Три коктейля для Золушки

~👑~

      Головную боль усиливают смазанные звуки дрели, что доносятся из соседней квартиры (скорее всего, добродушные соседи решили отомстить за недавний комендантский час, что устроил им Чон). Яркие лучи солнца херачат в лицо, видимо, пытаясь таким образом заставить поднять веки. Тело ломит как после вакцинации, но правда, еще очень саднит горло, чего не было в списке поствакцинальных симптомов (Чон знает, читал). Он пока не готов открыть глаза и предстать пред миром во всей красе (с бодуна у него всегда глаза красные, давление внутричерепное хуярит, короче). Видел бы свой распухший нос — глазами не заморачивался бы… Ладонями ползает по постели, ищет изящное тело байкера, но безуспешно. Чон разворачивается на спину и продолжает лежать какое-то время в позе морской звезды, пытаясь припомнить детали прошлого вечера. Вспоминает долгожданную встречу с Золушкой (подождун хренов). Дождался. Получите, распишитесь, не налажайте. Теперь мажор знает как зовут парня.       — Чимин… — зачарованный додик восхищается звучанием имени. Байкеру подходит прекрасно. Сложно даже представить, какое подошло бы лучше.       Потягивается, улыбается как идиот, пока в голове не всплывают подробности: расхуяренный нос, обломный минет и истинные причины болезненных ощущений в горле. Получил, расписался, налажал. Еба-а-ать… Улыбка мигом сползает с лица и трансформируется в угрюмую гримасу. Режим «унылой какашки» активируется. Настроение испорчено. Хочется выйти на улицу и броситься под грузовик, чтобы выпилиться нахрен из этой жизни. Блядский стыд… блядское блять!!!       Из гостиной доносится звук включения телевизора и звон посуды. Чонгук надеется, что Чимин всё-таки не ушел. Ну да, кто еще это может быть? Он еще у него в квартире, возможно, готовит завтрак…       Ну вот кто воспитывал этого муфлона? Откуда такая наивность? Скорее всего, в детстве Чон рисовал мифично-розовых жирафиков. Или бирюзового цвета фламинго. Любит он всякое такое… иллюзии, аллюзии и прочую хуйню (перенял у автора, скорее всего).       Мажор резко подрывается и тут же чуть не заваливается с кровати (вестибулярный аппарат пока отключен). Несколько глубоких вдохов и идет на вторую попытку. Слава богу более удачную. Сползает с постели и, держась за стены (голова еще кружится, но уже немного соображает), бредет в сторону гостиной. Давно такого похмелья не было. Сколько же он вчера выжрал?..       — Ну наконец-то проснулся. Ты видел, сколько времени? — слышит знакомый голос, но вот совсем не тот, который ожидал.       Разочарование (видать, прилетело от боженьки в отместку за вчерашний облом такого ангельского создания как Золушка… кругом одни мстители) накрывает душным облаком. Чонгук недовольно смотрит на брата, явившегося без приглашения. Чон не любит гостей, особенно нежданных.       — Опять мораль читать пришел? — он проходит мимо сидящего на диване Хосока (второго в семействе Чон по степени выёбистости после бати — Чонгуку было у кого учиться и с кого брать пример), что по-хозяйски намутил себе кофе и, больше не обращая внимания на Гука, уставился в телевизор.       — А поможет? — отзывается Хо.       — Не думаю, — хрипит Чон, наливая себе чуть теплой воды. Пытается промочить горло и заглушить сушняк.       — Что с голосом? А… ну да… я забыл. Неудачный отсос? — старший совсем не планировал так язвить, просто не сдержался. Подъебать и больно уколоть брата — его всё. Получает кайф, забывая, что может опять получить по морде. Возможно, сегодня. Рискует. В прошлый раз за слова «когда ты стал пидарасом?» младший чуть не сломал ему челюсть. Терпение младшенького не резиновое, младшенький давно вырос, обзавелся тестостероном и похуизмом. А Хо не заметил. Потому такой бесстрашный тогда был (но сейчас-то зачем испытывать судьбу? знает, что чревато, но не может, никак не может удержаться).       — Че-го? Откуда ты-ы-ы?..       — Ну прости, пришлось прибегнуть к просмотру home-video. После того, как охранники заметили тебя с парнем у парадной. Та еще порнушка, конечно. С каких пор ты тягаешь домой шлюх? — брат даже головы не поворачивает, тон ровный и почти равнодушный, как будто о погоде. Но видно, что злится.       Чонгук догоняет, хоть и не сразу, что он под прицелом. Что в доме прослушка, камеры и главный режиссер регулярно отслеживает — далеко ли прима-балерина отклонилась от сценария. Тошнота подкатывает резко. Не физическая даже. Ментальная. Единственное место, где Гук мог реально расслабиться — его драгоценная берлога, его квартира. И этого лишили… Скрытые камеры, ёбаный карась… а он участник реалити-шоу «За стеклом». Отвратительно. Мерзко.       — Отец в курсе? — не получает ответа и добавляет: — Твоя идея, верно? Считаешь это нормальным? Вот так вторгаться в чужую жизнь? — хотя тут же понимает всю тупость своих вопросов. Брат чувак беспринципный. Поставить наблюдение в жилье младшего не самое худшее, что тот мог учудить. — Давно стоит? — выдыхает обреченно.       — Член или камеры? — смеется старший, взглянув на брата. — Сразу после ремонта, — хладнокровно добавляет с ухмылкой. — А ты давно сосешь члены?       Последняя фраза звучит уже раздраженно, хотя Хосок продолжает улыбаться. Младший пытается понять, откуда в нем столько желчи? Куда делся его любящий брат? Не находит ответов, что бесит сильнее.       — Не твоего ума дело. Нахуй иди!       — Вчера, походу, туда ты сходил. Правда, ртом. А-ха-ха-х… поделись впечатлениями. Судя по реакции, не зашло?       — Ты за этим пришел? Всё сказал? Если да, вали отсюда и камеры свои захвати, а лучше засунь их себе в жопу, чтобы закат не пропустить, — Чонгук злится так сильно, что хочет въебать. Родному. Старшему. Брату. Опять он лезет в его жизнь, опять ее обесценивает.       — Отец не знает, — на выдохе произносит тот. — Пока… Надеюсь, ты не первого встречного притянул? Понимаешь, чем рискуешь или опять объяснить?       — Зачем тебе это всё? Ты мазохист, вуайерист или просто больной? — еле слышно хрипит Чонгук. Голос реально сел.       — Я? Не смеши меня еще больше. Ты видел себя в зеркале? Кстати, что с носом? Неужели это тот парень тебя так уговаривал ему отсосать?       У Чонгука терпение вздрагивает, пищит, напрягается и сдыхает. Очередной выброс адреналина, спровоцированный обидой и гневом, позволяет полностью прийти в себя. Он возрождается как птица Феникс и чувствует прилив сил, достаточный для того, чтобы отработать свой и так неплохой хук на собственном брате. Пальцы сжимаются в кулаки и Чон, выпрямляя спину, уверенной походкой направляется в сторону Хо. Тот ссыкло по жизни, хоть и корчит из себя деловую колбасу. Может только трепаться, а как до дела доходит — сразу в кусты. Вот и сейчас быстро смекает, что перегнул с юмором, и не дожидаясь прощальных братских пиздюлей, решает свалить в закат (малой советовал не пропустить).       Входная дверь громко хлопает, а Чон только минут через пять понимает, что остался в квартире один. Глазами ищет телефон и видит разряженный гаджет, валяющийся на журнальном столике. Еще не успокоился, поэтому хватает его и замахивается бросить в телек. Но здравый смысл побеждает, и он опускает руку с несчастным телефоном, что, наверное, чуть не обосрался от перспективы интегрироваться в плазму.       — Ненавижу, — на выдохе произносит мажор и чувствует выступающие слезы.       Он так устал от этой войны с братом. Давно делает всё ему назло, хотя в душе до сих пор любит. Пытается таким образом привлечь внимание, но безуспешно. В какой-то момент их жизни разошлись, и он не понимает почему. Всегда любили друг друга, не просто братьями были — лучшими друзьями… и вдруг стали врагами. Чон прекрасно помнит, как старший его перестал замечать. Как стал игнорировать и жестко стебать. Вот только причины ему не ясны, хотя очень хотелось бы знать.       Через пятнадцать минут кто-то ломится в дверь, а Гук опять закипает. Походкой разгневанного Халка идет к выходу и со словами «сейчас я кого-то взъебу» распахивает дверь, удивляясь в ту же секунду. На пороге, потерянный и перепуганный (наверняка услышал обещание Чона), стоит курьер и дрожащими руками протягивает пакет.       — Что это? Я ничего не заказывал.       — Вы-ы-ы… Чон Чонгук? — робко блеет мальчишка, и делает шажок назад (от греха подальше).       — Да, — рычит мажор, пытаясь не сорваться на ни в чём не повинном парне.       — Доставка еды, — мнется курьер.— На Ваше имя. Распишитесь, по-пожалуйста.       Разбираться, кто заказал похмельный набор, не имеет смысла. Кто бы то ни был, Гук готов его даже расцеловать. Пустой желудок неожиданно и мощно напоминает о себе глухим ворчанием. Нарываться и портить отношения с еще одним органом своего тела не стоит, и так сплошные баталии.        Чон смягчается, расписывается и забирает из трясущихся ручек шуршащий пакет, даже подмигивает парню на прощание, прежде чем захлопнуть дверь. Есть хочется дико, аж челюсти сводит.              Мажор не церемонится с эко-пакетом и разрывает его прямо над кухонным столом напополам. Из него вываливаются несколько контейнеров, в одном из которых, судя по бульканью, суп. Чонгук расставляет всё как пасочки в песочнице, удивляясь количеству еды. Сюрпризом становится визитка ресторана русской кухни и записка в небольшом конверте. Мозг, хоть и с бодуна, но, жалея хозяина, приходит на помощь, запуская обработку полученной информации. Чон вспоминает вчерашний нереализованный романтик с борщом и надеется, что он не ошибся. __________________________________ Срочно поешь, а то твой желудок слышно в Китае. Ты спишь, а он страдает. Не знаю, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу. За шикарно проведенную ночь благодарить не буду, тем более, ты обслюнявил мои штаны на заднице. Не знаю, что тебе снилось, раз ты творил эту дичь, но поверь, это не возбуждает. На ночь больше не останусь! p.s. Тренируйся, детка, ты должен мне минет. _________________________________       Чонгук замирает, забыв о еде. Он вообще обо всем забывает, несколько раз перечитывая записку как молитву. Не обнаружив Золушку в постели, а потом и в гостиной, мажор не сомневался, что это была последняя встреча. После череды таких грандиозных проёбов адекватный человек вряд ли захочет еще раз встретиться с таким туполохом. Но, видимо, байкер любит экстрим не меньше Чонгука, раз бросает очередной вызов, намекает на продолжение. Продолжение же? Конечно, нельзя же вернуть должок в виде минета на расстоянии. О-о-о, Чонгук будет тренироваться. Упражняться будет круглосуточно.       Настроение стремительно улучшается, и Чон готов забыть об инциденте с братом: хуйня случается, ебёт тебя во все отверстия, но это не повод загоняться. Потому что! Золушка-Чимин хоть и съебался ночью в очередной раз, тем не менее ясно дал понять, что продолжение следует! Не всё потеряно, возможно, всё будет заебись. Чонгук верит в это и улыбается.