Три коктейля для Золушки

~👑~

      Поднявшись в квартиру, Чонгук громко хлопает входной дверью, видимо, чтоб соседи тоже были в курсе его настроения, и начинает злиться. Хочется выебать своего друга-инопланетянина (никакого сексуального подтекста, упаси боже), который подбил его на эту авантюру. Он никак не может понять — за что, блять, ему вот это вот всё?! А не может потому, что не хочет задуматься всерьез. Знает ведь слово такое — карма. Сегодня ему прилетел приветик от Вселенной в виде загадочного незнакомца, на которого собственный член встал, впервые не спросив разрешения. Да что там член — он чувствует себя преданным сразу несколькими органами собственного тела, устроившими внезапный бунт. Восстание. Вернее, член-то действительно восстал, а вот мозг завял, язык отпал, сердце — чуть не переломало ребра, пытаясь съебаться. У каждого свои методы протеста, мать их.       Мажор падает на диван, устало вздыхая. Нужно пойти в душ, потому что в районе паха дико стягивает кожу. Хорошо, что мы живем в современном мире, и Чон регулярно посещает салон на предмет бикини-дизайна, а то пришлось бы побывать в аду под названием shugaring-home. В голове сказочно, «Тысяча и одна ночь» отдыхает: мысли разные и их много, аж примерно миллион.       В кармане штанов дергается в конвульсиях телефон, который хочется достать и захуярить в дорогущую плазму. Выпустить пар, так сказать.       Мажор нехотя смотрит на экран, удивляясь непривычному количеству непрочитанных сообщений. Большая часть от Тэхёна, что готов перечислить баблишко за проигрыш и уточняет номер карты. Еще несколько, вдогонку, с просьбой не позорить их с Сахарком и не налажать так, как в клубе. Мол, иметь клеймо друганов лошары не самая лучшая перспектива для хозяина элитного заведения и шикарного инопланетного Кукарачи. Ага, спасибо, гады. Короче, походу, эти козлы сегодня его тоже предали.       Чон читает пару сообщений от брата Хосока, с расспросами о самочувствии (знал бы бро, как иронично это сейчас звучит) и напоминанием о завтрашнем семейном вечере. Среди всей этой ереси есть одно от неизвестного абонента.

Неизвестный номер

Я не вожу с собой гель для душа и запасные трусы, поэтому тренируй выдержку, детка.

Не хочу разочароваться снова.😉

      — Разочароваться? — тихо озвучивает Чонгук, перечитывая текст и не веря своим глазам. Он, кажется, догадывается, от кого это смс.       Былая самоуверенность плавно трансформируется во вполне ощутимую неуверенность в себе. Нет, это не удар ниже пояса. Это тупо нокаут, к которому он был не готов. Чон ни разу в жизни не принимал участия в игре «Обломишня». Кто угодно, только не он. Он предпочитал игры в стиле «Невъебишня», «Выебишня», «Оттрахушня». И был игроком высшей лиги. До сегодняшней ночи.       Чонгук крепко сжимает смартфон, а пальцы дрожат, когда он судорожно пытается набрать сообщение. Ответить на двусмысленное послание, хоть как-то оправдаться… Но все его старания оказываются напрасными — номер заблокирован на получение входящих сообщений. Или его кинули в спам.       — Чё за херня? — ругается он достаточно громко, чтобы еще раз намекнуть соседям сегодня сидеть тихо и не шуметь.       Раздосадованный, Чонгук уходит в ванную комнату, чтобы принять душ и избавиться от следов позора. Чувствует себя… отвратно. Еще час назад он, несмотря на то, что спустил в штаны (в штаны, блять!) чуть ли не за минуту, считал, что парень от него тоже в восторге. Во всяком случае, сладкие стоны и горячие поцелуи на это намекали. Видимо, он совсем не понял расклад. Вернее, не понял, что его пожалели.       — Сука, — осознает масштабы своего дебилизма.       Трусы реально прилипли к телу, доставляя жуткий дискомфорт. Чонгук снимает с себя вещи, пропитанные запахом собственного одеколона, по́та и… чужим запахом с нотками цитруса. Как придурок принюхивается к рубашке, наслаждаясь смешанным ароматом и от блаженства прикрывая глаза. Чон вообще любит всё нюхать (опять тормозите с фантазиями, ну ладно, не совсем всё). Пытается воссоздать образ парня, что так его зацепил. Зацепил, возбудил, впечатлил. Член определенно согласен с хозяином, но Чон бросает на него суровый взгляд и рыкает: «Даже не думай!», не желая закончить вечер унизительной дрочкой. Это будет уже перебор, потому что в финале-то, оказывается, Чон-невъебенный член-Чонгук разочаровал парня. Неужели нельзя было обойтись без этого облома и написать что-нибудь милое, вроде «мне понравилось»? Или «ты был горяч»? Сегодня и так достаточно потрясений, а самомнение съебалось на Бали. Сообщение еще больше унизило и без того размазанного парнишкой мажора. Спокойной ночи, Размазня Мажоровна.       Вспоминает слова отца, сказанные ему, когда он был подростком: «Тот любим, кто недостижим». Тогда не понял, а сейчас понимает их смысл в полном объеме.       Часы, небрежно брошенные на стеклянную полку, звякают браслетом, а через минуту Чонгук уже стоит под струями горячей воды, пытаясь обнулить голову и смыть сегодняшний день.       Вспоминает нового знакомого, его губы, тело и… понимает, что жопа — это не о части тела парня. Жопа ему самому. Взгляд падает вниз, на опять стоящий член, к которому хочется прикоснуться, представляя, что это делает байкер. Все внутренние запреты нарушены, тайные мысли вскрыты, а жизнь обесценена пухлыми губами, потягивающими ананасовый сок — унизительной дрочке быть. Чон сдается своим желаниям, обхватывает ладонью стояк и медленно водит пальцами по набухшей головке. От приятных прикосновений своей руки (хотя что греха таить, губы Золушки он представлял, уёбок, а не ладонь) хочется завыть, как волк на луну. В принципе, это и делает, выстанывая протяжное: «У-у-у», откидывает голову назад, въебавшись затылком в холодный кафель.       «Боже, как я хочу тебя, Зо…луш…ка…», — шепчет, приближаясь к финалу, ускоряясь и удивляясь силе возбуждения. Вспоминает, как оглаживал ладонью бедро парнишки. Представляет — как гладит, облизывает, целует и ведет по упругой коже членом, размазывая смазку… Оргазм накрывает мощно, белая жидкость пачкает стенки кабинки, ноги трясутся, и Чонгук сползает вниз, шлепаясь голой задницей на пол. Блять!!!

~👑~

      Осознавать свою дегенерацию крайне сложно. Бухать седьмой день — еще сложнее (печень хочет пополнить ряды протестантов). Отшивать всех, швартующихся к твоему борту (причём были достойные экземпляры) — нарушать привычный цикл жизни. А объяснить свое дебильное поведение друзьям-отморозкам — вообще из области фантастики. Особенно с учетом того, что словарный запас в последнее время на уровне детского сада.       — Чон, может, ты всё-таки расскажешь, что между вами было? — равнодушным голосом спрашивает Шуга. Ему реально надоело смотреть на этого кисломордого Чебурашку, что какого-то хуя завел себе какой-то странный ритуал и неукоснительно исполняет его уже который день: приползает вечером, корчит из себя мучачо, правда, недолго; вертит башкой по сторонам без остановки, пытаясь кого-то узреть (в глазах огонёк надежды, который гаснет к середине ночи примерно — Сахарок заметил, да); без остановки же бухает; огорчается и падает мордой на барную стойку, накиданный в хлам.       — Ты действительно хочешь знать? — мямлит мажор, наконец возжелав исповедаться. Ему до жути надоел этот фарс. Ему хуёво не по-детски.       Друзья, не ожидавшие, что им сегодня повезет узнать правду о грандиозном проишествии, подсаживаются ближе. Притираются к другу с двух сторон (видимо, опасаясь, что тот передумает и съебётся раньше времени), отрезая пути к отступлению, и включают режим активных слушателей.       — Чони, расскажи нам всё, — мягко, с интонациями профессионального психолога воркует НЛО-шник, приобнимая за плечи.       — Он мне устроил петтинг прямо на байке, представляете?! А потом продинамил: сказал, что разочарован и больше не звонил, хоть и обещал.       — В каком смысле? — заинтересованно вопрошает бро-похуист.       — В прямом, Юнги, в прямом! — Чонгук сам не может поверить в сказанное.       — Так вот почему ты спор аннулировал и бабки не захотел брать? — вопрос от гуманоида.       — Ты из-за этого так бухаешь? — подает голос следом Сахарок.       Чон молчит, подтверждая догадки друзей. Обсуждать детали своего проёба не хочется. Хочется опять увидеть свою ненаглядную Золушку и похуй на всё. Даже не стыдно.       — Я влип, парни, — еле слышно подытоживает мажор и роняет голову на столик с батареей пустых стаканов из-под коктейлей и очередной, почти пустой бутылкой виски. Лоб соприкасается с холодной поверхностью. Чон желает хотя бы так остудить голову, но это не помогает. Тупо застрелиться бы.       Чонгука резко толкают в плечо, тянут, пытаясь поднять распластавшееся по столу тело. Он ворчит, но нехотя поднимает голову. Щеки его обхватывают прохладные ладони, разворачивая лицом в сторону барной стойки. Мажор пытается навести фокус, получается не с первого раза — перед глазами только размытый силуэт. Чон опять напрягает зрение и… блять! Видит свою драгоценную пропажу, свою Золушку.       Мысленно заехав себе по морде, он как будто трезвеет разом и вскакивает из-за стола, понимая, что пока лежал — плакал. Нужно срочно привести себя в порядок. Хватает салфетку и сначала вытирает заплаканное лицо, а потом высмаркивает нос. Мятая бумажка летит куда-то в сторону, попадая под ноги танцующей барышне, и та, поскользнувшись на скользком комочке, заваливается на стоящего рядом с ней парня. Чему тот, похоже, несказанно рад. Если они начнут встречаться, значит Чонгуку удалось заработать хоть один плюсик в карму. «Я Купидон с сопливыми салфетками вместо стрел», — отстраненно думает он какую-то хуйню. Ну хоть кому-то будет хорошо. А думать хуйню он уже привык за последние дни.       Друзья, пребывая в хуй знает каком по счету ахуе, начинают всерьез сомневаться, что этот чувак действительно их друган Чон мать его Чонгук. Особенно напрягается Тэхён, видимо, подозревая, что его инопланетные земляки могли похитить настоящего Гука. И после многочисленных перенесенных опытов у того теперь «протекает балкон». Совсем свихнулся ведь на своей Золушке.       — Привет. Я тебя ждал. Я скучал, — улыбается дебильно наконец добравшийся до барной стойки Чонгук. Говорит робко, как впервые признающаяся в любви школьница.       Золушка разворачивается на стуле и неторопливо рассматривает его лицо. А Чонгук понимает, что ослепнет сейчас к хуям — парень сегодня еще прекраснее, чем в прошлый раз. Весь в белом. Безумно красивый. Нереально притягательный. Кроет опять мозговышибательно, видимо, так будет всегда и справка «психически здоров» ему не светит.       — Ты опять пьян? Неинтересно, — и это всё, что он получает в ответ на свои откровенные признания. Золушка медленно поднимается с барного стула, качает отрицательно головой, глядя на бармена и отменяя заказ.       Чонгук тушуется и очень жалеет, что вообще пил. Если парень сейчас просто уйдет, то Гук пойдет до выхода следом, а потом свернет в направлении башни торгового центра. Чтобы сигануть с крыши и прекратить эти мучения.       — Прошу, не уходи. Я готов на всё. Хочешь, я прочищу желудок и выпью упаковку медихронала? — и это такая себе мотивация для нереально красивого парня, что стоит напротив и не может понять, чем его зацепил этот шизик (бывший альфа-ёбарь и влажная мечта всех, у кого есть глаза). Только мыслей своей ненаглядной Золушки Чонгук не знает, а потому продолжает стоять и страдать.       Они молчат пару минут. Чон смотрит на байкера умоляющим взглядом, как ребенок, которого наебали, пообещав забрать из детдома. Мол, плохо себя вел, сорванец, поэтому хер тебе, а не домашний очаг. Не заслужил.       Тот устало вздыхает, а Чон молится богам, ожидая вердикта.       — Придется заехать в аптеку, — кидает наконец раздраженно Золушка и двигает в сторону выхода.       Чонгук оживает, дико радуется, скачет следом чуть ли не вприпрыжку. Бросает взгляд на своих пока еще дружбанов, кретинскую улыбку сдержать не может и мило машет им ладошкой, типа прощаясь. Ему всё равно, как закончится этот вечер, лишь бы рядом с Золушкой.       На улице Чонгук понимает, что парень сегодня без мотоцикла. Мысленно благодарит Всевышнего за предоставленный шанс не налажать опять. Наверное, это ему за воссоединение сердец сопливой бумажкой. Вторая часть байкерской саги вряди ли пошла бы на пользу их непростым отношениям — Чона вполне могло укачать на крутых поворотах, и он блеванул бы на изысканный наряд Золушки. А у такого парня скорее всего есть кнопка катапультирования пассажиров, которой он в прошлый раз тактично не воспользовался. В прошлый-то нет, но в этот не постеснялся бы точно.       Пока Золушка ловит такси, Чонгук стоит смирно и тупит в асфальт, крепко ухватившись за руку парня. Опасается, что тот передумает брать с собой в ночную сказку.       — Ты есть хочешь? — звучит вдруг вопрос, и Чонгук в который раз теряет сердце в трусах, то ли от испуга, то ли от неожиданной заботы.       — Я… я как ты… — мямлит он, напрягаясь.              — Понятно, — звучит разочаровано, и пальцы в зажиме слегка слабеют.       — Да, хочу! — выкрикивает мажор, сообразив, что инертность и пассивность вообще не то, что сейчас требуется.       — Что хочешь? — Золушка поднимает левую бровь, видимо, уже даже не надеясь на внятные и развернутые ответы.       — Тебя, — честно отвечает Чонгук, даже не задумываясь. А надо было бы подумать, прежде чем открывать рот. Потому что:       — Будешь хорошо себя вести — я позволю отсосать мне.