Заново
22 ноября 2021 г., 23:16
— Вы поймите, мы вас не ждали. — Суетившийся перед ним церковник явно нервничал не только из-за неожиданного визита «сверху», но и от мрачного вида самого Мастера.
— Святой Отец. — Наконец произнёс Мастер, — я всего лишь помочь вам хочу.
От предложенной еды он отказался, не собираясь более оттягивать разговор. Ранее его и так заставили ждать слишком долго за воротами церкви, благо любопытствующие местные не решались заговаривать с ним, обходя стороной.
— Благодарны. Редко до нас кому дело есть, — церковник замялся, — но мы такие дела общиной решаем, вам чего время тратить? Лишняя морока.
Глаз у Мастера дёрнулся, а подлокотник резного стула — выставленного специально для него — под рукой грозился разлететься щепками. Планируя обойтись малой кровью, или вообще, без неё, Мастер решился на последний шаг. На дубовый стол перед церковником легла помятая гербовая бумага — подарок Сестер Карн. Для крайних случаев — так они, кажется, говорили, ведь нейтралитет нейтралитетом, но лишних проблем с Советом никому не хотелось. Винить их Мастер не мог, тем более, сейчас эта бумажка могла им аукнуться намного сильнее, чем раньше.
— Мне указ дан, Святой Отец, а я выполняю.
Конкретики в бумаге было всего ничего, лишь общими словами говорилось о его «преданной службе Сестринству Карн». Охила — бывшая тогда во главе — словно бы издеваясь, с особенным удовольствием расписала факт его «преданности», витиеватым языком, не скупясь на красивые выражения. Тогда, в прошлом, глядя на него ещё слишком юного, неспособного сдержать эмоции, она ответила одно: «ложь жизни спасает, терпи». И Мастер терпел унижение, оставшееся теперь только на бумаге.
Церковник же побледнел, что-то бормоча под нос, кивнул и вернул бумагу Мастеру, а тот, аккуратно свернув, убрал в суму.
— Я устрою всё, как просите. Но вы поймите, её казнь должна была стать важным событием.
Судя по тому, в каком состоянии предстала перед его глазами церковь, Мастер подозревал, что приход терял поддержку Столицы, а казнь ведьмы казалась как нельзя кстати — да и за каждую осуждённую «ведьму» всё ещё давали денег, словно за скот. Только вот в планы Мастера это не входило.
— Поверьте, смерть ведьмы только проклянёт ваши земли. Да, и что поделать, приказ у меня, люди мы с вами подневольные, — попытка поставить их на одну ступень могла, как минимум, польстить церковнику, но тот, к разочарованию Мастера, польщённым не казался.
— Встречаться с демонским созданием на ночь – не хорошо это, так что всё завтра. Завтра лучше будет. — Церковник явно не горел желанием лишний раз видеть ведьму.
Мастер словно бы с пониманием кивнул. Его проводили к одиночной келье, и хотя сам он предпочёл бы остановиться на постоялом дворе, выбранного образа всё же стоило придерживаться.
— Святой Отец, позвольте вопрос. Как ведьма выдала себя? — Он должен был это узнать до их встречи, ведь она могла ему и не сказать – с Доктор станется.
— Хворь. Лекари несколько месяцев прогнать её не могли, а ведьма уже бывших при смерти смогла вытащить, — полное отвращения и жалости лицо старика на секунду осветилось дёрнувшимся пламенем свечи, — они на пути к свету Звёзд были, но теперь вечно носить печать проклятья будут.
— Да осветят им путь… — пробормотал Мастер первые строки священной песни. Церковник шевелил губами, беззвучно вторя его словам, и ушёл прочь, оставляя одного.
Не зажигая свечей, Мастер опустился на топчан, бросив суму у входа. Тело гудело после казавшегося бесконечным пути. До этой деревни он добирался долго, лошадьми он не пользовался — животные не подпускали его к себе. Собственные поиски слишком часто напоминали Мастеру блуждания в темноте, где лишь изредка мелькал тусклый свет, направляя его.
С силой сжав голову, он тихо рассмеялся. Булькающий в горле смех полон невысказанного усталого гнева и ярости — держать лицо с годами становилось всё труднее. Мастер прошёлся ногтями по щекам — маска срослась с телом.
Теперь оставалось совсем немного, и он сможет увидеть Доктор, услышать голос, прозвучавший для него, поглотить взгляд, обращённый к нему – взгляд его Бога. Мастер мог и не ждать завтрашнего дня, не соглашаться со стариком и идти один, но после стольких лет, пара часов перед рассветом казались лишь жалкими секундами, усиливавшими предстоящее удовольствие. И он смакует каждую, отсчитывая время до восхода солнца.
***
В застенок его отвели с первыми криками петухов, которым ещё повезло не быть прирезанными в голодный год. К Доктор его сопровождал один из детей, живших при церкви. Мастер задался было вопросом, почему его не сопровождал вчерашний старик, но мысль исчезла из головы, когда перед глазами предстала дверь – единственное, что отделяло его от Доктор. Теперь он чувствовал, знал точно – он не ошибся. Нашёл. Железная решетчатая дверь закрылась за спиной с тихим скрипом, а детская рука безмолвно отдала сквозь прутья ключ. От металла слегка покалывало кожу — сплав заговорённый — но Мастер сжал ключ в ладони лишь крепче. Доктор сидела всего в шаге от него, руки скручены верёвкой за спиной. Мастер успел подумать, что верёвка – слишком мало, чтобы удержать любую ведьму, но после увидел цепь, обернувшейся металлической змеёй вокруг её ног. Пустой взгляд Доктор скользнул сначала по его одеянию, оберегам, защитным орнаментам на полах рясы и только в конце она взглянула в лицо. По мере того, как торопливые шаги ребёнка стихали в коридоре, лицо Мастера раскалывала улыбка сумасшедшей, более не сдерживаемой радости. Ударившись коленями о каменный пол и склонив голову, Мастер наконец-то чувствовал себя полным – целым после стольких лет. — Встань. — В голосе Доктор лишь усталость, но он понимает – его узнали, и это было самое главное. Мастер поднял голову и почти с нежной улыбкой произнёс: — А по имени назовёшь? — Приторная мягкость на лице сменилась нетерпеливым возбуждением, но с колен Мастер всё же поднялся. Доктор раздражённо выдохнула и закрыла глаза, будто услышала что-то абсолютно нелепое и порядком надоевшее: — Много чести. — А мне бы так хотелось. — Знаю. — Давно его не слышал. — Знаю. — Не знаешь только, что я собираюсь тебя отсюда вытащить. Доктор наконец смотрела на него – Мастер мог бы поклясться, что она удивлялась искренне. — Тебя прислал Совет? — Нет. — Тогда зачем? — Нужна причина? — Само собой, тебе она не нужна, но мне, чтобы выйти отсюда – да. Его помощь ей – это закон для него. Но, как видно, для самой Доктор, его помощь и обещания казались пустым звуком. — Хватит. — Что «хватит»? — Доктор пододвинулась к стене, упираясь в неё спиной и смотря прямо перед собой. Цепь на её ногах неприятным звоном напомнила о себе. Только войдя внутрь, он ждал реакции, хоть какой-то – он бы с радостью принял от неё ярость, злость, мечтал о слезах. Не мог же он один дрожать от того, что видит её? Не в кошмаре, дымке иллюзии или бреду, но живую, из плоти и крови. Доктор же не смотрела – хуже – смотрела сквозь. Значит, он снова ничто. — Лгать. Разве не хочешь ничего мне сказать? — А должна? Дышать он старался медленно, успокаиваясь, через сцепленные зубы. Мастер понимал, если Доктор с таким упорством пряталась от него несколько бесконечно долгих лет, то встречаться с ним она не горела желанием, но видеть такое явное безразличие – до отвращения перед самим собой – пугало. Продолжать разговаривать было сложно – словно он вновь вёл беседы с бестелесной иллюзией, отвечавшей односложно и уклончиво – но он пришёл сюда с определённой целью и он доведёт всё до конца. — Ладно, можешь играться и дальше, как будет угодно, но если ты собралась умирать, то прости, если в мои планы это не входит. Доктор молчала, а Мастер понял, что оказался прав – она смирилась и хотела умереть. Это злило больше всего. Прежде чем выйти, он произнёс: – Твоя очередная смерть не искупит твои грехи, ни один из них.***
Если бы Мастер вновь отклонил предложение присоединиться к трапезе, то это могло вызвать подозрение у того, у кого под носом совсем недавно жила ведьма. Вера в то, что нечисть не питается обыкновенной пищей была безосновательна, но в это всё ещё верили. К сожалению, выбор он сделал неверный. Мастер должен был заметить, что что-то не так уже тогда, когда церковник не спросил ничего о ведьме, лишь молча забрал ключ. Отвлекшись на Доктор, Мастер забыл об осторожности. Кружка с вином слетела на пол, когда Мастер в приступе кашля, схватившись за край стола, снёс её. Внутренности пронзило болью, а на столе, в пламени свечи, вспыхнули алой темнотой капли крови. — Старик? — всё ещё кашляя, Мастер зарычал, смотря на своего отравителя. А он ведь хотел обойтись без крови, но, кажется, не в этот раз. Позже он обязательно скажет Доктор, что правда пытался сделать всё как хотелось бы ей. — Слуга демона. — Церковник в гневе плевался слюной, при этом делая шаг к дверям. Мастера бы даже позабавила такая картина, но кровавый кашель окончательно испортил настроение. — Проклятая душа твоя будет вечно гореть. Пламя богов покарает… — С этим вы ошиблись, — перебив надоевшее бормотание, Мастер указательным пальцем стёр кровь с зубов, растирая между пальцами и разглядывая церковника напротив. Мастер не знал, что его выдало, во время их с Доктор разговора рядом не могло оказаться ни единой души – он был абсолютно в этом уверен. Тогда что? Что он упустил?! Старик дрожащим от гнева голосом принялся читать священный текст, а Мастер с раздражением слушал строки, которые и сам знал наизусть. Сейчас он решал, что же делать дальше. Церковник наверняка уже вызвал по его душу солдат, раз с таким упорством продолжает свои игры в праведного слугу своего бога. Отрава, бывшая в вине, вместе с защитными словами должна была полностью обездвижить – он же чувствовал лишь слабость, ледяными жгутами оплетавшую конечности. Всего-то лёгкое неудобство. — Святой Отец, того, кто вам посоветовал отравить меня, — Мастер, пошатнувшись, поднялся со стула, — советую вам проклинать его. — Что… — старик сбился, слова его спутались, окончательно теряя жалкие крупицы силы, что неприятным льдом прижимала Мастера к стулу. На столе Мастер не увидел ни ножа, ни чего-то другого хоть сколько-нибудь острого; то ли церковь была слишком бедна, то ли ему попросту побоялись дать что-то, кроме деревянной ложки. Мастер понял, что всё, к сожалению, придётся делать руками. Церковник дёрнулся от него в сторону, но Мастер оказался быстрее. Пальцы сжались на чужой шее раньше, чем старик успел закричать. Чужая жизнь закончилась омерзительным хрипом, и Мастер с отвращением обтёр руку о полы своей рясы. Ключ от двери к Доктор он выдернул из сжатых пальцев старика – тот держался за заговорённый металл, будто надеялся, что это поможет. Мастер вышел из каморки, двигаясь по направлению к застенку – нужно было добраться до Доктор, успеть скрыться до того, как найдут тело старика. Морщась от нового приступа кашля, скрутившего внутренности в горячий узел боли, Мастер опёрся ослабевшей рукой о каменный косяк двери и сплюнул кровь. Какая жалость, он всё же умирал.
