~10~
21 декабря 2021 г., 23:00
~👑~
Уверенность в собственной невъебенности (он просто не смотрел то жопализное home-video, где исполнял одну из главных ролей) вернулась как по мановению волшебной палочки, и Чонгук воспрял духом. СПА-процедуры и спортзал помогли расслабиться, привели в порядок и тело, и мысли. Обновленный бикини-дизайн (ну любит автор, чтобы у мужчин марафет был во всех стратегически важных местах, уж простите), красивые кубики пресса, новая стрижка, пирсинг в правой брови. Видеоуроки минета и ознакомление с особенностями анального секса для принимающей стороны (а чё, они ведь с Чимином еще не определились, кто именно будет сверху… лучше быть во всеоружии, чтобы не пасануть). В общем — готовность на все сто («старался» не то слово — выложился, как перед первой брачной ночью). Ожидание новой встречи, в вероятности которой Гук не сомневался, грело сердце и то, что в штанах. Чонгук неоднократно обещал своему младшему Чони, что скоро и ему перепадет приятное. Нужно просто набраться терпения и дождаться очередного визита байкера. Правда, реальность привычно не оправдывает ожиданий. Радость и приподнятое настроение осеняют своим крылом недолго — ровно пять дней. Пять мучительных, на самом-то деле, дней очередного затишья и необъявишья от мастера мариновать психику — Пак Чимина по кличке Золушка. На шестой день нервы окончательно сдают. Чонгук депрессует. Бухать особо нельзя, байкер четко дал понять, что больше не потерпит пьяных развлечений. У Чона ломка. Самая натуральная Золушка-ломушка. Ноги и руки выкручивает. По поводу члена — тот вообще в обидке на хозяина (обещал же, сука, суперприз и опять наебал), объявил бойкот и его не ебёт, что по этому поводу думает мажор. Чонгук срывается, снова идет в клуб, где развлекаются друзья-западлисты. Те, у кого нет сложностей в личной жизни и мозговыносящих Злоёбушек. — Парни, это пиздец! — очередные сборы публичных алкоголиков начались с разбора ситуации, произошедшей в жизни Чонгука. Встречу ведет психолог-самоучка Ким Кукарачич Тэхён, по классике жанра дающий каждому слово и определяющий очередность. Задание привычное: поделиться болью, выпить, поплакать, и так по кругу, как в русской рулетке. Молодым да неопытным в этой жизни тяжелее всего, самый младший в группе — Чонгук, а значит пиздюку и первое слово. По правде говоря, остальные участники столь занимательной оргии даже не сомневались, что на нем всё и закончится. — Я реально заебался. Не знаю, что со мной и что с этим делать, — продолжает мажор, залпом опрокидывая стакан виски (не сдержался, брехло, обещал же Чимину не пить). — Я думаю, тебе нужно поменять подход, — спокойно озвучивает свои мысли Юнги. — Ты слишком доступен. И потому менее интересен. — Согласен с Сахарком, — подпиздывает гуманоид. — Нужно его проучить. Показать, что у тебя тоже есть яйца, а то, прости… — он запинается, представляя в деталях картину неудачного минета. Чон доверяет своим друганам, поэтому исповедался по полной программе (походу и тут лоханулся, информация-то компроментирующая, мало ли как ее используют эти суки). — Тут я согласен, — опять подает голос Юнги. — Предлагаю нанести ему ответный визит. — Так я кроме имени ничего о нем не знаю. — Вот тут я реально сомневаюсь, что ты Чон Чонгук. Ты забыл, чем компания семьи занимается? — Тэхён недовольно корчит марсианскую рожу, в очередной раз задумываясь о подмене. С недавних пор его друг вовсе не его друг (ну типа сам на себя не похож). За две последние недели он продемонстрировал все признаки неадекватности, которые только знает Ким. — Угомонись, Тэ. Он в стрессе, не видишь что ли? Такая хуйня всплыла… — Юнги качает головой. — Вся хата паленая теперь, ну надо же как пасут тебя, бро. По-взрослому. Вопрос — нахуя — возникает, конечно. А потому пробивать парня через фирму — это дать Хосоку дополнительные козыри против себя, это ни к чему, — подзывает официанта и просит пригласить начальника службы безопасности. — Сейчас мы его пробьем сами и всё порешаем. Тэхён с Чонгуком сидят тихо с раскрытыми ртами и внимают. Нечасто им доводилось услышать столь эмоционально насыщенные и объемные высказывания из уст бро-похуиста. Сахарок, видимо, возмущен до глубины своей хладнокровной души выкидонами старшего братца их пиздюка. Через несколько минут к столику подваливает низкорослый гоблин. Лысый, коротконогий и какой-то дефектный на вид. Одет в обычные джинсы, футболку, кроссовки. Руки забиты тату, а в носу пирсинг (одним словом, тот еще персонаж). Чонгук и Тэхён переглядываются, задумываясь о том, кто эта загадочная персона, но после первых же слов понимают, и ахуевают вдвойне. — Юнги, ты же знаешь, что я не люблю выходить в зал. Что-то настолько важное? — на удивление у мужчины приятный бархатный голос. — Дэгон, нужна твоя помощь. Это действительно важно. Нужно поднять видеозаписи за девятое число, на баре, в районе одиннадцати вечера. Парень, с которым был Гук. Пробить кто такой, где работает, живет, ну и всё такое. — Как глубоко копаем? — уточняет гоблин невозмутимо. — По максимуму, но так, чтобы очень оперативно. Мы ждем. Мужчина спокойно разворачивается и больше ничего не говоря, уходит, оставляя друганов Мина переглядываться в новом легком шоке. Да, они знают, что Сахарок не промах, но то, что он полный отморозок и персонал себе соответствующий подбирает, понимают впервые. Откуда такие кадры? Ведь судя по короткому диалогу, это и есть начальник службы безопасности. Правда, выглядит как серийный убийца, что сам представляет опасность для общества. А голос как у оператора службы «Секс по телефону». Какое-то время парни сидят молча, раздумывая каждый о своем. Те, что помладше, размышляют о неизвестных им скрытых талантах Юнги (интересно, а о чём еще они не знают? даже не по себе немного… а ведь так хорошо дружили…). Сам Мин наслаждается долгожданной тишиной и отсутствием нытья за столом. Буквально через пятнадцать минут на его телефон прилетает сообщение. Сахарок набирает ответ и откладывает агрегат в сторону. — Так. Нам нужен план, — озвучивает он. Минуты скорби слишком затянулись. Да, Юнги хотел тишины, но не бесконечного гробового молчания, нарушаемого только бульками и стуком стаканов по столу. Бро оживают и подсаживаются ближе, в кружок. — Я предлагаю съездить к нему на работу, там ему некуда будет деваться. Зажать его где-нибудь в подсобке и выяснить отношения, — Тэхён берет быка за рога (мистер креативность, блять). — Тут не могу не согласиться, — кивает Сахарок. — Дома может не открыть, или опять куда-то съебаться, а на работе без вариантов. — А если он на меня обидится за такое вторжение? — Чонгук впервые стремается. Просрать шанс увидеть Чимина он не хочет, но и оттолкнуть тоже (мало ли, как отреагирует на внезапный визит, парень-то непредсказуемый). Опять сидят молча целых десять минут (стратеги хреновы). Очередной перезвон колокольчиков приводит всех в чувство и дает понять, что телефон Юнги еще жив. Хозяин небрежно берет его в руки и клацает по сенсору изящными пальцами. — Ита-ак, — тянет он, создавая интригу. — Пак Чимин, дата рождения 13.10.1996, учился в… бла-бла… проживает — потом навестим… Ага! Работает в ресторане Flavors, старшим официантом. Поехали! — он подрывается с дивана и смотрит на своих друзей-додиков. Взгляд как у возмущенной маман, которая опаздывает на работу, а дети еще какого-то сопли жуют. Те соображают, что не стоит нервировать «мамочку», быстро и, бухая стаканчики на стол, синхронно отрывают жопы от дивана. Едут на машине Юнги, с водителем, что слегка сдерживает от разговоров в авто. План рождается молниеносно, ведь до конца смены Чимина осталось не более полутора часов. Тэхён отвлекает цель в зале, Юнги стоит на шухере у черного входа. У Чона роль главного мачо. Он договаривается с администратором об укромном месте для переговоров и поджидает там свою жертву. Эффект неожиданности играет им на руку (ну, так они думают по крайней мере). Тэхёна вообще возбуждает вся эта хуйня, что они затеяли. Он лыбится всю дорогу, представляя удивленные глаза Золушки, зажатой где-то в подсобке. Советует бро устроить парню темную (наказать, так сказать, за его проделки). Подъехав к ресторану, они делают главный прогон, сверяя часы (не наигрались в шпионов в детстве, видимо). Всё как любит Чон — адреналин в крови, острота ощущений. Он хоть и выпил, но фактически трезв (жевачка вам в помощь, мистер Чон). Заходят с разных сторон, отрезая пути к отступлению. Инопланетянин — с центрального входа, остальные — с заднего (звучит двусмысленно, с учетом намерений Чона). Как и предполагалось, Чимин в зале, слегка растерян при виде друга чудилы, с которым типа мутит. Все шевелятся согласно плану, и вот уже спустя десять минут тяжелых переговоров и предъявления QR-кода, Чон сидит в кладовке, поджидая свою жертву. За такое времяпрепровождение пришлось вывалить двести баксов админу (вымогатель хуев, налоговой на тебя нету). Хотя ради Золушки можно было и больше отстегнуть. Чону не жалко. После отправки сообщения о готовности время тянется слишком долго. Сердце предательски ебашит, стучась в закрытую грудную клетку (угомонись, заперто). Ладони потеют, полумрак напрягает — в комнате реально горит только одна лампочка под потолком, и она почти не дает света. Смешанные запахи фруктов и элитных сыров бьют в нос разнообразием ароматов. Уловив цитрусовые нотки, Чонгук вспоминает полюбившийся парфюм парня. Вся эта обстановка способствует сердечному приступу, который Чон сейчас и получит, если срочно не явится Пак. Не очень хочется предстать перед объектом своих влажных снов, лежа на полу дохленькой плотвичкой. Дверь резко открывается, и мажор слегка дергается от неожиданности, чуть не вписавшись в полку с сырами. Чимин делает шаг вперед, щурит глаза (еще не привык к такому интиму), пытается нащупать выключатель. Чон вовремя берет себя в руки, запирает дверь на замок, который ранее успел изучить. — Кто здесь? — от неожиданности Чимин шарахается к стеллажу и глухо мычит, видимо, въебавшись чем-то чувствительным в железо стоек (романтику Гук создавать умеет, ничего не скажешь). — Не бойся, — тихо шепчет мажор прямо в ухо парнишке, приблизившись вплотную. Тот рефлекторно замахивается и со всей дури мажет Чонгуку в челюсть. Ну вот ничему этого чипушилу мажористого жизнь не учит. Опять проёб в управлении рисками. Реально придурок, даже не подумал, что темпераментная Золушка и хуйнуть с перепугу может. От боли Гук мычит тоже, а у Чимина глаза наконец привыкают к освещению, и он узнает этого душевнобольного мудилу. Пак отскакивает в сторону, в этот раз чуть не налетев на какие-то ящики, и начинает орать: — Чон, ты придурок? Совсем из ума выжил? Ты что тут делаешь? Как меня нашел? — Ммм, где так хуярить учился? — скулит Чонгук, потирая ноющую челюсть. — Я спросил какого хрена ты здесь делаешь?! От такого властного тона Чонгук теряется и не находит ничего лучшего, чем довериться провидению и сделать шаг навстречу (эх, была не была). Он, повторно припечатывая к многострадальному стеллажу с апельсинами, впивается в парня поцелуем. Тот начинает брыкаться и бить его кулаками всюду, куда достает (правда, в этот раз больше выёбывается, чем реально хочет навредить). Мычит в поцелуй, кусается, но в конце концов размыкает губы под натиском перекачанного мучачо. Чон ловит момент, резко и дерзко расстегивает его брюки и, отрываясь от сладости своей Золушки, шепчет: — Пришел отдать долг. Надеюсь, не против? — и как бы вопрос чисто формальный, поскольку одновременно с ним Чон дергает и стягивает вниз брюки и белье Чимина, сам падает перед ним на колени. И слышит шумный выдох, а член Пака уже в боевой готовности и немом ожидании продолжения. Мажор облизывает губы (всё как учили в видео) и размашисто мажет языком по всей длине. Головка наливается еще больше, член пульсирует в такт с тяжелым дыханием байкера. Чонгук крепко фиксирует упругие бедра, чтобы контролировать процесс. Ебучий стеллаж скрипит чересчур громко, воздух в небольшой комнате, кажется, накаляется (пизда приснится элитным продуктам). Чонгук поднимает голову и видит долгожданную Золушку размазанной нахрен от этих нехитрых (пока еще) прикосновений. Ему очень приятно, что на этот раз Пак быстро признает поражение. Сдается и плавится. Нет привычной заносчивости и понтов, глаза с поволокой, он настоящий, тащится откровенно и без стеснения, а тело податливое как никогда. У самого Чона в джинсах атомная война, и он мысленно просит прощения у младшего Чони. Расслабляет горло, тянет язык вперед (всё по инструкции) и насаживается ртом почти на всю длину, считая, что долгие прелюдии уже ни к чему. И ёбанажврот — слышит громкий стон: — О го-споди, де-тка… Принимает это за одобрение своих действий и начинает медленно двигать головой, сильнее сжимая губы. Челюсть слегка побаливает (нехуй было выёбываться, сам виноват), но он не жалеет. Сейчас ни о чём не жалеет. Ему самому это нравится. Хотя нет. Ему нравится Золушка и вот этот конкретный — Золушкин — член. Нравится, как тот скользит в глотку и ощущается на языке. Удивительно вкусный и тяжелый. Нравятся эти стоны, доносящиеся сверху. Они словно наполняют его изнутри, всё больше и больше и, переполнив до краев, льются наружу уже собственным, долгим и протяжным. Мажор помогает себе стимулировать ствол ладонью. Крепко сжимает его в кулаке, в то время как горячим влажным ртом легонько втягивает головку, играя с уретрой языком. Чимин стонет громче, даже не боясь быть услышанным, а с полок один за другим падают, судя по всё усиливающемуся запаху цитрусовых, апельсины. Один ебашит Чону прямо по макушке, но что такое небольшой апельсин по сравнению с уже пережитыми ударами судьбы? Чимин не выдерживает, выдает финальный аккорд, только в этот раз не по клавише Enter, а в рот Чонгука. Белой тягучей жидкостью и протяжным стоном: — Де-тка, прос-ти-и-и… Оба не в себе, тяжело дышат. Чимин опускает голову и смотрит на блядскую улыбку мажора, что облизывается как мартовский кот с надеждой в глазах — «угодил?». Хватает Чонгука за руки и резким движением тянет вверх, к себе, ближе. Впивается в губы, вылизывая рот, отчего у Гука сносит крышу. Между ними нет ничего, что могло бы сдерживать эмоции и желания. Целуются долго, переплетая языки, размазывая слюну и оставшуюся сперму по губам друг друга. Так жарко, так мокро везде, что у Чона кружится голова. Он пытается отстраниться, чтобы не задохнуться. Чуть снизить градус, чтоб не сдохнуть от перевозбуждения, но его не выпускают из цепких объятий. Удерживают, продолжая издеваться. Руки Чимина блуждают по телу везде, расстегивают ремень джинсов и стягивают их вместе с бельем Чонгука, повторяя то, что мажор сам сделал совсем недавно. А свои брюки Пак натягивает обратно, застегивает ширинку и ремень, пока Чон стоит в недоумении со спущенными до колен штанами. Даже предположить не может, что его ждет. С этим парнем никогда угадать не может. Сейчас тоже, и это заводит еще больше. Адреналин достиг критической точки, и скоро начнутся нервные конвульсии. Пак опять припадает к губам Чонгука, а затем тихо шепчет: — Я тоже не люблю оставаться в долгу. Чонгука прошивает сладкой дрожью, он широко распахивает глаза. Смотрит непонимающе и удивленно (вот даже представить сложно, о чём он там себе думает, и думает ли вообще, ведь в контексте ситуации вроде всё вполне очевидно). Пак опускается на колени и восхищенно (Чонгук надеется, что этот взгляд — действительно восхищение) рассматривает член мажора. Тот течет так сильно, что предэякулят тонкой нитью тянется вниз, к полу. Чимин подхватывает ее языком, нежно слизывая с уретры и обводя им уздечку. Чонгук чувствует себя больным шизиком (да, Чон, всё по плану, ты просто мастер выяснять отношения и устраивать темную, ничего не скажешь). — Господи, как же это кр-р-асиво, — рычит он, абсолютно не фильтруя базар (эстет хренов). Чимин не отводит взгляда от члена, легонько дует на головку, и Чонгук слышит такое, чего услышать уж точно не ожидал: — Привет, он тебя замучил, да? — Пак разговаривает с младшим Чони так, будто самого Чонгука вовсе тут нет. — Бедняжка ты мой, давай я тебя приласкаю. Такой красивый мальчик и такой обделенный, — и блять, как же это всё мило звучит. Мило и горячо одновременно. Чонгук готов позорно рухнуть в обморок. Пытается найти точку опоры и следует примеру Чимина, что еще пять минут назад цепко держался за полки. Правда, у Чона за спиной шайбы с сыром, и если от случайных движений они начнут падать как апельсины, то кого-нибудь из них пришибет. Позорная смерть от глыбы деликатеса. Еще одна версия возможной трагедии, правда, вот тут эстетики точно не будет. «В результате осмотра тел можно с уверенностью сказать, что молодые люди погибли от удара тупым предметом по голове, так и не отсосав друг другу до конца» У Гука другие планы, он не может так подвести своего малыша (хотя вовсе тот не малыш — член у него что надо вообще-то… таких днем с огнем не сыщешь). Он обещал ему, поклялся кроликом из Play Boy, что сегодня будет тусовка. Набирает в легкие воздуха и закрывает глаза, чтобы не видеть происходящего внизу. Слишком пошло и развратно Чимин вбирает головку его члена своими блядскими губами. Пальцами гладит промежность, надавливает и Чон давится воздухом. — Дет-ка, ты круче любых фантазий… — хрипит мажор севшим голосом. Умелый рот Чимина не оставляет рассудку ни шанса: острый язык продолжает терзать уздечку отточенными движениями, губы посасывают, сжимают, давят, скользят… — Господи, не останавливайся, — опять стонет Чонгук, крепче зажмурив глаза, чтобы не глянуть случайно вниз, где его дружка так активно ублажают. А то он не выдержит. Умрет на месте. Пак насаживается медленно, еле сжимая губы, но до конца. Когда поднимается вверх — сжимает их сильнее. Опять лижет, язык умело ласкает не только головку, но и весь член. Чон всё-таки смотрит. Ну ему надо видеть. Хоть одним глазком. Опускает взгляд вниз, и тут же сильно жалеет об этом. Язык скользит от основания до головки. Член пропадает во рту так красиво, что хочется снять видео и смотреть на это дни и ночи напролет. Чимин поднимает глаза и смотрит прямо на Гука, не выпуская его член изо рта. И Чон готов отдать все деньги мира и еще пару сотен сверху на чай накинуть, чтобы этот парень был только с ним. Чимин видит пьяный, туманный взгляд мажора, и решает добить его окончательно. Двигает головой из стороны в сторону, раскачивается, как будто рисует «восьмерку», время от времени сжимая губы плотнее (Рембрандт хренов, чтоб ему пусто было). При этом продолжая пальцами давить на промежность. Чонгука от этих движений ведет так сильно, что себе он больше неподвластен. Совершенно неконтролируемо подается вперед, резко двигаясь навстречу, похерив все выебоны и финты Пака. Остановиться уже не может, хочет трахнуть хотя бы его рот, раз большее пока не позволяют. На пике эмоций не знает, насколько громким становится, но в этот момент реально похер. Такой сильный оргазм Чонгук никогда не забудет, даже если захочет. Тело становится ватным, в глазах темнеет, и последнее, что он видит — перепуганные глаза резко поднимающегося на ноги Чимина и его припухшие губы. И всё бы ничего, вот только следующее, что он ощущает — удары по щекам отвратительно холодными ладонями, что без лишних церемоний хуярят по лицу. Мало было припухшей челюсти, так еще и массаж лица кто-то обеспечить решил. Чонгук открывает глаза, пытаясь навести фокус. Вокруг него стоит целая куча незнакомых людей. Двое — в полицейской форме. Зачитывают права, поднимают за руки и волокут в сторону выхода (типа логично, куда ж еще-то с кладовки можно волочь). В стороне мнутся друганы-отморозки (реально морозятся, суки) и как-то странно переглядываются. В машину запихивают разве что не подсрачниками (очень обидно за наследного прЫнца «JK Protection»). Кто бы мог подумать, что его повяжут в элитном ресторане и предъявят обвинение в вандализме и издевательствах над фруктами. Отец будет в шоке. Запрет на свободу действий в этот раз светит надолго, а того гляди, батя и вовсе в ссылку отправит. Куда-нибудь на Азовское море, в Бердянск, работать спасателем бабушек. Еще несколько часов позора, и батя реально приезжает забрать свое безмозглое чадо, что так шикарно проводит досуг. Жаль Чон не знает, куда на самом деле делась его ненаглядная Золушка, и что в это время происходит в его квартире. Сюрпризы начнутся позже…
