Три коктейля для Золушки

~👑~

      Пытаясь чё-то там поорать в пустоту (связки разработать решил, что ли), Чимин пока ещё не может сообразить, что вроде как ключи ему оставили и можно высвободиться из заточения. Когда на него всё-таки сходит Божья благодать, даря прозрения, то умелые пальцы правой ноги подхватывают заветный ключик и Пак наконец-то оказывается на свободе. Подорвавшись с постели и справив нужду, он думает, что вода, в принципе, недешевое удовольствие, а посему можно воспользоваться гостеприимностью мажора (по сути, он вообще в штрафбате за свой поступок… причём не один) и принять душ у него.       Крупные капли бьют по больной голове, приводя в порядок не только волосы, но и мысли. Новая серия мозгоёбства, организованная Чонгуком, что поставил его перед выбором, заставляет задуматься о жизни и перспективах на завтрашний день. Чимин никогда так не любил, никогда так сильно не ненавидел, желая при этом заточить этого мажористого выебушника в объятия и никому не отдавать. Он глотку готов перегрызть любому, кто позарится на его персональное чудовище, от которого по телу мурашки бегут, а в жизни сплошной хаос.       Решив, что сам он не справится со столь ответственной задачей (ещё бы… судьба решается, как-никак, а ромашку для гадания по цветку в центре Сеула хуй найдешь), Пак ищет подсказки в квартире, которые могут навести его на путь истинный. Под руку попадается не совсем свежий, но в принципе съедобный бутерброд, пара чашек кофе и даже уставшее сморщенное яблочко, в котором, возможно, уже завелись червячки, но Чимин не заморачивается этим (белок — тоже полезная штука).       Наконец-то обращает внимание на свой телефон, и решение позвонить розововолосому чудиле и получить бесплатную консультацию (а заодно и пиздюлей за внезапный отъезд) кажется вполне целесообразным и незамедлительно реализуется.       — Какие люди! Надеюсь, в Голливуде? — на диво радостный голос Намджуна сначала пугает, а потом удивляет. — Привет, блядюжка. Ты уже вернулся? Как там Чонгук?       — Откуда ты… — мозг, получивший немного топлива в виде несчастного червяка, фокусируется на крайней фразе и выдает логичный вопрос: — Ты чё, мне маячок прикрепил? Куда?       В динамике раздаётся хохот и какой-то разбавляющий его голос, а у Пака радости вот прям полные штаны. Становится понятно, как именно его нашел Чон, и кто та самая сука, что несанкционированно слила координаты в Португалии.       — Блядюжка, ты же понимаешь, что я не мог вот так тебя отпустить. Ты мой единственный друг, — голос Нама звучит слишком трепетно, и Чимин на секунду верит в правдивость его слов. — В конце концов, ты должен мне денег! — а вот и реальность подъехала. — Но если без шуток, я рад, что ты вернулся.       — Может ты и о моем трансфере осведомлен?       — К сожалению, нет. Я что-то интересное пропустил? — опять хохочет чудило. — Зная твоего мачо, вряд ли меня можно шокировать. Он у тебя просто чума!       После этих слов Намджуна Чимина даже распирает гордость, что друг такого мнения о его парне. Хотя, останется ли он таковым — главный вопрос, который стоит на повестке дня.       — Ладно, ещё поговорим. Мне нужен совет, Но только давай без приколов. Чонгук поставил мне условия: или я остаюсь с ним или безвозвратно уёбываю. Такое мне тут устроил, честно, я ахуел.       — Ну и в чём твой вопрос? Ты сам можешь решить, чего именно хочешь. В этом плане мои советы тебе не нужны, — чей-то голос снова фонит, но в этот раз кажется Чимину знакомым.       — Наверное, уже и дураку понятно, что вляпался я по самые яйца.       — Знаешь, малый, это слишком очевидно, как бы ты не выёбывался перед ним. Думаю, ты запал на него с первой встречи, — Чимин благодарен другу за эти слова, они подтверждают действительность.       — Вот сука, зачем я взял этот заказ? — матерится Пак, непроизвольно хрустя пальцами.       — Ой, только не нужно тут строить из себя жертву. Где ещё ты себе такого мучачо найдешь? Бери, что само идет в руки, и не гневи бога, а то заберёт.       — Но ты же понимаешь, то, чего хочется мне, сразу поставит нас всех под удар. Хосок не позволит так просто остаться, — Пак присаживается за стол, включает динамик на телефоне и запускает пальцы в волосы. Он слышит какой-то шорох, потом шепот и тяжелый вздох Нама.       — Я думаю, тебе на этот счет больше не стоит волноваться. Просто поверь своему старому другу.

~👑~

      Знакомый клуб встречает мажора обновленным интерьером, который после битвы титанов (по факту пьяного дебоша Чонгука) освежил Юнги. Чон обращает на себя внимание, проходя возле барной стойки со своей оголенной и подкачанной грудью (ты бы, сука, ещё штаны расстегнул и показал, что и без трусов). Девицы, не стесняясь, хватают его за руки, а миловидный пацан, сидящий на высоком барном стульчике, даже преграждает путь своей костлявой ногой. Но Чонгук лишь морщит нос, небрежно отталкивая от себя претендентов на своё горячее тело, будучи не в том настроении сейчас. Да, он пришел в клуб развлечься, но искренне надеется, что явится тот, кто украл его мысли, сердце и все эти накачанные и выпирающие конечности, которые так хотят внимание губастого пацана.       Он замечает своих друганов на привычном месте и, заказав бутылку виски, двигается к ним. Желание напиться и забыться стоит первым в списке (хотя нет, сначала всё-таки Золушка). Но, вспоминая старый лайфхак по её призыву, придется пить!       — Ты один? — восклицает Тэхён, немного отодвигаясь в сторону и уступая место мажору. — А где? — он не договаривает, видя на лице друга скорбь всего еврейского народа.       — Ты чё сюда сниматься приперся? — бурчит Сахарок, окидывая младшего осуждающим взглядом. — У меня приличное заведение, а не бордель.       — Не хочу говорить, хочу бухать, — Чонгук плюхается на мягкий диван и тянется за наполненным официантом стаканом виски.       Опрокидывает стакан один за другим и чувствует, что вечер перестает быть томным. Друзья больше лишних вопросов не задают, изредка поглядывая на стремительно приближающийся апокалипсис. Правда, Юнги дает команду официанту принести еду и, как надзиратель на зоне, следит, чтобы малый закусывал. Катастрофу удается ненадолго предотвратить, и Чонгук даже позволяет присесть к ним за столик хрупкой барышне, взявшейся откуда-то (хрен знает откуда).       — Смотри, какая конфетка! — восклицает НЛО-шник, улыбаясь во все тридцать два, и дёргает Чонгука за рукав куртки, пытаясь развернуть того куда-то в сторону. — Ой, — отстраняется, получая подзатыльник от Сахарка.       Мажор, сидящий весьма расслабленно, с раздвинутыми в стороны ногами разрешает хрупкой барышне трогать пальцами свою оголенную грудь (че вообще оборзел, сука?). Но, слыша фразу, с которой началось его путешествие в «сказку», бесцеремонно отталкивает кокетку и смотрит в сторону бара. Сердце за считанные секунды даёт о себе знать, выламывая грудную клетку со криками: «выпустите, суки!!!», а Чонгук протирает ладонями глаза. Ему не кажется, но он всё-таки крестится (на всякий случай, чтоб наверняка) и будто трезвеет в одночасье. Он пришел! Срывается с места, распихивая всех по сторонам на глазах изумленных друзей, и за считаные секунды подлетает к сидящему на барном стульчике Чимину.       — Хеллоу, детка, — разворачивает того к себе, припадая к шее и опаляя кожу своим горячим дыханием. Но тут же получает толчок в грудь, а потом и первую пощечину.       — Это тебе за наручники, — шепчут пухлые губы, и Чонгук не может оторвать от них взгляд, облизывает свои в нетерпении. — Это за девицу, что тебя лапала, — ещё одна пощечина не заставляет себя ждать в наказание мажору за потерю бдительности и неспособность увернуться. — А это за твой вызывающий вид, блядина, — Чимин улыбается и внезапно припадает к его губам, а влажный язык врывается в приоткрытый рот.       Поцелуй выходит таким горячим, что даже бармен застывает с полотеничком в руках, прекращая протирать бокал. Чимин раздвигает ноги, позволяя Чонгуку впечататься в него пахом, чувствуя, что его детка уже на взводе. Мажор хаотично блуждает ладонями по его спине, притягивая к себе ещё ближе, а воздух вокруг них накаляется, будто в сауне. Он пришел, целует, стонет ему в губы. Именно об этом Чон так сильно мечтал.       Считая, что времени было и так потеряно предостаточно, Чонгук берёт всё на себя (хотел активную позицию — давай инициируй). Подхватывает свою Золушку на руки и двигается в сторону лестницы. Такой вид транспортировки оказывается не очень удачным, потому что Чимину уже пару раз заехали в ухо, и увернуться он, к сожалению, не успел (кто так носит, Чони… эх). Подарив возможность почувствовать пол под ногами, тем самым вернуть способность дать сдачи, Чонгук отпускает Пака вниз, тут же хватая его за руку и таща на второй этаж.       Как только они преодолевают небольшую лестницу и оказываются в длинном коридоре, он резко разворачивается к Чимину лицом и неожиданно припечатывает к стене. Язык тут же проходится по пухлым губам, ныряя в приоткрытый рот, и встречается с таким же страстным языком Пака. Воздух в лёгких заканчивается слишком быстро, а тело изрядно потряхивает от возбуждения и навязчивых мыслей, но даже задыхаясь в поцелуе, никто не хочет его прервать. Они оба слишком изголодались друг по другу, устали от этих вечных игр наперегонки. Хотя, если оценить объективно, Чонгук ещё никогда ни за кем так не бегал, как за своей Золушкой.       Он очень изменился, стал больше ценить каждый прожитый день, особенно когда Чимин рядом и раскрывает свои чувства перед ним. И если ещё несколько месяцев назад ему было попросту наплевать на чувства других людей, сейчас это действительно беспокоит. Изменилось всё, даже ощущения от прикосновений другого человека. В эту самую минуту и член Чонгука и все волосы на теле (что остались после депиляции) встают, как по свистку, с одной маленькой поправкой — на Чимина. Гребаная Злоебушка, обломавшая и уделавшая его при первой же встрече, которая внезапно стала самой важной персоной для разбалованного мажора. Единственное, что придётся изменить — их позиции. Пришло время его главенствования, он хочет этого и покажет, кто тут настоящий топ (ну, по крайней мере, попытается).       Мажор ставит колено между ног Чимина и трется своим бедром о твердый член того. Делает это сначала с нажимом, а потом слегка отпускает — дразнится, видя, как распаляется Пак. Он любит, когда тот возбужден, любит, что тот не скрывает своих желаний.       — Хочу тебя, — Чимин стонет в поцелуй еле слышно.       — Сейчас всё будет, детка. Сейчас я всё организую, — прилагая неимоверные усилия воли (которая в последнее время начала снова маячить на горизонте) Чон отлипает от пухлых губ.       Оставляя парня стоять, облокотившись на стену, Чонгук очень торопится, ибо испытывает безудержное возбуждение, которое больно упирается в жесткую ткань, пытаясь вырваться наружу (а он без трусов, вы же помните). В таком состоянии управлять опорно-двигательным аппаратом становится весьма сложно. Мажор спотыкается о мирно лежащий палас и чуть не падает на пол. На счастье, всё-таки удерживает массу своего тела, правда, под углом девяносто градусов и незапланированно ускоряется. Определенный вектор нужного направления позволяет буквально за пару секунд понять, что все vip-комнаты заняты, и неожиданно даже для себя включить навык критического мышления.       В голове запускаются вычислительные процессы, того и гляди дым из ушей пойдет, Чон землю будет рыть, но вряд ли сейчас позволит обломать себе малину. Мысленно посылая запросы в космос (ибо прямого общения с ним сейчас не получится, Тэхёна позвать стрёмно, эта сука себя уже проявила, спасибо) мажор генерирует грандиозную по его мнению идею. Он подлетает к Чимину и томно шепчет ему на ухо:        — Детка, я знаю отличное место, где нам никто не помешает, — снова хватает парня за руку, таща куда-то вглубь коридора. Пак не сопротивляется, послушно следует за ним, хотя тяжелое дыхание выдает нетерпение.       Оказавшись у нужной двери, Чонгук приседает на корточки перед стоящей в углу пальмой и, приподняв огромный вазон, достает небольшой ключ. Выпрямляется, вертя им перед лицом Чимина с такой довольной моськой, как будто он сейчас добыл самый драгоценный трофей. Он торопится, пытается попасть в замочную скважину, но, сука, судьба-злодейка и тут старается подъебнуть. Пыхтит, не попадая, чертыхается и думает только о том, как не опозориться и с первого раза попасть в другое заветное место. Наконец-то ключ скользит в замок, слышны два скрежета оборота и дверь эпично открывается, хуяря прямо в стену (э, товарищ, ты ещё в основном зале ремонт не оплатил).       — Заходи, — командует, будто домой к себе приглашает.       Чимин с опаской оглядывается по сторонам, но всё-таки входит внутрь темного помещения. Видимо, его глаза не сразу привыкают, пока мажор не включает приглушенный свет. Чонгук громче, чем требует интимная обстановка, захлопывает дверь, отчего Чимин вздрагивает (нахрена эти спецэффекты, так и в штаны наложить недолго). Мажор не дает ему шанса — тут же подхватывает его под бедра и бесцеремонно сажает на огромный письменный стол.       Чон поднимает на него взгляд и готов поспорить на жабу в кедах, что Пак — само совершенство. Его тело идеально даже в одежде, (хотя если смотреть объективно, наверное, голый он всё-таки лучше), а исходящий от него вайб притягателен в любом проявлении.       — Ты помнишь, что обещал? — шепчет ему на ухо Чонгук, облизывая мочку, шею и ведя слюнявую дорожку к подбородку.       Чимин ничего не отвечает, лишь расставляет широко ноги, а потом вгрызается в его губы. Полученная в тюремной камере разрядка сняла напряжение, но, видимо, не утолила жажду. Руки блуждают по грубой джинсовой ткани куртки, а потом дергают её в сторону, раскрывая горячую грудь. Пак трогает небольшие горошины сосков, переходя на напряженные мышцы, и Чон каждой клеточкой своего тела ощущает искренность его желания. Слышно, как что-то падает на пол, возможно, разбивается или ломается, но Чонгук, словно торнадо, ёрзает руками по поверхности стола и сносит все ненужное и мешающее. Зная Юнги и его страсть к элитной канцелярии и хрустальным статуэткам, Чону обязательно влетит, но так не хочется разрывать долгожданные объятья.       Где-то дежурный таракан в голове пытается предотвратить лишние затраты, всё-таки достучавшись до сознания хозяина. Чонгук уже оттренированным движением подхватывает Чимина, удерживает его на весу и заставляет окольцевать свою талию ногами. Пак лишь висит как коала и притирается своим телом к упругим мышцам.        — Надеюсь, ты меня не разочаруешь, — шепчет в шею Чонгука, захватывая губами кожу и ставя бордовый засос.       — Уверен! — летит в ответ, а в следующую секунду Чон сбрасывает Пака на огромный кожаный диван и властно нависает сверху.       Пуговицы черной шелковой рубашки разлетаются по всему кабинету (главное, чтобы потом хозяин сего помещения не наебнулся на какой-то из них). Влажный язык приближается к правому соску и проводит по ореолу легким касанием, на что Чимин издаёт стон и покрывается мурашками по всему телу.       — Я помню, они у тебя чувствительные, — Чон ухмыляется, довольный своей выходкой и делает так ещё раз.       — Решил подразнить меня? — Пак подтягивается на локтях, пытаясь выскользнуть из-под нависшей над ним тушки, но его тут же останавливает крепкая рука.       — Лежать! Думаешь, я отпущу тебя после всего, что между нами было? Не смей больше от меня убегать. Я найду тебя, где бы ты ни был. Теперь ты принадлежишь только мне, — странные трансформации, происходящие с Чоном, замечает не только открывший в ахуе рот Чимин, но и сам мажор. Откуда взялось столько смелости и пафоса, он и сам не знает, но то, что ему нравится доминировать в их тандеме — неоспоримый факт.       Он дёргает молнию ширинки, расстёгивая Чимину брюки, и резко переворачивает того на живот. Одним рывком стягивает штаны вместе с бельем, а потом хлопает Пака ладонью по ягодице, наблюдая, как та слегка колышется и тут же краснеет. У самого от этого вида дёргается член, и он не сдерживается и утробно рычит, впиваясь зубами в мягкую плоть. Кусает, облизывает языком, одной рукой удерживая бедра Чимина на месте, а другой расстёгивая собственную ширинку.       — Блять, я так хочу отшлепать тебя за плохое поведение, но боюсь, не сдержусь и кончу, — шипит, выпуская свой член наружу и стягивая джинсы.       — Мне начинать бояться? — язвит Чимин, но тут же получает очередной шлепок по другой ягодице и прогибается в спине, выстанывая: — Ещё-ё-ё.       Но Чонгук не ведётся на провокации, упирается влажной головкой прямо в ягодицы Чимина, размазывая по ним выделяющийся предэякулят. Ему приятны даже такие касания, хотя хотелось бы перейти к чему-то более ощутимому и почувствовать жар чужого тела.       — Как же я хочу тебя трахнуть, детка, — ведёт дорожку поцелуев по бедру Чимина, медленно переходя на спину. Обхватывает собственный член ладонью, начинает медленно надрачивать себе.       — Дразнишься, сука, — уже рычит Пак, ёрзая на диване и пытаясь вырваться из хватки. — Если ты хочешь оказаться снизу, так и говори. Я с удовольствием отымею тебя, — на этот раз его слова действительно имеют должный эффект, и Чонгук садится на него верхом, прижимая сильнее к дивану.       — Ага, щас! — он оглядывается по сторонам, задумываясь, где у Юнги может быть смазка, но Чимин, видимо сообразивший, в чем именно заминка, дёргается телом, привлекая внимание.       — В кармане брюк.       Спрыгнув с Чимина и неосознанно давая тому фору, чтобы перевернуться, Чонгук опять спускается на корточки, шарясь по валяющимся брюкам в поиске лубриканта. Находит и тут же возвращает свой взгляд на лежащего парня, что уже стянул с себя рубашку и вальяжно лежит на спине. Он реально прекрасен настолько, что от желания им овладеть сводит скулы, яйца и хрен его знает, что ещё.       — Какой ты, детка, — бросив тюбик у головы Чимина, Чонгук облизывается, как хищный зверь, рассматривая обнаженное тело.       Дойдя до паха, не церемонится и припадает губами к стоящему члену, обводя языком головку и получая наслаждения от звуков, которые разносятся по кабинету. Чон высовывает язык, делая широкие мазки сначала от головки ствола до его основания, спускается к яичкам, что тут же начинают поджиматься, облизывая их. Улыбается, довольный такой чувствительностью своего парня, и отмечая ещё одно место, где можно его дразнить. Сверху слышен очередной сладкий стон, а потом Чимин вздрагивает всем телом, когда Чонгук спускается ниже ко входу. На губах чувствуется сладковатый вкус, а нос улавливает запах банановой смазки.       — Ммм, ты готовился. Для меня? — мурлычет мажор, поднимая глаза на Пака.       — Нет для дяди Хвана, блять, — огрызается тот, приподнимаясь на локтях. — Пожалуйста, войди уже, хватит меня мучить, — последняя фраза действительно звучит с мольбой.       — Да, детка, как скажешь. Я сделаю всё, что ты меня попросишь. У нас остался всего лишь один нерешенный вопрос.       — Блять, что ещё? — стонет Чимин, закатывая глаза.       — Ты сделал выбор? — тут же звучит ответ. — Я просто хочу это услышать, — Пак снова открывает глаза и смотрит на мажора. Его лицо меняет мимику и раздражения уже и след простыл. В глазах Чонгук видит реальную любовь и нежность, которую ещё не встречал в этих серо-голубых омутах.       — Я выбираю тебя, — еле слышно шепчет Чимин, а Чонгук на пару секунд даже перестает дышать. Этот момент настолько интимный и важный для него, что он не может справиться со своими эмоциями. По щеке стекает одинокая слеза, которую тут же подхватывает теплая подушечка пальца. — Я впервые люблю. Тебя, детка.       Чон тут же срывается вверх и целует Чимина, но не с нажимом, а нежно, параллельно, на пробу вводя пару пальцев в него и понимая, что тот действительно растянут. Он пришел сюда отдаться душой и телом, и от этого факта снова хочется плакать. Но в этот раз Чонгук берёт себя в руки, отстраняется, выдавливает смазку и обильно наносит на член. Он подставляет головку ко входу, входит медленно, опускает взгляд и завороженно наблюдает, как колечко мышц растягивается от проникновения, засасывая в себя его орган.       — Блять, детка, — стонет, на миг останавливается, чувствуя пульс не только в висках, но и собственном члене. — Это просто пиздец какой-то, — теряется в ощущениях, реально боясь кончить.       Миллиметр за миллиметром его член исчезает внутри, и Чонгук будто умирает. Он ещё не вошёл до конца, но уже может чётко сказать, что это лучшие ощущения, которые он когда-либо испытывал во время секса. Чон подхватывает ноги Чимина под коленями и притягивает ближе к себе, входя глубже.       — Я полностью в тебе, детка, — поворачивает голову в сторону и целует внутреннюю часть бедра. — Как ты?       — Всё хорошо, — звучит на выдохе. — Даже лучше, чем я ожидал. — Твой член как раз для меня, такой идеальный.       — Ты идеальный, — отвечает Чон и начинает медленно двигаться. Он приподнимается, меняя угол проникновения, входя так глубоко, что у самого искры из глаз.       — Как же хорошо, — сквозь зубы давит, ускоряется, делая волны своими движениями и наслаждаясь сладкими стонами своего парня.       Он так боялся оплошать, но стоны уже больше похожи на крики, а по кабинету разносятся шлепки влажных тел друг о друга. Всё это доказывает ему самому крутость его верхней позиции. Он опускает одну ногу Чимина и обхватывает ладонью его член, начиная дрочить в такт своим движениям.       — В этот раз вместе, детка. Хорошо? — кое-как получается проговорить, потому что язык уже перестаёт слушаться.       — М-м-м, — также еле слышно хрипит Чимин.       Чонгук делает подряд несколько глубоких толчков, проникая до упора, чувствует, как Чимин под ним содрогается, и видит, как тот ногтями царапает кожаную обивку дивана, кончая. Значит, теперь можно и Чону. Он выходит и несколькими движениями руки по члену кончает на живот Чимина, попадая при этом и на диван, и даже на пол. Обессиленный, падает сверху на свою Золушку и целует во влажную шею, а потом и в губы. Вокруг тишина, слышно только их тяжёлое дыхание, и всё бы ничего, но идиллию нарушает звук открывающейся двери и громкое:       — Бляяяяяяяя, вы совсем охуели?!

~👑~

      Чонгук никогда не задумывался, что отец в принципе всю жизнь был его ангелом-хранителем. Всегда принимал заботу о себе за чрезмерный контроль. А вот сейчас, держась за талию Чимина, уверенно управляющего своим байком, мажор искренне готов сказать: «Спасибо, папа, что уберег». Если бы батя в самый ответственный момент, когда Юнги орал на весь кабинет и бросался в Чона всем, что под руку попало, не прислал то судьбоносное смс, хрен его знает, чем бы всё закончилось. Крайнее, что увидел в руке Сахарка Чон — тот самый канцелярский нож из элитного набора, сброшенного на пол. И поверьте, это вот не очень хороший знак, когда ты обкончал любимый диван своего другана.       Если коротко (избегая всех подробностей их внезапного побега из клуба) — отец очень удивил. В сообщении он приглашал своего младшего сына на аудиенцию, прося захватить с собой «Золушку» (причём это цитата!). Недолго разбираясь со странной просьбой родителя и понимая, что вряд ли они выживут в противостоянии с Сахарным Чикатило, парни почти в чём мать родила вывалились на улицу через задний ход (можно было бы сказать «черный», но в контексте произошедшего в кабинете более актуально именно задний). Слава богу, что Чимин не теряет своих навыков управления рисками и приехал в клуб на байке. По дороге, конечно, пришлось заскочить домой, по-бырику принять душ и переодеться, а то один без трусов, а второй в разорванной рубашке — не самый лучший вариант для встречи с отцом.       — Че это он нас так поздно позвал? И откуда он знает, как ты меня называешь? — Чимин ощутимо нервничает, и Чонгук впервые видит его таким растерянным.       Он помогает ему слезть с байка, берет за руку и, нежно её целуя, шепчет:       — Всё будет в порядке. Отец у меня мировой мужик.       Всю дорогу до переговорной они идут молча, держась за руки. Чимин нехарактерно грызет губы и постоянно трогает волосы. Чонгук поглядывает на него, крепче сжимая ладонь и давая понять, что он рядом. Поднявшись на нужный этаж и выйдя из лифта, сам мажор чувствует начинающуюся тахикардию, хотя до этого был спокоен как удав. Приглушенные голоса слышны из кабинета, а по мере приближения Чонгук с точностью узнает один. Он не может поверить своим ушам и начинает нервничать ещё больше, пытаясь не показать внутренней истерики Чимину.       — Мы тут чё, не одни? — вдруг одергивает его Пак, останавливается, а потом пятится назад. Дверь внезапно распахивается, не давая шанса к отступлению, и на пороге возникает знакомый статный мужчина.       — Что-то вы задержались, — он улыбается, глядя сначала на сына, а потом переводя взгляд на Чимина и рассматривая его с ног до головы. — По моим подсчетам, вы должны были приехать пять минут назад, ведь байк — достаточно удобное средство передвижения, особенно в городе, — на эти слова Чонгук расширяет глаза, совсем не понимая, откуда батя мог знать, где именно они находились, когда пришло смс и каким образом добирались в офис. — Кстати, я думал он у тебя немного крупнее, а тут, гляди, реально Золушка.       Но тут уже ахреневает Чимин. Чонгук поворачивает в его сторону голову и видит, как у того ходят желваки, а щеки краснеют (скоро и дым из ушей пойдет). Пак вообще не любит разговоров о своей внешности и о том, что он ниже мажора (Чон знает, как-то даже подзатыльник за насмешки получил).       — Мы в коридоре будем разговаривать или ты нас пригласишь, — тараторит Чонгук, опережая падение метеорита на Землю в виде своей Злоёбушки, что уже открыла рот.       — Прости. Я слишком увлёкся. Прошу, — родитель делает приглашающий жест, и Чонгук дёргает Пака за руку, проходя с ним в кабинет.       Вечер продолжает удивлять своей насыщенностью, ибо первое, что видит мажор, зайдя внутрь — его братец, сидящий рядом с каким-то розововолосым парнем. Лицо того ему будто знакомо, но он не может вспомнить, где мог его раньше видеть. Чимин вообще застывает, а его лицо (вот, блять, даже сложно описать) выражает что-то вроде удивления, правда в стократном размере. Он кивает очкастому дылде приветственно, а потом в ахуении смотрит на старшего брата Чонгука.       — Присаживайтесь, — подает голос отец, занимая место во главе большого стола. — Я так понимаю, вы в принципе знакомы, но, наверное, стоит вас представить официально. Начнём по старшинству, — отец показывает в сторону сидящих напротив. — Это мой старший сын Хосок, которого я усыновил после гибели его родителей. Прости, сынок, я не хотел, чтобы ты узнал об этом именно так. Но мне пришлось переобуваться в воздухе и вносить коррективы в первоначальный план.       — План? Какой план, пап? — удивляется Хо, не до конца понимая происходящего.       — Рядом с Хосоком его новый парень — Ким Намджун, который по совместительству друг твоей Золушки, малыш.       — В смысле парень и друг? — отзывается Чон, сначала пристально разглядывая внезапно образовавшуюся гей-пару, а потом переводя взгляд на притихшего Пака.       — Ребятки, ну вы серьезно думали, что папа вот так всё пустит на самотек, позволяя вам и дальше разрушать свои жизни? Один никак не мог разобраться со своей ориентацией, другой с местом под солнцем. Или вы забыли, кто именно ваш отец? Чон Ёнсу тот, кто держит за яйца всю Корею, а вы слишком ангажированы нашей родственной связью, — отец заливисто смеется, в то время как парни сидят в тихом ахуе. — Вы меня, конечно, порадовали своей предприимчивостью, особенно ты, малыш. В Португалии вы с твоими друзьями такое чудили, что я боялся, выпустят ли вас потом из страны. Кстати, — он поворачивается к Чимину и кивает головой. — Голова не болит? После такой-то дозы снотворного.       — Пап, — шипит мажор, боясь даже представить, что отец в курсе его приключений в тюремной камере.       — Как вы умудрились его через паспортный контроль-то пронести? Я до сих пор удивляюсь. Хотя он у тебя действительно парень хрупкий.       — Ты всё это время знал? Что именно входило в твой план? — всё-таки отмерзает Хосок.       — Я не просто знал. Я управлял всем тем, что с вами происходило. Или ты думаешь, тебе Чимина просто так посоветовали для выполнения той работы, что ты ему заказал? Думал, папа не в курсе твоих планов на семейный бизнес? А может быть, считаешь совпадением их знакомство с Чонгуком? Смешно, Хосок, реально смешно. Ты всегда был лучшим, понимаешь, как происходящее в твоей жизни тебя подкосило? Считаешь, я мог спокойно на это смотреть? Я люблю тебя, сынок, точно так же, как и Чонгука.       — Только не говорите, что и наше знакомство в баре было неслучайным, — внезапно смелеет розововолосый парень.       — Скажем так. На ваше знакомство у меня были другие планы, но, как оказалось, вы идеально подходите друг другу не только в профессиональной плоскости.       — Так всё это время ты управлял нами, как своими марионетками? — Чонгук вскакивает с места, закипая.       — Сидеть! — по большому кабинету разносится грубый рев отца, и мажор тут же садится на место. — Ты лично чем-то недоволен? Посмотри на себя — кем ты стал благодаря ему. А ты, Хосок, неужели то, что тебе дает Намджун — это не то, о чем ты мечтал? Возможно, вы считаете меня плохим родителем, и мне пришлось прибегнуть к таким не очень этичным методам воспитания своих взрослых сыновей, но выбора мне не оставили, — Ёнсу смотрит сначала в сторону Хосока, которому ласково мнет плечи Нам (будто планирует выпустить на ринг), а потом переводит взгляд на Чона, что крепко сжимает руку своего парня (как жених, боясь, что невеста съебётся). Улыбается и добавляет: — Вы стали прекрасными парами, чему я очень рад. Надеюсь, командами будете не хуже. У нас полно проектов, для которых я уже староват. Пора вам потрудиться на благо семейной компании. Жду всех завтра в офисе ровно в 8:00. Не вздумайте опоздать!