Лилии

Аэропорт — это место, где пересекаются судьбы, где сбываются мечты и рушатся планы. Здесь царит упорядоченный хаос бесконечных потоков людей. Звуки колесиков чемоданов, мелодий телефонных звонков, тихих разговоров и громких объявлений сливаются в единый завораживающий оркестр. Пахнет жженым кофе, фастфудом и чем-то неуловимо металлическим, присущим только этому месту. В зале ожидания всегда интересно рассматривать людей, их индивидуальность. Тут незнакомцев объединяет нечто негласное. На дальнем ряду кресел двое мужчин пожилого возраста выяснили, что летят в один отель, и успели договориться отметить прилет в местном баре. Парень в строгом костюме говорил с деловыми партнерами по телефону, любезно одолженному у соседки, дамы средних лет с собачкой в переноске. Дети нескольких семейных пар успели подружиться за длительное время ожидания и носились по всему аэропорту, играя в догонялки. И, наверное, лишь двое здесь чувствовали себя не в своей тарелке. Антон, появившийся вместо брата, и Арсений, предвкушающий приближающийся позор и пару седых волос на голове. Они молчали очень долго. Оставалось всего десять минут до посадки в самолет, тогда Арсений Сергеевич наконец задал единственный вопрос своему не-студенту. — Почему Денис решил, что я соглашусь на эту авантюру? — Он сказал, у вас большое доброе сердце. Мужчина закрыл лицо руками и тихо взвыл, выпуская наконец свои эмоции наружу. Антон видел, как тяжело ему дается это решение. Попов педант, он ответственный и следует правилам. Шастуны в такой распорядок жизни не вписываются уже который раз. И, по всей видимости, Арсений Сергеевич уважает Дениса и искренне хочет ему помочь, потому что через несколько минут он встает со своего места, берет чемоданчик и молча идет к стойке на посадку. Антон летал на самолете лишь однажды. В детстве они путешествовали на море, в то время их семью можно было назвать идеальной. Папа очень любил маму, мама улыбалась каждый день, а два брата-близнеца были не разлей вода. Всему когда-то приходит конец. Семьи рушатся, и с этим остается только смириться. Взлетная полоса в иллюминаторе становилась все меньше, а вскоре окончательно скрылась из виду. На смену пришли деревеньки, поля и леса. А потом и их не стало. Тогда Антон оторвался от окна и наконец осмелился взглянуть на Арсения Сергеевича. На первый взгляд можно было подумать, что мужчина уснул. Он просто сидел с прикрытыми глазами, но, находясь рядом, парень чувствовал мелкую дрожь его тела и видел бледность лица. — Что с вами, Арсений Сергеевич? — спросил Шастун, дотрагиваясь до предплечья преподавателя. — Все хорошо, полет будет недолгим. По этой фразе можно было догадаться, что мужчина боится летать. Не долго думая, Антон расстегнул ремни безопасности и по узкому проходу протиснулся в кабинку к бортпроводницам. Там молоденькая белокурая девушка пыталась справиться с тележкой для обслуживания пассажиров. — Эм, извините, можно у вас попросить стаканчик воды? — спросил Антон. — Да-да, конечно. Только здесь дверцу заело, — вымученно изрекла девушка. Тележка выглядела довольно-таки древней. Неудивительно, что с ней могли происходить подобные казусы. Иногда к подобного рода вещицам нужно приложить лишь немного силы, и проблема мгновенно решается. — Ох, молодой человек, вы мой спаситель! — радостно воскликнула стюардесса. — Как я могу к вам обращаться? — Антон, — отозвался парень. — Стаканчик воды для моего спасителя Антона, — пролепетала девушка и протянула напиток. Парень коротко улыбнулся и поспешил к их с Поповым местам. Словом, тому лучше не становилось. Казалось, что он стал еще бледнее обычного. На лбу проступили капельки холодного пота, и несколько кудрявых локонов прилипли к коже. Антон протиснулся к своему креслу, удерживая баланс воды в стакане и пытаясь не задавить преподавателя своей массой. — Арсений Сергеевич, вот выпейте. Вам станет полегче. На эти слова мужчина слабо среагировал, поэтому Антону пришлось самостоятельно преподнести стаканчик к губам Попова. После нескольких глотков он открыл глаза и перевел мутный взгляд на парня. — Как же вы умудрялись летать по конференциям раньше? — поинтересовался Антон, ведь он помнил истории преподавателя, которые тот рассказывал недавно в парке. Эту интересную деталь Арсений предпочел упустить. — Так и летал, — грустно усмехнулся мужчина. Вот что значит человек науки. Знания и опыт для него намного важнее, чем собственные страхи. Каждый раз ему приходилось переступать через себя, чтобы быть ближе к смыслу своей жизни. Удивительно. — А знаете, почему я согласился? — спросил Антон, чтобы отвлечь преподавателя от негативных мыслей. После вопросительного мычания он ответил, — Стараюсь не разрушить то, что мы с братом с трудом вновь построили. — Вы с Денисом не ладили? — Арсений Сергеевич выглядел удивленно. Не ладили — это еще слабо сказано. Антон даже не помнил, что стало спусковым крючком в их испорченных взаимоотношениях. Просто каждый божий день не обходился без стычек и подколок. Вспоминая свое поведение, Шастун старший готов был себя прибить. За эти годы они так отдалились друг от друга, что Антон перестал знать, чем живет брат. Сейчас он будто заново знакомится с ним, узнает об интересах, о круге знакомых. — Я только недавно понял, что Денис — самый близкий человек в моей жизни. Я вел себя по-скотски раньше, — с грустью тихо сказал Антон. Такими разговорами Шастун и пытался отвлекать Арсения Сергеевича от периодических цепляний за подлокотники или предплечья парня, сидящего рядом. Особенно тяжело было перенести зону турбулентности. Самолет будто налетел на кочки, и стало непонятно, кого трясло больше — воздушное судно или Попова. Тогда пришлось раздобыть бумажный пакет, чтобы мужчина смог нормально дышать. Антон усмехнулся, вспомнив о книгах, подсунутых братом для чтения во время полета. Именно их там только и не хватало. С горем пополам они приземлились и выходить особо не спешили. Пока все стояли в очереди к пассажирскому трапу, Арсений Сергеевич медленно приходил в себя. Когда салон опустел, они наконец направились к выходу. — До скорой встречи, мой спаситель Антон, — подмигнула белокурая бортпроводница Антону, когда они с Поповым были готовы выйти на свежий воздух. Шастун не ожидал такой любезности в свою сторону, но не стал смущать девушку и улыбнулся в ответ. — Смотрю, кто-то уже успел закадрить юную особу, — немного язвительно сказал мужчина. — Даже не знаю, в какой момент мне это удалось. Может быть, когда я в очередной раз бежал за водой? Или, может, за пакетами? — не упустил момент ответить парень. На лице Попова сложно было читать эмоции. Он всё-таки являлся преподавателем, часто выступал перед аудиторией и явно умел контролировать себя. Понятно одно, сейчас в его голове происходит какая-то борьба, но не ясно какая. Вдруг он остановился и заглянул Антону в глаза. — Спасибо тебе, Антон, правда. Наверное, из последних перелетов это был самый спокойный для меня, — сказал он серьезно. Если это был самый спокойный, то Шастун не представлял, что считалось неспокойным перелетом. Во всяком случае, он рад, что смог хотя бы немного помочь. — Так, и куда же нам идти? — бодро спросил парень, чтобы показать мол «проехали». Аэропорт культурной столицы восхищал своими масштабами. Здесь людей было в сотни, а то и в тысячи раз больше. Они задавали определенный ритм этому месту, и, стоя без движения, казалось, что тебя медленно засасывает воронка. На улице палило солнце. Очередь из такси возле выхода казалась бесконечной, даже несмотря на то, что водители приноровились быстро закидывать чемоданы и сумки в багажники, а пассажиры торопились по своим делам и мигом прыгали в салон. Спустя долгие минуты душного ожидания преподаватель и его не-студент наконец сели в свое такси. Кондиционер работал исправно, что значительно облегчило ближайшие полчаса пути. Арсений Сергеевич устало прижался к окну и дремал до самого прибытия. Очевидно, перелет утомил его. Антон радовался тому, что конференция только завтра, и есть целый вечер, чтобы прийти в себя. Не зря говорят, ожидание смерти — хуже самой смерти, именно по этой причине где-то в груди Антона начинало неприятно покалывать. С одной стороны, его не волновало мнение каких-то ботанов, и свой долг брату он отплатит, а с другой стороны, не хотелось подвести и выставить Дениса в дурном свете. Кстати, о брате. Он успел настрочить пару десятков сообщений, пока телефон Антона пребывал в режиме полета. Шастун коротко ответил, что пока все идет по плану. Гостиница находилась почти в самом центре Петербурга и представляла собой здание девятнадцатого или начала двадцатого века. Фасад цвета слоновой кости ухоженный с красивыми окнами. Возле входа, украшенного ветвистыми цветами и зелеными листьями, смирно стоял швейцар. Седой мужчина с идеальными усами и стрижкой улыбался постояльцам и услужливо придерживал для них дверь. Антону не была близка по стилю огромная люстра в холле, стеганые бархатные диваны и подсвечники. Но своего дискомфорта он не выдавал. На ресепшене их встретил приветливый парень в белой рубашке и темно-синей жилетке, и, пока Шастун осматривался вокруг, Арсений Сергеевич во все тридцать два улыбался администратору. И от этого под кожей Антона что-то начинало зудеть и раздражать. Хочется поскорее в душ и завалиться на кровать, а этот лясы точит с каждым первым встречным. Им выдали ключи от двух одноместных номеров напротив друг друга. В маленьком тесном лифте поднимались молча. Попов с легкой улыбкой на лице, а Шастун отчего-то недовольный всем. Разошлись по своим пенатам также в спешке. Хотелось смыть с себя усталость дороги и липкость кожи от палящего солнца. Прохладная вода и правда отрезвляла мысли, приводила их в порядок. Взбодрившись и отбросив наплывший негатив, Антон наконец оценил место своего пребывания на ближайшие несколько дней. Интерьер комнаты был намного скромнее вычурного холла, и это его устраивало. Все необходимое умещалось в небольшом пространстве с огромным окном почти во всю стену. Широкий глянцевый подоконник был сделан из какого-то камня, поэтому Антон без зазрения совести сел на него и достал из пачки долгожданную сигарету. После пары затяжек он списал свою раздражительность на дефицит никотина в его организме. Стук в дверь прервал недолго продлившееся удовольствие. Антон потушил сигарету о пепельницу, обнаруженную на журнальном столике, и подошел к двери. На пороге Арсений Сергеевич стоял в новом костюме и свеже уложенными вьющимися локонами волос, будто пару часов назад его не трясло в самолете от паники и страха. — Войду? — спросил мужчина, заметив некоторое замешательство в лице парня. — Ага, — бросил Антон и ушел вглубь комнаты. Попов без толики стеснения, даже как-то по-хозяйски прошел в номер и уселся на софу возле тумбы под телевизором. Он расстегнул единственную пуговицу на пиджаке и сказал: — Пора тебя ввести в курс дела. Антон сел напротив в изножье двуспальной кровати, стоящей почти по центру и с тихим вздохом продолжил слушать. Арсений Сергеевич рассказал, как будет проходить конференция. Начнется она чуть ли не с самого раннего утра. Все участники должны пройти регистрацию и послушать приветственное слово. Далее нужно будет прослушать ключевые доклады и разойтись по секционным заседаниям. Секции для Антона оказались самой страшной вещью, так как именно на них участники должны обмениваться мнениями и вступать в дискуссии. Ничего из этого Шастун делать не умел. Результаты секционных заседаний будут обнародованы уже на общем собрании. И самое приятное, закрытие конференции, будет проходить в формате фуршета, где, Антон надеется, его уже не побеспокоят. — Вам не кажется мое присутствие на конференции полным абсурдом? — спросил парень у преподавателя, который закончил свой рассказ. — Кажется и очень даже. Ничего более нелепого я в своей жизни не делал, — усмехнулся Попов. — Не хочешь сходить поужинать? Я тут знаю одно неплохое местечко, — через некоторое время молчания спросил он. — Вы меня будто на свидание зовете, ей-богу, — засмеялся Антон, но потом резко затих, когда увидел серьезное выражение лица преподавателя. Антон смотрел в глаза Арсения Сергеевича, а тот смотрел в ответ. В этот раз они выглядели иначе. Где-то в глубине присутствовала осторожность, но не только она. Попов не был слабым человеком, его взгляд выражал упорство, строгость и целеустремленность. Он не привык отступать или держаться в сторонке. Если он находился рядом, то не являлся маленькой точкой пространства, а заполонял собой все вокруг. И Антона это пугало. Ему все равно было мало, но он каждый раз убегал от этого осознания в своей голове. Смеялся, курил, включал ледяной душ, терпел горечь кофе, делал все, чтобы просто не думать. А теперь вот сидит, как маленький мальчишка, почти краснеет перед Поповым и не знает, что сказать. — Да ладно расслабься, — каменное лицо мужчины вдруг расплылось в улыбке, — я просто предлагаю поесть, устали ведь с дороги. Буду ждать внизу. Преподаватель не дал шанса на вразумительный ответ. Он быстро поднялся с софы и вышел из номера. Антон остался сидеть в ступоре. Что это только что было? У Арсения Сергеевича такие шутки, или он это всерьез? И почему тогда вдруг краска прилила к лицу? Слишком много вопросов и мало ответов. Парень заторможенно поднялся с кровати и пошел переодеваться из домашних вещей в нечто более приличное. Времени обдумать происходящее не было, поэтому он решил просто плыть по течению. Арсений Сергеевич, как и ожидалось, ждал в холле на первом этаже. Он стоял у ресепшена и снова флиртовал с молоденьким администратором. На это Антон лишь закатил глаза и засунул руки в карманы, остановившись рядом. — Ну что, идем? — чуть более раздражительнее, чем планировалось, спросил Шастун. И они пошли. Мужчина в костюме-тройке и парень в рваных джинсах. Для полноты картины и большего контраста одному не хватало монокля, а второму сигареты в зубах. Может быть, эта разница внешне и выглядела нелепо, но отчего-то Антону не было скучно в компании Попова. Тот остроумно шутил, рассказывал забавные байки из своей жизни и умел молчать. Не с каждым человеком тишина будет столь приятна. Прогуливаясь по уютным улочкам Петербурга, Шастун предпочитал ни о чем не думать и наслаждаться спокойствием. — А здесь мы однажды кутили с моим старинным другом, — сказал Попов, указывая на кабак с другой стороны улицы. — Задали мы тогда жару. Не помню, как это произошло, но мы умудрились подружиться с одним фермером и утром проснулись у него в курятнике. Вот смеху было. — Не думал, что вы так можете, — немного не веря, отозвался Шастун. — Да и не такое бывало. Ты не думай, что я всю жизнь за книжками сижу. А ты, значит, татуировками и мотоциклами увлекаешься? — А вы не думайте, если я люблю погонять и весь забит, то только это меня и интересует, — съязвил Антон. — Я вообще творческий человек. — Ничего себе! Рисуешь, поешь, танцуешь? — спросил мужчина. — Если и пою, то лучше вам этого никогда не слышать, и если танцую, то не видеть, — усмехнулся парень. — Покажешь свои рисунки? Когда Арсений Сергеевич задал этот вопрос, они уже переходили дорогу к дверям какого-то неприметного заведения. Антон прокрутил в голове свои последние наброски и решил, что ни за что на свете не покажет это преподавателю. Как минимум, из-за того, что половина блокнота была изрисована его глазами и очертаниями фигуры в костюме. Поэтому пришлось промолчать. Приглушенный свет, в дальнем углу старый рояль, из которого струилась непринужденная мелодия, простенький дизайн. Такая обстановка была Антону по душе. После шумного аэропорта и оживленных улиц большого города хотелось попасть именно в такое спокойное место. Вежливый, но неназойливый официант проводил их к столику с диванчиками и оставил меню. Еще один плюсик этому заведению за то, что ассортимент блюд был прост и не содержал непонятных названий. — Переживаешь насчет завтра? — спросил Арсений Сергеевич, когда они сделали заказ. — Нет, — ответил Антон, но весь его вид говорил об обратном. — Я буду рядом, в конце концов достанется мне или Денису в случае чего. Если этой фразой преподаватель хотел подбодрить, то у него откровенно не получилось. Понятное дело, Антон не хотел показаться дураком, но еще больше опасался подвести брата и его преподавателя. Особенно зная, как им важно все, что касается науки. Кажется, Арсений Сергеевич уловил что-то во взгляде парня, поэтому быстро сменил тему, и дальше ужин прошел спокойно. Оказалось, Попов столько раз бывал в Петербурге, что уже сложно сосчитать. Антон, напротив, мог вспомнить лишь что-то из далекого детства, когда они с родителями приезжали сюда. Но в голове всплывали картинки каких-то музеев и экскурсий. Как такового города парень не помнит. Стрелка часов почти достигла одиннадцати, когда Антон, еле волоча ноги от усталости, переступил порог своего номера. Силы остались только на то, чтобы сбросить с себя одежду и завалиться на кровать. Прохладные простыни и подушки мягко обнимали тело, расслабляя каждую мышцу. Когда Арсений Сергеевич узнал, что его не-студент толком не видел Питер, с большим энтузиазмом решил показать город во всей красе. Они гуляли по Невскому, усыпанному фонарями. Здесь каждое здание рассказывало свою историю, восхищало архитектурой. Нева с множеством искр, разбросанными по поверхности, открывала потрясающие виды. На одном из величественных мостов они наблюдали за кораблями, которые неспешно проходили под ногами. Тогда Попов предложил загадать желание, и Антон загадал, чтобы этот момент повторился еще раз когда-нибудь. Это был сказочный вечер, подаривший Шастуну особые чувства. Он еще не знал, как с этим жить и что делать. Мысли путались, и в моменте хотелось отключиться. Но, когда сознание Антона уже находилось между сном и реальностью, он продолжал слышать убаюкивающий мужской голос, влюбленно говорящий о Петербурге.