивление с его лица пропадает и сменяется извечным спокойствием и хладнокровностью, из-за которой Лера иногда думает, что ее друг высечен из мрамора, настолько безэмоциональным он был порой. — Не пойми меня неправильно, но мы знакомы с тобой уже кучу лет, и я что-то не заметил за тобой желания лобзаться с кем-то в зубы. — Мне практически двадцать два, Алтан! А целоваться не умею от слова совсем, — Лера отчаянно откидывается на подушки, закрывая глаза руками. — Не то чтобы и сейчас у меня есть особое желание, просто… Как бы это объяснить… — У тебя кто-то появился? — вдруг обрывает ее неуверенную тираду парень, иронично вскидывая бровь. — Нет! — тут же восклицает Макарова, смотря на него так, словно у него выросла вторая голова или третья рука. — Или да. Я не знаю! Просто Олег с четвертого курса позвал на свидание и я как-то не особо хочу упасть лицом в отходы. Сердце предательски колет — подумать только, Лера идет на свидание с этим перекаченным придурком в кожанке, который не расстаётся с сигаретой и своим долбанным кулоном в виде волчьего клыка. — О, тогда тебе и переживать не о чем, — не подавая вида, заключает Алтан и открывает пособие, даже не глядя на Леру. — Кто лезет целоваться на первом свидании? Алтану, вообще-то, не хотелось бы представлять нечто подобное, но почему-то не радужные картинки того, как какой-то там Олег целует Лерку все равно лезут в его голову. — А если на втором? — Вопрос тот же: кто лезет целоваться на втором свидании? Только невоспитанные придурки, которые ничего не знают об уважении к девушкам. — Алтан! — Да что? — парень смотрит на Леру нечитабельным выражением, и она даже не может предположить, что творится в его голове. Да и что творится в ее голове она тоже не может понять. — Он тебе нравится? Потому что если нравится, то нет никакой проблемы в том, чтобы он и учил тебя целоваться, Лер. Обычно это так и работает. Говорит он спокойно, удивляя самого себя, а в душе-то кошки почему-то скребутся так сильно, что то ли взвыть громко хочется, то ли грудину себе разодрать голыми руками. — Да не знаю я, — и снова устало вздыхает. — Он просто раздражает меня меньше всех остальных. Даже меньше, чем ты, а тут уже нужно удивиться, как будто Михалыч зачет автоматом поставил, — это, кстати, нереально. — Я просто, как уже говорила, не хочу налажать, чтобы Олег не подумал, что я дурочка, которая в свои годы ни разу не целовалась, понимаешь. Вне зависимости от того, на каком именно свидании. С чего Лера вообще решила, что Волков поцелует ее, остается загадкой не только для Алтана, но и для нее самой. Её действительно что-то такое практически не интересует, но и лажать не то, что бы и хочется. Все-таки Олег был крутым парнем, наверное, каждая на ее месте хотела бы, чтобы именно он забрал первый поцелуй, а Лерка, как настоящая дурочка, почему-то лезет к лучшему другу. — Тогда зачем тебе целоваться с тем, кто даже тебе не нравится? — Так, мамочка-папочка, прекрати читать мне нотации, — резко обрывает Лерка и скрещивает руки на груди, фыркнув. — Ты согласен или мне идти к Серому? Скорее всего так и сделаю, он-то мне точно не откажет, в отличии от тебя. — Я целуюсь только со своими девушками, Лер. Или на седьмом свидании. Пролетаешь по всем фронтам. Вообще-то Алтан соврет, если скажет, что не хочет целовать Макарову — хочет и причем уже давно. Иногда ему кажется, что ума у Лерки — не больше, чем у коалы¹, потому что за все эти годы не увидеть, что он по уши в нее влюблен практически невозможно. Похоже, что это видят все, кроме самой Леры. Уж как сильно он затрахался слушать шутки Вадима и Юмы по этому поводу — эти придурки-переростки в лице его старшей сестры и старшего брата Леры решили, что чувства бедного студента отличное поле для их подколов. И ладно Вадим — этот идиот вообще ничего всерьез не воспринимает, что ставит для Алтана ставит под сомнение их с Лерой родство, наверное, даже свою смерть тот бы воспринял как прикол и шутку, но Юма! Его умная, всегда серьезная и спокойная сестра, под каблуком которой находится весь бизнес их деда, Вадим и еще куча людей, может вести себя, как подросток! Уму непостижимо. И ведь Алтан совсем не сомневается в том, что виной всему дурное влияние Леркиного брата, ума у которого с горошину. Это утомляет, но признать того, что сердобольные старшие во многом правы все равно не может — он придурок, который не может признаться Лере в чувствах который год. Но вообще-то Алтан думает, что у него веская причина — вдруг Лера прекрасно видит, что он, как дурак, влюблен в нее, но прекрасно делает вид, что это не так. Наверняка он для нее просто друг — друг, влюбленный по уши. И Лера не хочет рушить их дружбу, отвечая отказом. — Ну и иди ты на свои седьмые свидания, — Лерка шутливо надувает губы, делая вид, что обижается, и картинно отворачивается от парня. — Не дуйся, Лер, — тот в ответ только улыбается и ей кажется, что она улавливает в его взгляде какое-то разочарование. — С Олегом своим будешь учиться. А Лера-то знает, что не будет. Не потому, что Олег не будет ее целовать, а просто потому, что сама не захочет.

***

— Серый, ну вот скажи, что со мной не так? — Лера с громким вздохом опускает голову на сложенные руки на стойке и отчаянно хнычет. — Я ему не нравлюсь, да? Сергей смотрит на нее, как на настоящую дуру, застывая на месте с холдером для кофемашины, и, кажется, собирается кинуть в девушку этим самым холдером. В кафе, где уже третий год работает Разумовский, играет спокойная мелодия из плейлиста парня, слышатся тихие разговоры посетителей и царит уют. Половина студенческих лет для Леры прошли именно здесь — Серёжа часто звал подругу к себе на смены, а та и приходила, захватив с собой конспекты, и часами сидела у стойки, захватив вкуснющий чай и что-нибудь сладкое для поднятия настроения. Пусть Лера и знакома с Разумовским вдвое меньше, чем с Алтаном, она все равно невозможно дорожит их дружбой — таких солнечных людей, как он, она никогда еще не встречала. Девушка часто думает том, как сильно она благодарна тому, что в одиннадцатом классе ей так и не смогли найти подходящего по росту партнёра для выпускного вальса, а преподаватель-организатор, желавший, чтобы все было сделано по красоте, позвал на помощь Лерке одного из выпускников прошлых лет — Разумовского собственной персоной. Удивительно, но Сергей стойко выдержал целый год мучений, ведь Лера ни в какую не поддавалась обучению и вечно топталась ему по ногам — настолько, что на сам выпускной парню пришлось надевать под костюм берцы, что сделало его настоящей фэшн-катастрофой, но Макарова оценила. Но даже там она умудрилась отдавить ему большой палец. — Ты нормальная? — возмущённым шёпотом практически кричит Разумовский, чтобы не привлекать внимание посетителей кафе к их проблеме. — Скажи, ты нормальная? — А что? — Лера немного приподнимает голову и печально смотрит на кусочек макового торта перед собой. Аппетита нет никакого, так что даже попытка поднять настроение сладким проваливается. — Может, Алтан видит, что он мне нравится, но это не взаимно, и он воспринимает меня только как подругу? Она не знает, как так получилось, что около четырех лет назад она, наконец, поняла — Алтан для нее не просто друг, которым она его всегда величала. И это, наверное, было самое страшное. Конечно, когда они виделись несколько раз на неделе, было легче — Лере было просто на протяжении нескольких часов делать вид, что никакие объятия с Алтаном, никакие его комплименты не заставляют ее выть внутри от отчаяния из-за факта дружеского контекста их взаимоотношений, а после, возвращаясь домой, давать себе волю и записывать плаксивые голосовые сообщения Сергею, какой Дагбаев невозможный и как сильно она любит его. Когда же они стали жить вместе, стало сложнее — находится в одной квартире с предметом своего воздыхания было невозможно. — Лера, ты дура, — констатирует Сергей, устало опираясь руками на стойку. — И Алтан твой дурак. Наверное, еще больший. Так сложно подойти и сказать: " Лера — самая лучшая девушка — Макарова, ты мне нравишься!». Но нет, лучше вести себя, как настоящие придурки и строить из себя друзей. Да из вас друзья такие же, как из меня с Юлькой! — Вы с Юлей другое! Вы так уверены в себе, что ни у тебя, ни у Пчёлы, не было ни единого сомнения в том, что вы нравитесь друг другу. Да и по вашему общению все было понятно! А тут… — Что «тут», ma chérie? Сергей знает, что Лера скажет дальше — подобные разговоры стоят у них в расписании дня каждую среду, четверг и пятницу, и каждый раз девушка говорит практически одно и тоже. Алтан не видит во мне девушку! Для него мы только друзья. Иногда Разумовскому хочется спросить, что творится в ее голове и откуда у Леры такая неуверенность в себе. По правде говоря он уже порядком устал постоянно пытаться убедить ее в том, что все ее доводы максимально ошибочны — обычно Макарова прислушивалась к другу, но, когда дело касается Дагбаева, она становится настоящей непроходимой дурой. Серьезно, сколько они знакомы и парень никогда не видел Лерку такой — влюбленности в себя она всегда замечала и старалась максимально тактично отшить того или иного парня, а тут, ни шага вперед к отношениям с Алтаном, ни шага назад к одной только дружбе с ним. Они буквально стоят на месте вот уже три года, и Разумовский никак не может пихнуть Макарову в сторону верного шага. Она просто его не слышит! — Алтан никак не показывает, что я ему нравлюсь! Он даже никак не отреагировал на то, что я с Олегом на свидание иду. Сергей протяжно выдыхает, устало откидывает голову и смотрит в потолок, как будто ждет какого-то знака свыше. Возможно разрешения надавать ей по шее, но это все же под вопросом. — Ты серьёзно? — парень разворачивает салфетку на приборах, лежащих рядом с тарелкой с тортом, невозмутимо пихает вилку в руки Лере и взглядом указывает на десерт. — Ешь давай, а то меня уже порядком раздражает твоя глупость — боюсь, этот кусок окажется у тебя на голове. Девушка только качает головой, задумчиво тыкая вилкой в мягкий бисквит. И Сергею кажется, что она тыкает этой вилкой в него, потому что такое отношения к столь восхитительному десерту он совсем не понимает. Да и Леру, если честно, в последнее время совсем не понимает. Согласилась же зачем-то на это свидание с Олегом, хотя он ей и не нравится толком. Пусть Разумовский и считает, что Волков и Макарова практически родственные души — одна и та же музыка в плейлиста, одинаковый стиль и повадки, да они даже сигареты одинаковые курят и пользуются одинаковыми жестами — для Сергея нет ни единого представления о их будущем. Вот стоит и думает, что они могли бы стать парой, а ни одной картинки в голове нет с Леркой и Волче на свидании. Вообще никак. И вроде кажется, что полярности у них одинаковые, а все равно все не то. Дело, наверное, в пресловутой физике. Разные полярности притягиваются, а одинаковые — отталкиваются. Сергей, пусть и недолюбливает этого цветочника, занявшего мысли его единственной подруги — только Юле не говорите, а то та считает себя самой главной подружкой Сережи даже сейчас, когда они находятся в отношениях — но не признать того, что партнера идеальнее для Леры просто не найти. Алтан слишком не похож на Леру — его вечные костюмы и эта пресловутая правильность, тошнотворная идеальность вкупе с очевидным обсессивно-компульсивным расстройством, чего стоит одна только повернутость Дагбаева на том, что гребаные ручки кружек должны стоять по направлению на север, иначе его реально начинает колотить — и это делает его некоторым заземлением для шумной и громкой Макаровой. Алтан и Лера умело заземляют друг друга и, пожалуй, это одна из основных причин, по которым Сергей считает их идеальными партнерами друг для друга. И он даже готов ближайшие кучу лет терпеть Дагбаева в качестве — прости Господи — Леркиного парня, если только это сделает ее счастливой. А терпеть Алтана Разумовскому сложно — до скрипа зубов сложно, вообще-то. И это отнюдь не громкие слова, каждый раз, когда этот цветочник-придурок попадается ему на глаза — чаще всего это происходит именно в кафе в его смены — Сергей думает, как бы не плюнуть ему в чашку с кофе. Пьет Алтан, к слову, только кофе и постоянно один и тот же, так что Разумовский уже подумывает убрать из перечня кофе гребаный американо, чтобы Леркина зазноба больше не появлялась на территории Серого. — Начнем с того, что Алтан заботится о тебе похлеще Вадимки, меня и Юли вместе взятых, — Сергей манерно загибает палец. — Поздно едешь домой? Такси уже вызвано цветочником. Забыла взять обед? Не переживай, деньги от этого же цветочника уже на карте. Плачешь из-за какой-нибудь фигни? Цветочник вытирает тебе слёзки своими брендовыми шмотками. Идиот какой-нибудь не может понять отказа? Патлатый уже вперед грудью бежит спасать тебя, представляясь твоим парнем. Лера, весь универ думает, что вы встречаетесь! — Он это делает потому, что мы друзья, — поясняет девушка, как что-то очевидное и путается в волосах пальцами. — Ну, а смотрит он на тебя, как на свои цветы. Серьезно, ma chérie, ты бы видела его взгляд, хотя, ты очевидно слепая — у него по глазам читается «Лера Макарова — лучшее, что со мной случалось, но я идиот, который столько лет молчит в тряпочку и пускает на нее слюни»! — Не неси чепуху, — отмахивается Макарова. — Просто признайся ему. — Чтобы получить от ворот поворот? — сокрушается Лера. — Отказ Алтана разобьёт мне сердце. — То, что через миллион лет вы, сидя перед телеком, будучи стариками с разными семьями, признаете, что в далекой молодости были влюблены друг в друга, но, как идиоты, проебались, тоже разобьёт тебе сердце, — ловко парирует Разумовский. — Нет ничего плохого в разбитом сердце! Намотаешь сопли на кулак и будешь жить дальше, потому что рано или поздно найдется кто-то, кто не разобьет тебе твое влюбленное сердечко. Тебе не сорок, чтобы переживать из-за неудачных отношений. Если так подумать, то не только влюблённости разбивают нам сердце. Мне вот отсутствие скидки на любимые шоколадки тоже сердце разбивает, и что? Я же не перестаю от этого их любить, правильно? — Я не хочу рушить нашу дружбу. — Да какую дружбу! Вы оба втрескались друг в друга по самые гланды, но все равно ведёте себя, как идиоты. Влюблённые идиоты. И это тоже разбивает мне сердце. Если подумать, все твои переживания разбивают мне сердце. Лера улыбается. Сережа хороший друг. И ей даже удивительно, что она влюбилась не в него. — Если откажется, что мы все в глаза долбимся и цветочник реально видит в тебе только друга, то свет клином на этом не сойдется. Поживешь, поплачешь и отойдешь. Найдёшь кого-нибудь другого — я же смог пережить твой отказ и нашел Юльку. Это не страшно совсем. Макаровой все еще иногда неловко становится, когда Сергей напоминает, что когда-то — совсем давно — был в нее влюблен, но она сказала, что между ними нет ничего, кроме дружбы. Это так странно… Говорить об этом сейчас, когда сама она оказалась на месте парня, а тот в свою очередь уже второй год счастлив с Юлей, звездой их универа. — И сама посмотри — разве мое признание разрушило нашу дружбу? Разве ты послала меня куда подальше? Нет! Мы просто поговорили и решили оставить все, как было — я больше не говорил о чувствах, а ты забыла о том диалоге. Что мешает вам с цветочником сделать так же, если вдруг он окажется лохом позорным, который промахает такую девушку? — То, что Алтан — не я. — Думаешь, он пошлёт тебя? Тогда он еще больший дурак. Да просто признайся ему и не насилуй мой мозг. Лера тяжело вздыхает. Ну, вот, она окончательно задолбала всех разговорами про Алтана. Словно прочитав ее мысли, Сергей тут же небрежно добавляет: — Я всегда рад выслушать тебя, ma chérie, но мы тупо топчемся по одному и тому же навозу уже который год. Это утомляет — я говорю тебе каждый раз одно и тоже и ты говоришь одно и то же. Мы топчемся по кругу и не приходим к одному и тому же выводу, — Сергей лукаво улыбается, и Макарова вдруг думает, что все девчонки вокруг точно млеют от этой улыбки. — Мне, кстати, очень обидно от того, что в этой ситуации ты ко мне не прислушиваешься. Вообще-то иногда парню кажется, что куда действеннее было бы запереть и Макарову, и Дагбаева в одном помещении на кучу часов и не выпускать в свет, пока они не разберутся в своих чувствах. Потому что их влюбленность видят уже все вокруг — как друзья Дагбаева — Сергею удивительно, что они у него вообще есть — так и все Леркины близкие. — Я не знаю, — Лера вновь отчаянно опускает голову на сложенные руки, отложив вилку. К десерту она так и не притронулась. — Так, Валерия Макарова! — громче, чем следовало бы, восклицает Сергей, забирает вилку и тарелку, отправляя кусочек торта себе в рот. — Ты признаешься своему герою-цветочнику, либо больше не появляешься в мои смены здесь, потому что видеть твои оханья и аханья нет уже никаких сил! — Но… — Возьми уже свои яйца в кулак и сделай то, что Дагбаев не сделает еще лет пять! — вилка с небольшим кусочком оказывается около рта девушки. — Подумать только, из-за него ты игнорируешь свой любимый десерт! Невозможно. — С точки зрения биологии я не могу взять свои яйца в кулак, потому что… — Чшшш, молчи и ешь. Как мы докатились до такого — я кормлю тебя с ложечки. — С вилочки, — с улыбкой поправляет Макарова, пережевывая торт, и все-таки забирает у друга тарелку с вилкой. — Перегибаешь. — Я знаю. — Юлька не поймет. — Юлька тебя не поймет, а меня поймет, — фыркает Сергей, качая головой. — В который раз я задаюсь вопросом, почему мы вообще дружим. Почему в реальной жизни нет кнопки заблокировать кого-то, чтобы глаза мои тебя больше не видели. Сергей закатывает глаза и подходит к кассовому аппарату, чтобы обслужить нового клиента. Тот только быстро тараторит что-то про зеленый чай и шоколадный десерт и не идет на контакт. Обычно Сергей старается разговаривать с клиентами не только по поводу их заказов — предлагает кучу всего, советуя свои любимые позиции из меню. Отточенное до идеала умение разбираться в людях давало возможность сразу определять того, кто всеми руками за диалог, а кто — как этот клиент — пришел за чем-то конкретным и не желал бы вмешательства в его молчаливый покой. — Хм… — задумчиво тянет он, выбирая позиции на компьютер. — Слышишь это? — Слышу что? — Лера хмурится, прислушиваясь. — Твой крик о помощи, — Сергей быстро отдает чек веснушчатой девчонке. — Ожидайте, скоро все будет готово, — и оборачивается к Лере. — Если бы ты могла меня заблокировать в реальной жизни, то через каких-то полчаса все равно бы разблокировала с просьбой о помощи. — Иди к черту. — Так Юльку еще никто не называл. Короче, Лерок, либо признавайся, либо забудь о бесплатных маковых тортах. — Они не бесплатные, за них платишь ты, — спешит напомнить девушка, закатывая глаза. — Так! Ешь и уматывай отсюда, ты меня утомила.

***

Лера медленно поднесла зажигалку к кончику сигареты и дважды чиркнула колесиком. Маленький огонь на мгновение озарил ее лицо, а после растворился в ночи, словно его и не было. Никотин горчит и заполняет легкие, даруя такое желанное успокоение. Девушка задерживает дыхание, глубоко затягиваясь, откидывается назад на стену обшарпанной панельки и закрывает глаза. С Олегом они разошлись минут двадцать назад — Лера попросила не провожать, так что Волков, хоть и долго противился ее решению, все-таки смирился и покорно ретировался, оставляя Макарову в тишине ночи в одном из привычных питерских дворов. Стоит признать, свидание было неплохим — хотя, с учетом того, что в делах любовных у Леры не было никакого опыта, сравнивать было не с чем — и после осталось приятное послевкусие. Олег рассказывал о своей группе, довольной известной в питерских кругах, дал послушать пару треков. Оказалось, что музыка была абсолютно в стиле Леры — этакий закос под Летова с намеками на Арию в некоторых куплетах. Она даже обещала прийти на ближайшее выступление, чтобы в режиме реального времени насладится музыкой Олега. И вместе с этим сказала, что все их последующие встречи будут проходить только под дружеским началом — в Волкове Лера совсем не видела человека, с которым могла бы построить хорошие отношения. И дело даже не в ее влюбленности в Алтана — она просто смотрела на Олега и видела себя и все свои негативные стороны, так что тут мимо. И снова ее голову посещает мысль о том, что Алтана вообще вряд ли кто-то сможет для нее заменить сейчас. Ни Олег, ни какой-нибудь другой парень, каким бы классным тот не был. Смотрит на дым, причудливо изменяющийся в свете фонарного столба, и задумчиво трет большим пальцем губы. Сидит на облезлой лавочке, кутаясь покрепче в кожаную куртку и думает, как бы ей поступить. Вызвать такси или позвонить Алтану, ведь таскаться по ночному Питеру у нее сейчас нет никакого желания. Со вздохом достает из заднего кармана свободных джинсов телефон и замерзшими пальцами набирает сообщение, решив, что лучше будет все же попросить Алтана —он говорил, что планов на вечер у него нет, значит, отвлекать его она точно не будет. Если только от просмотра его любимого сериала, но, как Лере кажется, это не станет проблемой.

Эй, не хочу отвлекать, но сможешь сейчас забрать меня? До дома идти как минимум минут сорок, а я чертовски замерзла

Медленно затягивается снова, морщась от попавшего в глаза дыма и стряхивает пепел прямо на свои ботинки. А Олег чего? Не провожает, такси не вызывает? Говорил же, никаких манер. Лера усмехается. Алтан такой Алтан.

Хотел, но я отказалась. Если не сможешь, я такси вызову, не проблема

Дагбаев просит адрес и обещает скорее приехать, чтобы Лерка не мерзла. Та только отправляет стикер с забавным котом и убирает телефон. Ее взгляд устремляется к арке в ожидании друга. На машине сюда он черт проедет, так что точно притащится за Макаровой во двор. Лера достает вторую сигарету и несколько раз чиркает зажигалкой. Газ кончается и попытки выбить желанный огонь становятся настоящим испытанием для ее нервов. Мысленно делает себе пометку купить новую, иначе точно рано или поздно расплачется из-за этой чертовой зажигалки, когда проблемы в универе и неразделенная любовь окончательно ударят по хрупкой нервной системе бедной студентки. Думает про Сергея и его ультиматум. Конечно, Лера понимает, что он всего лишь шутит, но и знает, что тот прав. Ей кажется что то, на что она решилась, разрушит окончательно их дружбу с Алтаном, но держать в себе уже больше не может. Уж лучше она в случае отказа попросит забыть об этом недоразумении, нежели будет мучаться еще кучу лет, думая, а что если. Силуэт Дагбаева появляется в арке спустя еще две сигареты и Лера, не докурив, выбрасывает бычок в мусорку, перед этим знатно вдавив его в подошву берц. Медленно встает с лавки и, дрожа, шагает к нему на встречу. Не от холода — хотя и это имеет место быть — а от дичайшего ужаса. И как она только могла решиться на такое! — Дурочка, — беззлобно бросает парень, тут же накидывая Лерке на плечи свое пальто, оставаясь в одном только пиджаке. — И Волков твой тот еще дурак. — Не мой он, — бурчит Лера, кутаясь в пальто. — Ты тоже сейчас замерзнешь. — Поэтому пойдем уже в машину. Не морозь мой зад, жестокая женщина. Лера улавливает какие-то холодные нотки в его голосе и замирает, не понимая, что вызвало у парня такую реакцию. Он недоволен тем, что она надела косуху в начале марта, когда снег еще толком не успел сойти? Недоволен ее походом на свидание? Макарова теряется, на месте замирая, и глупо смотрит в спину Алтана, успевшего уже отойти от нее на несколько метров. Сжимает замерзшие ладони в кулаки, закусывая губы. — Ты нравишься мне, — быстро тараторит, боясь, что любая заминка может подкосить ее уверенность в себе. — Вообще-то уже давно. То, как резко Алтан замирает, кажется забавным. Он не оборачивается, только стоит, как настоящая каменная статуя, и Лера думает, что сейчас парень просто пытается подобрать слова, чтобы как можно мягче отшить подругу детства. Лера думает, что запомнит этот момент навсегда. Нервно сжимает и разжимает кулаки, пока в голове шестерёнки крутятся так быстро, анализируя ситуацию, что она и сама удивляется. — Я просто… Э, Серый постоянно говорит, что это взаимно, что это очевидно, особенно для него, как для наблюдателя со стороны. И вот я подумала, что мне стоит сказать об этом, вместо того, чтобы целую вечность сидеть и думать: а что, если? Честно говоря, звучит как бред… — Макарова смеется от переизбытка эмоций и чешет кончик носа. — Вообще-то, ты можешь не думать о том, как бы помягче меня послать, а просто сказать, как есть, потому что… А знаешь, к черту. Пойдем в машину, а то заболеешь и что мне потом с тобой делать? И если вдруг… Лера теряется, когда Алтан вдруг резко оборачивается и смотрит на нее так, словно бы и видит впервые в жизни. В тусклом свете фонарей ей сложно уловить эмоции на его лице, так что никакой уверенности в том, что ее отошьют у нее нет. Да и в том, что взаимностью ответят тоже. — Если вдруг тебе будет некомфортно после этого жить со мной, то я съеду, — тут же продолжает Макарова. — Ты только скажи, окей? Я только найду новую квартиру и… Заявление о том, что Лерка может съехать, бьёт куда-то под ребра. Алтан вдруг сомнения все отбрасывает и в несколько крупных шагов сокращает расстояние между ними, обхватывая ладонями, бормоча отчаянное «к черту». Лера кажется ему какой-то нереальной в тусклом свете, но такой до ужаса красивой, что Дагбаев вдруг словно бы дышать перестает, мягко поглаживая холодные щеки большими пальцами, так, что Макарова чувствует некоторую грубость его кожи. Она, кажется, едва краснеет. Весь мир ее вдруг кружится, когда Алтан прижимается к ее губам, склоняясь к ней — разница в росте пусть и маленькая, но сейчас особенно сильно ощущается для девушки. Огромная волна тепла врывается в ее сердце, уничтожая все сомнения, которые могли только появится у Леры за все это время. И ей вдруг кажется, что она готова исчезнуть, когда парень проводит языком по её нижней губе, как будто бы смакуя этот поцелуй. Готова раствориться в нем. Как будто сейчас Лера читает огромное письмо и вся недосказанность исчезает, вытягивая на поверхность все те чувства Дагбаева, которые видели, пожалуй, все, кроме нее самой. Ему же хочется, чтобы время просто остановилось. Чтобы они вот так и остались стоять в фонарном свете в объятиях друг друга. И Алтану вовсе нет никакого дела до того, что на улице все ещё холодно, а он в одной только водолазке и пиджаке. Плевать, что он уже не чувствует пальцев от холода — главное с Лерой, главное рядом. Алтан отстраняется, но совсем на ничтожные миллиметры и только для того, чтобы прижаться лбом к ее. — Ты же… Ты же целуешься только на седьмом свидании, — сбившимся голосом шепчет Лера и кусает губу, перед этим проведя по ним языком. А он только ловит каждый ее тяжелый вздох, едва-едва улыбаясь, и думает, что прекраснее Макаровой все равно никого и никогда более не найдет. — Представь, что семь свиданий уже были, — ей вдруг становится необъяснимо весело от его заявления и Лера тихо хохочет. — Видишь? Ты подрываешь все мои принципы. — Как будто я виновата в твоих дебильных принципах. — Зато я не целуюсь с кем попало. — Эй! Мы с Олегом не целовались, — бурчит девушка и, поддаваясь порыву, целует Алтана в нос, перед этим прикусив самый кончик. — Хорошо, я сделаю вид, что мы уже были на семи свиданиях, только если ты позовешь меня на настоящее. — Пойдешь со мной на свидание? — тут же уверенно спрашивает парень, одной рукой потирая нос, опуская другую на ее талию, скрытую под огромным количеством одежды сейчас. — Хотя, я мог ведь и не спрашивать. — Я даже не знаю, хочу ли я сейчас назло тебе отказать или поцеловать снова. Алтан улыбается и решает выбрать сам, ведь оба варианта все равно окажутся верными. И целует ее еще раз, прежде чем быстро увести в машину. И, хотя на улице холодно, Дагбаев чувствует, как тепло заполняет каждую клеточку его тела.