~2~
30 ноября 2021 г., 22:30
~👑~
Вечер проходит совсем не так, как обычно. Изначальный план, как и сам, собственно, спор идут к чертям собачьим. Парень жутко интересный и весьма необычный, и Чонгук, выпив несколько коктейлей, к которым так и не притронулся мальчишка, забывает о друзьях-додиках, периодически принимающихся махать ему руками, пытаясь напомнить о своем существовании. Всё внимание сконцентрировано на парне, что сидит напротив и слушает его бредни об очередных приключениях и конфузах (притормозил бы, придурок, у него же на тебя не встанет после таких откровений). Золушка мило улыбается и время от времени демонстрирует диапазон своего голоса, заливаясь звонким смехом. Бармен вообще в осадке от такого Гука. Он, конечно, многое повидал, но этот напыщенный холеный мучачо никогда не вел себя подобным образом. Не каждый день увидишь мажора, рассказывающего о том, как проспорил другану желание и бегал в оранжевых трусах от полицейских по ночному Сеулу, пока его не скрутили; о том, что отец был просто в ярости, когда забирал его из участка… Обычно хладнокровный и опасный, сейчас он сидел перед незнакомым мальчишкой дебил дебилом. Дебильные рассказы, дебильные шутки и улыбка — тоже дебильная какая-то. Но тому, по-видимому, именно это и нравится. Внимательно слушает, искренне ржет, придвинувшись ближе. И мажор щебечет, аки птички по весне, почему-то не стесняясь совершенно всей этой дичи. А симпатичный парнишка с лукавыми глазами всё смеется и смеется. Говорит вдруг, что им тоже нужно на что-нибудь поспорить. Вот будет хохма! — Знаешь… — вдруг замолкает Чонгук и смотрит на мальчишку пристально. — Я хотел бы продолжить вечер, но… — он запинается, пытаясь не испортить момент. Золушка, что так и не озвучила своего имени, видимо, еще сомневаясь, стоит ли сливать личные данные этому психопату, перестает улыбаться и держит паузу, наверное, используя это как инструмент активного слушателя. Парень дает Гуку возможность сформулировать и изложить свои мысли, но тот опять подвисает. «Почему, блять, так сложно?» — проносится в голове мажора. Он ловит себя на мысли, что изо всех сил старается не ляпнуть лишнего. Что хочет продолжить общение, и не только в горизонтальной плоскости. Ему до одури понравился этот парень. Взгляд замирает в одной точке и сейчас это его шея, где красуется родинка — элемент эстетики на бархатистой коже. Со стороны Гук выглядит как изголодавшийся вампир, разве что слюной не капающий от желания впиться в белоснежную кожу там, где пульсирует сонная артерия. Бармен, лицезревший немую сцену, опять удивляется необычному поведению друга своего работодателя, пытаясь самому себе объяснить его действия. За два года работы он видел этого мачо в разных ипостасях, но ни разу в роли полудурка, которого переклинило на незнакомом парне. — Хочешь уехать отсюда? — не выдерживает мальчишка, помогая мажору-обдолбышу озвучить то, что хотелось сказать, чем опять смущает. Чонгук чувствует себя чилийским лохом, но мысленно говорит спасибо богам за такое проницательное чудо, что без слов его понимает. — Если ты-ы… не против? — звучит неуверенно, очень глупо и даже по-детски, но это именно то, что интересует Чонгука сейчас. Ему впервые не пофиг. Он не хочет на второй этаж в комнату, где трахал кого-то рандомного не один раз. Он хочет пригласить парня к себе, напоить какао с печеньками, укрыть пледом, надеть носочки, чтобы тот не мерз. А еще очень хочет обнять, зацеловать, отсосать в конце концов, хотя никогда не делает это при первой встрече, тем более с тем, чьего имени даже не знает. Да что там при первой встрече, он вообще не делает этого, предпочитая, чтобы отсасывали ему. Сегодня реально всё не так, всё тупо и даже мысли тупые. — Пойдем, — парень берет свою куртку, а Чонгука за руку, и тянет на выход, тот не успевает опомниться и просто следует за ним молча, как под гипнозом, крепко сжимая ладонь. Они проталкиваются через толпу и через несколько минут оказываются на улице. Гук мотает головой по сторонам в поисках такси, но невъебенная Золушка, не говоря ни слова, выпускает его руку из цепких пальчиков и направляется к недалеко припаркованному байку. Чон подумывает, что вот он — момент, когда его бросят, умчавшись вдаль на драндулете, что скорее всего скоро превратится в тыкву. Смотрит на часы, видит 23:59, и не может избавиться от ощущения, что попал в сказку. Отсчитывает секунды, не двигаясь, дожидается цифр 00:00 и реально боится поднять глаза и обнаружить валяющуюся на дорожном полотне тыкву, а рядом замурзанного и перепачканного золой парня. Сердце опять колотится, голова слегка кружится от выпитого, а может, просто от страха, что сейчас всё так нелепо закончится. «Хуйня какая-то», — думает Чон. Жмурится и вскидывает глаза. К удивлению, никаких тыкв и замарашек не обнаруживается, а чудо-парень накидывает кожаную косуху и, улыбаясь, протягивает Чону шлем. — Ты водишь мотоцикл? — послушно подходит и разглядывает этот необычный для него головной убор. Примерить не хочется. Хочется понять, насколько сильно хуярит ветер в лицо на большой скорости. В голове всплывает ролик из Тик-Тока, где собака высовывает морду из окна машины, раскрыв пасть, а поток ветра раздувает брыли, и язык полощется на ветру, как японский флаг. Почему именно японский, Чонгук не знает, знает только, что хотел бы так попробовать. Думает, что будет неотразим, и Золушку сразит наповал. Трясет головой, и следом: «Не, чё за поебень лезет в голову? Кого, блять, мне убить, если выживу? Тэхён. Точно. Подмешал что-то, сука сутулая. Грибочков каких-нибудь с Альдебарана. А вообще не похуй ли? Похуй. Слишком хорошо. Погнали». И отпускает ситуацию. «Он полон сюрпризов. Похоже, удивит еще не раз», — направление мыслей меняется. Мажор смотрит на шлем, потом на парня, пытаясь сформировать адекватную аргументированную цепочку слов, объясняющую, почему хочет ехать без этой грёбаной кастрюли на голове. Это сложно, но у него, походу, сегодня джек-пот, его понимают без слов. — Не нравится, потому что он не черный? — Золушка растягивается в улыбке и забирает шлем из рук мажора, а тот на его вопрос мелко кивает в знак согласия. — Смотри, чтобы в голову не надуло, — добавляет парень, на лице ясно читается: «У тебя с ней и так проблемы, кажется». Чонгук не против. Проблемы так проблемы. Мальчишка надевает свой черный, расписанный белыми узорами шлем, и грациозно закидывает ногу, усаживая чертовски привлекательную задницу на сиденье. Поворачивается к Чону и машет головой, дает понять, что пора бы тому разморозиться и составить компанию на этом транспортном средстве для настоящих камикадзе. Чонгук отмирает, следуя примеру парня, усаживается на кожаное сиденье позади. Он не совсем рассчитывает амплитуду и впечатывается в ягодицы мальчишки пахом, да так, что искры из глаз. Кровь как будто решила не циркулировать по привычному маршруту, а ринуться в точку притяжения — член. Туда же, походу, направились и все эмоции, по пути прихватив с собой мозг этого ебанько. Орган начинает неконтролируемо твердеть, а Чон не знает куда деться от стыда, чувствуя себя школьником в пубертате. Стыдно безумно, он впервые не может справиться ни с собой, ни со своим телом. Такого еще никогда не случалось, и именно это провоцирует выброс адреналина в кровь. Гук даже представить боится, что будет, если парень его подпустит к себе ближе, позволит прикасаться и… что-то большее. Колокольню, скорее всего, разнесет к хуям, без шанса на восстановление и реставрацию. Но ему так хочется именно этого: на надрыве, и именно с этим мальчишкой. — Куда? — Золушка оглядывается, и явно ухмыляется, чувствуя как что-то твердое (что-что… член, мать его!) упирается ему прямо в ягодицы. — В Hannam The Hill, — выпаливает Чон, пытаясь отклеиться от парня, но места на сидушке катастрофически мало. Да и не хочется, если честно. Красавчик заводит свой байк, бросая короткое: «Нехило», и, газанув пару раз на месте, резко стартует. Чонгук в последний момент успевает обхватить его за талию, случайно задрав с правой стороны рубашку и коснувшись своей прохладной ладонью горячего (обжигающе горячего) бока. При этом ебашит его как припадочного, а в голове: «Ёб твою мать, я так до дома не дотяну». Они несутся по ночному городу на высокой скорости, и мажор понимает, что ему для счастья всё это время не хватало байка. Хотя нет, не так. Для полного счастья ему не хватало вот этого пацана с охуенным бампером и на байке. Возбуждение не отступает, а, сука, нарастает и нарастает. Руки, живущие своей жизнью, уже по-хозяйски забрались под рубашку парня и блуждают по подкачанному прессу, а потом одна вообще начинает поглаживать упругое бедро. Чону теперь даже не стыдно. Ему чертовски приятно трогать этого незнакомца и испытывать весь тот спектр эмоций, что накрывают сейчас с головой. Золушка продолжает его игнорировать, в то время как у Чонгука скоро кукуха уедет куда-то в Амстердам, не имея даже в планах брать обратный билет и оформить страховку на случай внезапной кончины. Игнор почему-то именно то, что заводит еще больше. И Чон уже не пытается отстраниться, а наоборот, прижимается к парню теснее, зачем-то раззадоривая себя до сладких спазмов в паху (мазохист хренов). Очередной светофор заставляет резко затормозить и Чонгук опять впечатывается ноющим членом в ягодицы мальчишки. Тот на секунду застывает, а потом неожиданно выворачивает руль в сторону и сворачивает в переулок. Байк тихо урчит, неторопливо минуя близкие в узком переулке стены, и парень останавливается в начале какого-то небольшого сквера. Тут горит буквально пара фонарей, почти совершенно темно уже метрах в трех. Район спальный и на улицах практически нет людей. Тормозит резко (видимо, по приколу, когда в задницу ему тыкаются железным стояком, жарко выдыхая в шею при этом), снимает свой шлем и широким махом перекидывает ногу через руль, слезая с байка. Чон ахуевает, молча восторгаясь впечатляющей растяжкой. Да что, блять, растяжка — он весь его впечатляет. Возбуждает настолько, что скоро тапки поотлетают, хотя парень еще ничего не сделал. Всего-то мило улыбался, привез в ебеня и махнул ногой. А Чон чуть не сдох. Мажор за один вечер перевоплотился в придурковатого мачо, потому продолжает тупо сидеть, упираясь ногами в землю и пытаясь удержать равновесие, чтобы не наебнуться вместе с этой грудой железа. Золушка пристально смотрит, явно обдумывая дальнейшие свои действия, а Чон не смеет даже моргнуть, не сводит взгляда и ждет приговора. Мальчишка резко двигается ближе, пинает подножку, ставя на паркинг свой байк, грациозным движением снова вскидывает ногу, усаживаясь рядом. И всё бы ничего, да только садится он лицом к Чонгуку, тут же двигаясь вперед и забираясь тому прямо на бедра. И, сука, делает это молча. Молчит, блять, что вызывает у мажора шок и почему-то — новую горячую волну возбуждения. Всегда уверенный в себе и своей невъебенности на все сто, сейчас он готов сдохнуть на месте во второй раз, потому что от таких движений парня воздух в легких заканчивается, и Чон забывает, как дышать. Забывает и забивает на всё, что раньше имело хоть какое-то значение. Он еще никогда и никому не позволял такой наглости в свою сторону и такого контроля над собой. — Наверное, нам стоит решить твою проблему, иначе мы разобьемся к чертовой бабушке, — сексуально тянет байкер, ухмыляется дерзко, и бесстыже толкается прямо в возбуждение Чона чем-то недвусмысленно твердым. «Стояком», — с трудом скрипит мозгами Чон. «Стояком?.. Стояком… Стояком!!!», — в очередной раз собирается сдохнуть он, чувствуя, что потек как сучка. Дергается, слабо понимая, что планирует сделать этот красавчик, но как только чувствует трение о свой пах, закатывает глаза и глухо стонет: «На…вер…но…е». Парень опять ухмыляется и медленно подается вперед, явно чувствуя свою власть над этим беспринципным мажором, что привык нагибать любого, кого только захочет нагнуть. Но сейчас он слаб. Пожалуй, согласен на всё, что ему предложат. Байкер обхватывает его талию своими ногами и, зарываясь в смоль волос пальцами, впивается в губы, добивая, унося последние крохи самообладания. Чонгук рычит и жадно тянет на себя. Ближе. Теснее. Все мысли в один момент покидают его голову, напоследок помахав весело ручкой, или чем там еще можно помахать. Спор с другом забыт, а напомни кто Чону о нем в эту минуту — без малейшего сомнения сказал бы, что затея глупая, и он готов забашлять Киму раз в десять больше, только бы его не продинамили в самый ответственный момент. — Я так хочу тебя, детка, — всё-таки иногда адреналин работает и на благо ёбнутого хозяина, помогая четко сформулировать главный посыл, который Гук и произносит прямо в поцелуй. — Не сейчас, — тихо шепчет парень ему в ответ. — Сейчас только разогрев, — он начинает плавно двигаться, потираясь своим возбуждением в джинсах об эрегированный член Чонгука. И как же это заводит… Мажор перепробовал многое в сексе, но единственное, чего у него никогда не было — пе́ттинг. Чонгук считал, что такая хрень не стоит внимания такого горячего альфача, как он. Детский сад «Ромашка». Нахуй надо? Сейчас же эти возвратно-поступательные движения и касания членов через одежду кажутся ему глотком воды для выпавшего из джипа и заблудившегося во время сафари европейца, оставшегося один на один с суровой природой Сахары. Чон не может сдержать стоны, чувствуя приближения разрядки, а парень словно издевается над ним, активно наращивая темп и вжимая его в сиденье байка. Тот уже ходит ходуном, и эпичная сцена с придавленными кучей железа парнями в главной роли то и дело всплывает в мыслях обоих. Байкер не дает возможности сделать вдох, он посасывает губы Чонгука, кусает его то за непослушный язык, то за верхнюю губу (вопрос увеличения можно решить, оказывается, и без ботокса, было бы желание). Он как будто наказывает его, требует подчинения, и Чон с удовольствием позволяет ему вести. Ночную тишину режут глухие стоны. Тела пылают так, что одежда начинает причинять неудобство и казаться лишней, неприятно липнет, раздражая. Чон подхватывает парня под ягодицы и, подстраиваясь под темп, помогает двигаться, безотчетно и неконтролируемо впиваясь пальцами в упругое тело. Голова пуста, а весь концентрат эмоций сфокусирован там, где их тела касаются друг друга. — Я сей…час…кон…чу, — Чонгука потряхивает в предоргазменных судорогах, он впивается зубами парню в шею, всё-таки кусая его на пике разрывающих эмоций, и обильно кончает себе прямо в штаны. Мальчишка повторяет его подвиг буквально через несколько секунд, запрокидывая голову назад. Он сладко стонет своим великолепным голосом, отчего Чонгук даже подумывает пойти на второй заход, но крепатура решает передать «привет» этому обдолбанному эндорфинами придурку, отдавая дрожью в ногах. — Ты… ты-ы… — пытаясь перевести дыхание, бормочет Гук. — Заткнись, — роняя голову ему на плечо, шепчет парень, у которого не было всего этого в планах. Он опускает ноги на землю, чтобы помочь мажору, которого колотит так, что байк того и гляди наебнется, несмотря на боковую подножку. Они сидят молча, тяжело дышат, словно пробежали стометровку с препятствиями. Через несколько минут мальчишка приподнимается и разворачивается, усаживаясь спиной к Чонгуку. Молча заводит байк, слегка покачивая, снимает с паркинга и, привычно делая пару рывков, срывается с места так резко, что Гук еле успевает за него ухватиться. Мажору становится даже обидно, что на него совсем не обращают внимания. Впервые задумывается, что именно так обычно сам ведет себя с теми, с кем знакомится на одну ночь. Чонгук чувствует себя унылой какашкой, которую планируют сбросить где-нибудь на пустыре, оставив подсыхать. Фу, какое мерзкое чувство… и тоже в новинку. Они подъезжают к апартаментам, но Чон не спешит слезать с байка. Продолжает чего-то ждать, хотя отстраненность парня говорит сама за себя… и дико его пугает. — Слезай, — командует тот, слегка повернув голову в сторону, чтобы его наверняка услышали. Голос звучит жестко, а сам он больше похож на злую мачеху, чем на Золушку, и Чонгук честно не понимает почему. — Ты зайдешь? — робко спрашивает, медленно сползая с байка. Сердце хуярит, и он, кажется, сейчас позорно разревется… или… Чонгук не знает, что «или». С ним такого не случалось. Парень демонстративно смотрит на часы, о чём-то раздумывает пару секунд, одаривает вдруг Чонгука солнечной и такой долгожданной улыбкой. И сердце мажора падает в трусы. Он не знает, как реагировать на такое поведение своей Золушки. — Мне нужно ехать, — звучит мягко. — Я позвоню, — натягивает свой шлем и, выворачивая руль, срывается с места, разворачиваясь и оставляя Чонгука в мокрых штанах с очередным армагеддоном в голове.
Примечания:
Жду ваших комментариев😉
