Лилии

***

Когда захлопнулась дверь за последним на сегодня клиентом, солнце уже давно укатилось за горизонт и ночь стала полноправной властительницей города. Антон отложил все инструменты, снял надоедливые перчатки и, сидя в кресле, потянулся до хруста в позвоночнике. Последнее время спина безбожно болела, и причиной тому являлась многочасовая неподвижная работа, которую парень всё равно обожал всей душой. Димка ушёл пару часов назад, и сейчас Шастун остался здесь один. Вскоре свет в помещении погас, а тяжёлая входная дверь со скрипом захлопнулась. Майские деньки были довольно-таки жаркими, но вечером пропитанный цветочными ароматами воздух заставлял всё больше закутываться в толстовку. Парень в один шаг перепрыгнул несколько ступенек и чуть не угодил в лужу на ещё не просохшем после недавнего дождя асфальте. Он сделал несколько шагов от здания и развернулся. Тёплая, еле заметная улыбка затронула губы, когда Антон провёл взглядом по белым витиеватым буквам на чёрном фоне вывески. Тату-салон был когда-то для двух лучших друзей глупой, несбыточной мечтой, какие обычно бывают у мальчиков-подростков. Он запросто мог таковым и остаться. Но, как говорится, главное в жизни встретить правильных людей. Стас Шеминов был именно таким. Взял под своё крыло, обучил и здорово помог раскрутиться. Святой человек, а вообще неплохой друг. Всё сложилось слишком удачно, и иногда до сих пор не верилось, что такое чудо вообще случилось с ними. Прохладный воздух медленно заполнял лёгкие, вселяя умиротворение. Время близилось к восьми, когда Антон наконец насладился тишиной улицы и дошёл до мотоцикла, припаркованного на углу пятиэтажного серого здания. Юноша пытался отыскать ключи в, казалось, безразмерном кармане чёрной толстовки, и они издавали дурацкий звон вместе с браслетами, которые закрывали собой тонкие запястья. Мотор зарычал на всю улицу и, наверное, особо вредные старушки с первых этажей уже во всю закидывали его проклятиями с ног до головы. Но Шастуна это особо не волновало. Он буквально пылинки сдувал с новенького мотоцикла, на который так долго откладывал заработанные кровью и потом деньги. Антон любил скорость. На практически пустой трассе мокрый асфальт отражал блики фонарей, что завораживало и отбивало всякое желание останавливаться. Шлем и плотная ткань одежды не пропускали потоки ледяного воздуха или, по крайней мере, так казалось, потому что адреналин медленно заполнял собой каждую клеточку тела, пуская согревающие импульсы во все конечности. Дорога до дома заняла от силы минут двадцать. А в голову даже успела прийти мысль сделать несколько лишних кругов по району, но потом Антон вспомнил про время. Мама с братом будут явно не в восторге, если юноша ввалится домой поздним вечером и всех разбудит. Поэтому Шастун свернул в уже знакомый двор и припарковался около крайнего подъезда. Зажигалка и пачка сигарет оказались в руках как-то на автомате. Щелчок, и лёгкие уже наполняются никотином, а воздух вокруг табачным дымом. Парень курил не часто, а именно когда тяжёлые мысли не давали покоя. Не самый лучший способ, чтобы избавиться от них, но Антон знал только его. Успокаивает… Шастун потушил сигарету о край железной мусорки и быстро забежал в подъезд. Родная квартира встретила его теплом и вкусным запахом пирожков с корицей. Именно они почему-то всегда получались у мамы лучше всего. В комнатах было уже темно, и лишь из гостиной слышался приглушённый звук телевизора. Светловолосая женщина лежала на диване и, кажется, успела заснуть под очередную мелодраму, которую, наверное, крутят уже сотый раз. Легкими шагами Антон подошёл к матери и укрыл её пледом, чтобы та не замёрзла ночью, а потом выключил и телевизор. Уже в своей комнате можно было спокойно выдохнуть. Шастун переоделся в домашнюю одежду и принялся снимать аксессуары со своих рук. Любовь к кольцам и браслетам внезапно возникла классе в девятом, и теперь не надеть их — равно выйти на улицу голышом. За эти годы подобных вещиц накопилось достаточно в его коллекции, чтобы поместиться в нескольких больших шкатулках, которые занимали добрую часть письменного стола. Собственно это было не критично, потому что стол редко использовался хозяином по назначению и больше служил местом хранения. В одном из ящиков лежала целая куча блокнотов и альбомов разных размеров. Бывало, когда Антон чувствовал резкую потребность почеркать что-нибудь в них, и каждый раз из незамысловатых на вид линий постепенно складывалась полноценная красивая картинка. Так однажды он придумал уникальный эскиз татуировки, которая теперь покрывает собой всю правую руку. За этим занятием время летело со скоростью света. Когда Антон обратил внимание на часы, то стрелка на них стремительно близилась к двенадцати. Парень почувствовал резкую усталость: руки почти не слушались, а веки в момент стали неподъёмными. Выдернув из ушей наушники, Шастун нашёл-таки силы дойти до выключателя и погасить свет. Стоило только коснуться головой подушки, как сон сразу же охватил собой сознание целиком и полностью.

***

Будильник эхом прозвенел в ушах, отзываясь дикой головной болью. Последнее время мигрень мучила слишком часто. Наверное, причиной тому служило перенапряжение и вечные нервы. Скрывать свою усталость с каждым днём становилось всё сложнее, да и по внешнему облику становилось очевидно, что Антон не в порядке. Часы показывали восемь утра, а на экране телефона уже всплыло несколько уведомлений. Одно было сообщением от Димки, который хотел удостовериться, что вчера друг нормально добрался до дома. А вот имя отправителя последующих Антон не желал видеть совершенно. Ни имя, ни сообщения. Парень только поморщился и откинул мобильник подальше от себя, будто мог этим действием прогнать человека из своей жизни одним взмахом. К сожалению, это не работает так просто. Сегодня тот самый редкий выходной день, и Шастун уже ругал себя, что забыл отключить будильник. Он проворочался в постели ещё около получаса и пришёл к выводу, что уснуть уже не получится. Где-то в портфеле должна была заваляться пачка таблеток от головной боли, поэтому парень аккуратно выполз из-под тёплого одеяла и через несколько минут уже держал в руках заветный блистер с белыми маленькими капсулами, которых осталось всего две штуки. Надо поставить напоминание, чтобы потом зайти в аптеку. В квартире было тихо, только с кухни доносился приятный запах еды. По всей видимости, мама захотела порадовать своих детей чем-нибудь вкусным на завтрак, а сама уже убежала на работу. Об отце Антон предпочитает не говорить и не вспоминать. Это просто человек, который остался для всех в далёком прошлом и сейчас не стоил никаких переживаний. Несмотря на аппетитный вид оставленной мамой еды Антон решил ограничиться лишь чашкой крепкого кофе без сахара. Вообще он не переносил что-либо сладкое на дух. А сейчас так вообще даже смотреть на него не мог, потому что в голове сразу же всплывал её образ. В пачке оставалось ещё достаточное количество сигарет, и это радовало. Боже, хоть что-то способно сегодня не вызвать у Шастуна отвращение. Только вот он не успел сделать даже одну затяжку, как в одной из комнат послышался грохот. Парень понял, что дома не один. Да какого чёрта вообще? Не дают расслабиться в собственный выходной. Антон направился к комнате брата. Не то, чтобы он сильно переживал за этого придурка, просто интерес брал своё. Да и вообще, чего это гордость семьи не на учёбе? Когда дверь распахнулась, то перед Антоном открылась очень странная картина. Денис, запутавшийся в одеяле, раскорячился на диване в позе морской звезды и частично свисал с него, по всей видимости, пытаясь дотянуться до табуретки, где стоял графин с водой и стакан. Точнее стакана там уже не было, о его существовании свидетельствовали лишь осколки на полу. — Денчик, а че это мы не на парах? Неужели в коем-то веке решили учёбу заколоть? — облокотившись на дверной косяк, спросил Антон с усмешкой. И тут он столкнулся с янтарными глазами, которые были в точности такими же, как и у него самого. Наверное, именно эта деталь напоминала ему о том, что они всё-таки близнецы. Почему-то с самого детства люди вокруг не могли отличить двух братьев друг от друга, и им рано или поздно попросту пришлось смириться с этим. Хотя, например, Антон мог назвать, как минимум, десяток пунктов, по которым они отличались. — А ты чего не на работе? — не остался в долгу Денис. Младший всё ещё пытался дотянуться до посуды, но выходило отвратно. — Да ляг ты уже, несчастный, — сказал Антон, садясь на корточки, чтобы подобрать осколки. — Выходной у меня. Младший не стал особо вслушиваться в едкие комментарии своего брата и только ещё больше закутался в одеяло. Он чувствовал, как антибиотик перестаёт действовать, и озноб возвращается с новой силой. На самом деле, всё это было так не вовремя. На носу сессия, подготовка, а он даже с кровати встать не может. Дикая слабость одолела так, что и говорит-то он с трудом. Антон выбросил крупные осколки стекла в мусорное ведро, а сам вернулся к своему напитку. Но стоило только сделать глоток, как парень поморщился от этого ужасного вкуса. Остыл. Точно так же, как и когда-то полыхающий внутри Шастуна огонёк. Последние несколько недель прошли как в тумане. Что-то напрочь выбило его из колеи, а вернуть в норму оказалось непосильной задачей. Рвано выдохнув, Антон поставил чашку в раковину и направился в свою комнату, не забыв захватить со стола оставленную пачку сигарет. Решил, что покурит потом. Все лишние уведомления были удалены с экрана. Шастун не хотел вникать даже в их содержание, ведь знал, что там очередная чушь, которая попросту добьёт его состояние. Отправив Димке дежурное «всё в порядке», он получил предложение встретиться. Говорить честно, сейчас хотелось просто лечь в кровать и больше никогда не вставать с неё, но оставшиеся частички разума твердили обратное. Наверное, действительно нужно выйти куда-нибудь, развеяться и спасти себя от грядущего самокопания. Потом, конечно, Антон не раз успел усомниться в своей способности верно принимать решения, потому что вот уже который час Позов таскает его по торговому центру в поисках неизвестно чего. Как оказалось, у девушки друга скоро день рождения и срочно нужно выбрать подарок. Но Диме вечно всё не то и не так. Уж очень он дотошен в этом вопросе. — Поз, мы обошли уже всё и не по одному разу. Ты собираешься определяться или мне идти палатку разбивать, тут заночуем? — с мученическим взглядом спросил Антон. — О! — воскликнул вдруг Дима, кажется, даже не заметивший реплики друга. — Мы ещё в ювелирке не были! Точно, как я сразу не додумался. — Действительно… — тихо проговорил Шастун и всё-таки поплёлся следом. В итоге через час они уже сидели в местной кофейне. Народу было совсем немного, а заскучавшие официанты радостно оживились, когда вошла парочка новых посетителей. Позов всё рассматривал блестящее на солнышке украшение, каждый миллиметр которого так и твердил об его утонченности и изящности. Парень то хмурился, то улыбался, то просто задумчиво вздыхал, а главное с момента покупки не произнёс ни слова. — Да оставь ты этот несчастный кулон в покое, — не выдержал Антон, всё это время изнывающий от скуки. — Это не просто несчастный кулон, Шаст, — укоризненно произнёс Позов. — Между прочим, цветок лилии в Древней Руси символизировал чистую любовь, дурья твоя голова. Тем более он любимый у Кати. Так что это идеальный подарок. — Я не спорю, но можешь ты его уже убрать. Дима вздохнул, но бархатную синюю коробочку закрыл и положил в портфель, стоящий на диванчике рядом. — Че это ты сегодня на нервах весь? — сделав пару глотков кофе, спросил он. И правда. Почему? Наверное, потому что последнее время жизнь катится куда-то по наклонной. День ото дня депрессивные мыслишки заглядывают всё чаще. И этот факт Антона действительно раздражает. Он ненавидит, когда его эмоциональное состояние подвергается чьему-либо влиянию. — Это из-за Иры? — Диму молчание друга не устраивало. — До сих пор не понимаю, почему она поступила так, — он почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и попытался взять себя в руки. — Не понимаю, что я сделал не так? Где налажал? Позов с тоской и сочувствием посмотрел на Шастуна. Тот и правда последнее время выглядел не очень, хотя и старался всем своим видом показать, что в порядке. Ничего не в порядке. Кажется, он даже потерял немного в весе и стал ещё бледнее, чем обычно. — В той ситуации не было твоей вины, Шаст, — начал друг. — Ты не виноват, что она оказалась мразью. — Я ведь реально любил её… Влага, скопившаяся на нижнем веке, застилала собой всё вокруг. Однако Антон не спешил убрать её, до последнего старался держаться и не показывать свою слабость. Он, конечно, доверял Димке, вернее только ему. Теперь уж точно. Но взваливать на близкого человека свои проблемы не хотелось совершенно. — Тох, ну всё наладится. Пройдёт время и легче станет. Антон выдавил из себя что-то наподобие улыбки и чуть поднял голову, чтобы противные слёзы закатились куда-нибудь обратно. Он решил, что не будет портить другу настроение своими истериками, и поспешил вновь натянуть на себя маску жизнерадостного человека. Вроде получилось. — Конечно, братан, ты прав. Чего это я из-за девчонки какой-то… Лучше расскажи, где праздновать-то будете? — быстро сменил тему Шастун. Позову оставалось лишь бросить на него недоверчивый взгляд. Но подвоха он вроде не заметил, поэтому начал увлечённо рассказывать про сюрприз, который планирует устроить Кате. Дима активно жестикулировал руками, глаза его горели, и Антон был рад, что хоть у одного из них на личном фронте всё прекрасно. Домой Антон вернулся поздно. После прощания с Позовым, который поехал помогать матери на дачу, он ещё несколько часов бродил по улицам города, заткнув уши наушниками. Количество сигарет в пачке в разы уменьшилось за один этот вечер. Ничто не могло заглушить дурацкий поток мыслей в голове. Наверное, Шастун делал что-то не так. Весь месяц прошёл, как в тумане. Словно парень застрял во временной петле, где каждый новый день был похож на предыдущий. Это удручало ещё больше. И вот сейчас он снова лежит на своей кровати и рассматривает потолок, который всё такой же однотонный и скучный. Как моя жизнь. Пронеслось в голове. Телефон вдруг завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Антон лениво перевернулся на бок и даже не удосужился встать за мобильником, только дотянулся за ним рукой. На экране высветилось сообщение от контакта «Любимая». И почему он до сих пор не переименовал её? Хороший вопрос. Мысленно парень отмечает это и всё-таки решается прочитать смс. В окне с перепиской куча непрочитанных сообщений. Антон пролистал их с самого начала, мельком цепляясь глазами за текст. Какие-то жалкие извинения, слова о том, что такое больше не повторится и всё в таком духе. Шастун не верил. Теперь нет. Доверие хрупкой вазой разбилось однажды на мелкие осколки, которые больше, увы, не склеить, как бы кто не старался. Потерял однажды — потерял навсегда. Антон около часа листал переписку с бывшей девушкой. Она частенько отправляла ему фотографии, когда занималась чем-то: готовила, сидела на скучных парах, читала или просто бездельничала. И Шастун каждый раз чувствовал тех самых бабочек в животе и дикое желание быть рядом с ней. Теперь же всё это с треском разломалось. Остались лишь воспоминания, приносящие одну сплошную боль, а вместе с тем и разочарование. Юноша не особо оценил раскаяние девушки и, не забыв напомнить ей, чтобы успела собрать вещи из его квартиры до следующих выходных, практически не задумывался, когда нажимал на кнопку очистки их диалога. Для себя он решил, что уже не вернуть былое. Хотя осознание данного факта стало далеко не лёгким испытанием. В десятом часу пришло сообщение от брата. Антон сначала думал просто забить, но через некоторое время шумно вздохнул, отложил блокнот с карандашом и нехотя поплёлся в соседнюю комнату. — Чего тебе, малой? — сложив руки на груди, спросил Антон. В комнате у Дениса было очень душно, и царил полумрак. Единственным источником света являлась небольшая лампа, стоящая у изголовья односпальной кровати. Куча книг, которые, казалось, были абсолютно везде, говорила о любви младшего близнеца к учёбе. Этим он здорово отличался от Антона, ведь в отличие от него после школы сразу же поступил в ВУЗ на бюджет. Конечно, старший даже не ставил перед собой такой цели, но мама почему-то всё равно порой находила повод сделать на этой теме акцент. — Тох, я долго думал… — Не удивил, — усмехнулся Шастун-старший. — Да послушай ты, — пробубнил Денис. — В общем, хотел попросить тебя об одолжении. — Воды чтоль принести? — Да нет же, — младший старался не показывать своё раздражение, так как находился сейчас не в том положении. — Как видишь, мне сильно нездоровится. Температура не спадает, тело ломит, встать не могу… — Ближе к делу, — уже серьёзнее произнёс Антон, не понимая, к чему тот клонит. Денис же всё не решался озвучить свою просьбу, боясь бурной реакции брата. Но, с другой стороны, он не так уж и часто его о чём-то просил, поэтому вероятность положительного исхода всё-таки имела место быть. Поправив очки, сползшие с переносицы, младший продолжил: — Да сессия у меня скоро. Пропуски вообще сейчас некстати. Да и материал упускать не хочется, ведь потом разбираться долго очень. Хотел попросить, чтобы ты сходил за меня недельку. Антон не поверил своим ушам. Он решил ещё раз прокрутить в воспоминаниях услышанное, и полоску загрузки над его головой практически можно было увидеть. Подумав ещё немного, решил, что Денис либо рехнулся, либо окончательно рехнулся, потому что понять неправильно такие слова старший не мог. Хотя в душе надеялся на это. И как вообще брату такая мысль в голову прийти могла? Последний раз они проворачивали такое классе в пятом, когда ещё общались более или менее нормально. Но сейчас неужели Ден действительно рассчитывает на согласие? Либо это крайняя степень отчаянности, либо этот идиот настолько помешан на учёбе. Антон склонялся ко второму. — Братан, ты перегрелся что ли? — с остатками надежды в голосе спросил старший. — Я абсолютно серьёзен, — ответил Денис и закашлялся. Всё-таки говорить было тяжело. — Не-е, Денчик, я пас. Разбирайся со своими проблемами сам. Тем более с такими. Антон быстро ретировался из Денисовой комнаты, чтобы не наблюдать его моську, давящую на жалость. Признаться честно, Шастун даже удивился такой глупой мысли, пришедшей в голову близнеца. Даже если он согласится на эту авантюру, то их же раскусят в мгновение ока. Одни татуировки чего стоят. Как за пару дней они могут возникнуть из ниоткуда. Ладно бы маленькая какая, но нет. Антон и сам-то сбился со счёту, сколько их у него. Короче полный бред. С такими мыслями юноша погрузился в сон, не обращая внимание на толику жалости, скребущую где-то внутри. Только вот нормально поспать в, между прочим, законное воскресенье ему никто не дал. В четыре утра Денису стало совсем плохо, и пришлось вызвать скорую. За те полчаса, что она ехала мама успела не поднять на ноги разве что мёртвых. Хотя, наверное, дай ей ещё минут десять, и те бы повыскакивали из своих могил. Полная черноволосая женщина в медицинском халате долго ворчала и возмущалась, почему не вызвали доктора раньше. А потом врачи увезли младшего близнеца в больницу с пневмонией. Удивительное дело, как он вообще умудрился её заработать. Остаётся только гадать. Когда весь этот балаган закончился, стрелка часов медленным ходом близилась к цифре шесть. Сон как рукой сняло, поэтому сейчас и мать, и сын сидели на кухне с чашками чая. Точнее Антон сидел, а Майя Львовна семенила туда-сюда, нервно теребя в руках кружку. — Ма, да ничего с ним не случится, — вздохнул парень. У него, кажется, уже голова кругом шла от хождений матери. — Тошенька, а если ему ещё хуже станет? А если он проголодается? А если… — Сама же знаешь, там же куча врачей и медсестёр. Они то уж точно проследят за всем. — Ты прав, ты прав, сынок. Но всё равно сердце у меня не на месте, — причитала женщина. Майя Львовна наконец села за стол и сделала несколько больших глотков горячего напитка. Потом она перевела свой взгляд на сына и с еле заметной улыбкой на лице рассматривала его профиль. — Какие же вы у меня всё-таки разные. А ведь близнецы, — тихо заметила женщина. Антон только погладил её по руке, улыбаясь в ответ. Изумрудные глаза матери всегда такие живые, улыбающиеся, и юноше оставалось только догадываться, что у самого на самом деле такие же. Некоторые пряди пшеничного цвета волос приобрели серебристый оттенок. Это единственное, что выдавало возраст женщины, так как для своих лет она выглядела всё равно прекрасно. На кухне она не стала задерживаться долго — усталость брала своё. Недавняя ночная смена на хлебозаводе, где работала Майя Львовна, забрала все силы. Чай успел остыть, когда Антон осознал, что давно сидит в одиночестве. Последнее время омут мыслей затягивал в себя глубже и глубже. Когда его жизнь успела превратиться в такой предсказуемый сценарий: «дом — работа, работа — дом»? А ведь ему всего двадцать. По ту сторону окна ртуть в термометре давно не опускалась ниже отметки в двадцать градусов, а прогноз погоды в интернете обещал очередной прекрасный безоблачный денёк. Антон находил в этом очередной повод, чтобы снова сесть за руль и прокатиться с ветерком. Он надел черный, блестящий на солнце шлем, и на весь двор раздался оглушающий рёв мотора. В такую рань на шоссе еле-еле насчитывался десяток машин, поэтому юноша спокойно лавировал в этом потоке, полностью отпуская себя и свои мысли.

***

Шум тату-машинки тоже заглушал мысли. Но сегодняшний день, по всей видимости, являлся исключением. Пока худосочная брюнетка с довольным видом рассматривала своё предплечье и строила глазки парню, Антон заканчивал делать ему татуировку. Подобные парочки заглядывали к нему нередко с просьбой набить что-то тошнотворно миленькое. Раньше молодой человек спокойно относился к таким заказам и, честно признаться, даже задумывался над воспроизведением этой идеи в собственной жизни, но сейчас всеми силами пытался скрыть раздражение. Ситуацию спасал тот факт, что половина лица была скрыта чёрной маской, прятавшей за собой все нежелательные эмоции. Дима довольно долго пристально наблюдал за другом, но заговорить решился только после ухода клиентов. — По-моему, сегодня явно кто-то не в духе, — невзначай заметил он, делая вид, что усердно заполняет какой-то отчёт. Внутри медленно закипал гнев. Антон нервно снял перчатки, которые будто специально впились в руки с огромной силой. Вот как на зло, честно. Дабы это дурацкое раздражение не вылилось на кого-то вовсе не виноватого, парень вихрем выбежал из помещения, бросив лишь короткое «я покурить». Свежий воздух немного отрезвлял мысли. В четырёх стенах начинало казаться, что духота становится уже осязаемой. Она медленно ложилась на плечи, сдавливала виски и мутила разум. Невыносимо. Сигарета быстро и незаметно устроилась между пальцами, а на легкие уже оседал никотин. Он снова думал о ней, о множестве воспоминаний, которые когда-то связывали их невидимой нитью в единое целое. И теперь Антон начинал ненавидеть себя за это. Зачем ворошить прошлое? Зачем собственноручно добивает себя? Дима вышел на улицу вслед за другом через некоторое время. Он ведь тоже не слепой и видит, что творится неладное. — Остыл? — Да. Молчание повисло в воздухе, но снова ненадолго. Позов развернулся к Антону и заглянул ему в лицо. Потребовалось буквально пару секунд, чтобы в его голове какая-то мысль получила одобрение, затем он не стал медлить в её озвучке. — Значит так, Антон Андреевич, тебе немедленно нужен отпуск. Ты уже чуть на клиентах не срываешься. Знаешь, это недопустимо. — Боже, Димон, прости за это всё, — выдохнул Антон, зарывшись пальцами в волосах и зачесывая их назад. — Последнее время и правда сам не свой, но ты не должен один здесь отдуваться за меня. И так всю работу администратора на себе тянешь, так тут вообще загнёшься. — Ну, мы же давно хотели найти помощника. Когда найдём повод лучше, а? — улыбнулся Позов, похлопав друга по плечу. И Антон принял решение не спорить. Быстро отыскав ключи от мотоцикла, он сел за руль. — Шлем надень, дурак! — крикнул вслед Дима, но его уже не слышали. Бледные обшарпанные стены не казались привлекательными. Создавалось такое ощущение, что они изначально специально сделаны такими, дабы больным от этого вида становилось только хуже, и они задерживались здесь подольше. Бахилы громко шуршали в полной тишине тёмного коридора, и Шастун знатно помучился, прежде чем смог-таки найти дверь с нужным ему номером. Денис лежал в пустой палате и выглядел как-то одиноко, держа в руках толстую книжку. Хлопок двери заставил его дёрнуться и оторваться от чтения. — Антон? — с глубоким удивлением произнёс младший. По всей видимости, он ожидал увидеть медсестру или врача, но никак не собственного брата. — Ты что тут делаешь? — Вообще-то я не настолько бессердечный, насколько ты меня привык считать, — фыркнул тот. — Вот фруктов тебе принёс. Если будет совсем грустно, то поешь. Железные ножки стула противно скрипнули по кафелю, и вскоре Антон устроился возле кровати брата, внимательно уставившись на него. Оттенок кожи лица Дениса как будто вот-вот сольётся с цветом стен больничной палаты, и это заставляло волноваться. Кашель утихал лишь на редкие минуты, в которые тишина заполнялась тяжёлым дыханием парня. Вот как в таком ужасном состоянии можно умудряться ещё заниматься какими-то уроками? Старший немного наклонился вперёд и, дотянувшись до книжки, вырвал её из рук брата. — Эй! — Философия? Серьёзно? — в недоумении спросил Шаст, наконец-таки обратив внимание на обложку. — Не твоё дело. Я не могу отклоняться от программы и… — договорить помешал вновь подступивший приступ кашля. — Да ты себя окончательно доведёшь такими нагрузками. Совсем с ума сошёл? — Ты не знаешь, что такое университет. Тебе не понять. Отдай книгу. — Да пошёл ты. Антон кинул потрёпанный учебник в ноги брату и отошёл к окну. Из него не открывалось прекрасной картины, но парень усердно делал вид, что ему очень интересно разглядывать пустой двор и старые серые дома за забором. Сколько бы усилий Денис не прилагал, но дотянуться до философии так и не смог. — Тох, ну прости, — тяжело выдохнув, сказал он. — Просто я немного раздражён. Всегда старался справляться сам, не тревожить тебя. Ничего не говорил когда переживал из-за ухода отца, когда первый раз влюбился и был просто в панике и даже когда надо мной издевались старшеклассники после уроков. У тебя были свои дела и волнение за брата в них точно не входили. Но я так надеялся, что мы всё-таки не чужие друг другу. Попросил помощи, потому что это для меня действительно важно. После слов Дениса у Антона внутри будто что-то перемкнуло. Действительно, когда они успели так отдалиться? Насколько же он был эгоистичен всё это время, что не заметил о происходящем с близнецом — с самым близким человеком. Всегда тусовался и общался лишь с друзьями, переживал только о своём завтра. Видимо, сам не замечая того, накосячил слишком много где. И кажется, пришёл момент начать исправлять ошибки. Парень развернулся и медленно вернулся на своё прежнее место. — Ладно, согласен я. Говори, что делать надо…