Три коктейля для Золушки

~👑~

      Затолкав чуть ли не за шкирки этих героев тюремной саги (очередной, заметьте), Юнги садится на переднее сиденье такси и командует ехать в гостиницу, где проживает Чимин. Губастик, конечно, очень удивляется, откуда у бледнолицего друга его недо-парня такие глубокие познания о его месте дислокации, но лишний раз уточнять не решается, видя, что ещё пару таких вопросов и тот может чем-то ненароком хуйнуть. Что у него в карманах или в бардачке у таксиста — покрыто мраком, лучше никого не бесить. И вообще, Юнги оказался серьёзным челом, и в глазах Чимина он теперь авторитет. Смысла рисковать и ближе знакомиться с потенциалом этого отмороженного карлика Пак не видит, а посему тихо сидит возле Чона на заднем сиденье и рассматривает прекрасный вид из окна.       Экстрима в поездку добавляет Тэхён, громко озвучивая сумму своего выигрыша по ставке на Чона (кто-кто, а вот он не сомневался в малом). В следующую секунду ему прилетает щелбан от костлявой руки, протянутой с переднего сиденья, и он пользуется лайфхаком от Злоёбушки (которая, привычно, прохаваная личность, раз сидит тихонько и не нарывается на неприятности), и так же отворачивается к окну.       Остаток дороги Юнги посвящает подготовке своей пламенной речи, в которой должен всем раздать пиздюлей за плохое (непристойное и азартное) поведение и убедить наконец-то уже заебавших его друзей покинуть эту землю обетованную. Ну не его это климат и традиции! Не понимает он столь экстравагантный народ и не разделяет их способы коммуникаций и развлечений. Полицейские четко затриггерили гештальт, от которого теперь придётся избавляться у психолога. Чон оплатит! Пусть только попробует возразить.       Осматривая скромное фойе шикарного на вид здания, Юнги не забывает напомнить своему космическому другу, чтобы тот молчал и лишний раз не вмешивался в его речь. Для пущего эффекта (так сказать, закрепить понимание) он отвешивает ему лычку и небольшой подсрачник под взгляд удивленного такой теплотой отношений Чимина.       — Вообще-то я вас в гости не приглашал, — молвит Пак, как только они всей этой бригадой подходят к двери его номера. — И у меня неубрано, предупреждаю сразу, — добавляет Злоёбушка, нагло отодвинутая в сторону Тэхеном, который первым заходит в дверь.       — Типа, это кого-то интересует, — кривится Сахарок, следуя за Кимом.       — Да я уже понял, что вам всё нипочём. Приглашение отправлять не нужно. Видимо, достаточно просто адрес знать, чтобы завалиться в гости.       Зайдя в номер, Юнги оглядывается на голубков, что топчутся где-то сзади (мало ли, вдруг съебутся и ищи ветра в поле), обращая внимание, как Чонгук пожимает плечами и шепчет что-то похожее на оправдания.       — Можете чувствовать себя как дома. Хотя… Кому я это говорю? — видя, как НЛО-шник уже разливает по бокалам подаренную ему бутылку рома, Пак проходит мимо, направляясь в спальню. Мажор догоняет его и успевает заскочить до того, как перед его носом закроют дверь.       — Э, молодежь! Вы куда пошли? Нам нужно поговорить, — бросает им вслед Сахарок, осматривая апартаменты и обращая внимание, что и в этом Чимин наебал. Чистота просто поражает, и это точно не заслуга сервис-рум.       — Сначала мы поговорим между собой, — приглушенный голос Чонгука демонстрирует уверенность в себе и легкие (ну совсем, правда) нотки посыла пойти подышать воздухом на сон грядущий.       — Наверное, недостаточно качественно кончили, — Тэхён в лучших традициях своего НЛО-шного репертуара и поведенческих реакций плюхается в большое кресло и добавляет, видя вопросительный взгляд Юнги: — Что? Ну ты чё, сам не понимаешь, что в камере нормального секса получиться не может? Чонгук хоть и выиграл пари, — он придвигается ближе к столику и говорит немного тише: — Мне копы сказали, что наши поспорили между собой, кто из них будет актив в случае выигрыша. Прикинь, как нашего малого его нижняя позиция муляет. Всё-таки я промыл ему мозги.       — О, господи! — стонет Мин, присаживаясь в кресло напротив, и устало потирает болезненно ноющие виски. — Как же вы меня заебали. Это в последний раз. Я на такие авантюры больше не ведусь. — Юнги искренне уверен, что из их шайки он самый вменяемый человек. То, что ещё день назад Мин согласился перекрасить Чонгука в блондина, искал инвалидную коляску и делал прочую хуйню — не в счет.

~👑~

      — Сколько тебе нужно времени на сборы? — расхаживая по комнате, мажор по-хозяйски достаёт из шкафа чемодан, оглядываясь на вылупившего глаза Чимина.       — Я никуда не собираюсь уезжать, — отзывается тот, падая на шелковую постель и положив себе руку на лоб.       — В смысле? — Чонгук бросает чемодан одиноко лежать на полу, подходит ближе и нависает над ним. — Я больше тебя не оставлю, даже не рассчитывай на это, — рычит и, хватая Чимина за руку, резко дёргает на себя, поднимая того с кровати.       Пак, почти впечатавшись в мажора, от неожиданности округляет глаза, но через несколько секунд на его красивом лице возникает обманчивая улыбка.       — Я говорил, — шепчет прямо в губы. — Что хочу с тобой уединиться, но больше ничего не обещал, — он мажет языком по губам изумленного Чонгука, а потом прикусывает легонько его скулу.       — Нет! Я так больше не хочу. Мы срочно уезжаем. Я уже всё решил… Пожалуйста, прекрати, — Чонгуку приятны прикосновения Чимина, но так действительно больше не может продолжаться. Эти отношения сводят его с ума, и он изрядно заколебался бегать за Паком не только по Сеулу.       — Детка, пойдем в постель, я же обещал тебе отдаться. Не заставляй меня быть в долгу, — он проводит по напряженной груди ладонью, но Чонгук не идиот (хотя и может таким казаться), прекрасно понимает очередную западню.       — Домой вернёмся — отдашь, — он отходит на пару шагов назад, наблюдая, как миловидная улыбка превращается в злобный оскал.       — Я сказал, что никуда не поеду! — Злоёбушка она и в Африке та ещё персона, умеющая качественно выносить мозг. — Тебе надо — поезжай! — хрен знает на что рассчитывая, Чимин не до конца отдает отчет в своих словах, впервые не подумал о рисках и последствиях.       — А я говорю… Мы… Едем… Домой! У тебя полчаса на сборы! — рык Чонгука такой утробный, что в собственной груди он чувствует вибрации. Впервые Чон не хочет уступать и идти у этого манипулятора на поводу, правда и без него уезжать не намерен.       — Ты чего себе возомнил? — истерика, видимо, накрывает Чимина с головой, и он даже не задумывается, что выглядит капризной барышней, которую насильно пытаются увезти куда-то в Корею и выдать замуж. — Если я уехал, значит, у меня были причины, и я не хочу их с тобой обсуждать.       Чонгук ничего не отвечает, считает это бесполезным, но и хрен он будет уступать. Ну дал слабину пару раз, было дело, но всё, лавочку закрываем. Режим Мажоральдо включен и пусть только попробует рыпнуться. Он подходит обратно к шкафу и, резко распахнув дверцы, хватает висящие на вешалках вещи, швыряя их на кровать.       — Я не собираюсь это терпеть, — холодные руки хватают его за плечо и одергивают, заставляя посмотреть в лицо и оставить попытку вытащить очередную порцию дорогой одежды.       Чонгук закипает, в глазах темнеет и режим газонокосилки уже включен. И в этом умопомрачительном состоянии он даже не успевает предотвратить то, что тут, блять, сейчас произойдет. Дверь в спальню резко открывается и к ним, полный инопланетной решимости приближается Тэхён (вернее к Чимину). Изящно достаёт правую руку из кармана (будто вытягивает смартфон, чтобы сделать селфи… хотя, от этого придурка ожидать можно всего) и захватывает зубами колпачок от шприца, выплевывая его куда-то в сторону. Освободив иглу, вонзает её в плечо ничего не подозревающего Пака, который, бедняга, даже отреагировать не смог. Всё, на что его хватает — пробурчать фразу: «Что за…?». Падая на пол, раскидывает на пушистом коврике свои конечности в разные стороны и лежит дохлой плотвичкой (видимо перепутал с пляжем).       — Ты сдурел? Что ты ему уколол? Что ты, блять, сделал? — на ор Чона в комнату влетает ошарашенный увиденным Юнги, в то время как психолог от бога — Ким НЛО-шник Тэхён добивает тех, кто пока стоит на ногах, своим безразличием в тоне.       — Он в отключке будет часа три-четыре. При хорошем раскладе может сутки проспать. Поэтому давайте не будем терять попусту время и как можно скорее уберемся из этой страны.

~👑~

      Пережив все тягости сборов Чимина (ну в плане того, что мажор ему собрал), погрузку бездыханного тела чонгуковой принцессы и то, как именно бронировал Тэхён билеты в ВИП-класс, Юнги, заказав виски, поглядывает по сторонам. Всё-таки есть преимущества в таких вот полетах, и денег они явно отвалили не зря. Ибо пройти паспортный контроль у обычной стойки и пронести спящего человека в салон самолета, ссылаясь на то, что он очень устал и, не дождавшись регистрации, уснул, вряд ли могут обычные люди. А вот тем, что заплатили по тройному тарифу — везде зелёный свет.       — И что мне теперь делать? — недовольно бурчит Чонгук, пристегивая свое сокровище ремнем безопасности и поправляя его голову, упавшую набок. — Как я ему это объясню?       — Ну давай обдумаем наши действия, — отзывается Тэ, поглядывая в иллюминатор и осушая свой бокал шампанского. Благо богемный напиток в неограниченном количестве включен в стоимость их билетов. — Если проснётся в полёте — у меня есть ещё одна доза снотворного. Заширячим, и всё будет пучком.       — Где ты его взял? — Сахарок конкретно так задумывается, что лидер уже не он. Вот так, одним ловким движением одноразового шприца его недалекий дружбан (ну по крайней мере, лидерских качеств он не особо проявлял) определил вектор их путешествия в заморские страны и тайминг вернуться домой.       — Да, бля, нам как из участка позвонили, я прям жопой чуял, что может возникнуть восстание. Я статьи исторические читал и вот скажу тебе, в большинстве случаев любое сопротивление легче подавить путём обездвиживания противника, — сказать, что у Юнги глаза навыкате — не сказать ничего.       Он делает несколько глотков виски, представляя, как этот отмороженный чел сидит в городской библиотеке, мысленно строя стратегию мирового заговора. Видимо, недооцененный экземпляр и подозрений к себе вызывает ещё больше. Надо поосторожнее с чуваком, мало ли чё он удумал и какую ещё литературу читал.       — Сколько он уже спит? — Чонгук ёрзает в кресле, поглядывая на Пака. — Надеюсь, это лекарство ему не навредит?       — Не-а! Не ссы… Мне его приятель подогнал. В психушке такое буйным пациентам колют. Сказал — Memento mori. Ха, — он посмеивается, не обращая внимания на изумленных друзей. — Красава, не наебал! — вошедшая в пустой салон бизнес-класса стюардесса спасает ситуацию своим присутствием, а то пришлось бы ещё и труп с собой волочь. Именно это читается в глазах Чонгука, сидящего напротив Юнги. — А спит он сладко уже восьмой час. Так, гляди, и до дома дотянем.       Мажор дёргается с места, но Сахарок, будучи человеком с хорошей реакцией (и эрекцией тоже… но сейчас не об этом), вовремя вскакивает с места, усаживая того назад. Мало им псевдо-лунатика, так ещё и драки для полного счастья не хватает.       В этот знаменательный момент, ибо иначе назвать его невозможно (хотя может и возможно, но тогда будут маты), Чимин начинает что-то бурчать, абсолютно невовремя решив вернуться из страны грёз. Тэхён, не медля ни секунды, лезет в свою сумку и по отработанной схеме отправляет его обратно досчитывать барашков.       — Ты ёбнутый? — орет мажор, пытаясь вырваться из объятий бро отморозка. — А вдруг будет передоз? Я вообще-то на него планы имею, идиот!       — Солдат ребенка не обидит, — Тэхён хохочет на весь салон и щелкает пальцами, подзывая стюардессу. — Мне, пожалуйста, ещё шампанского, — быстро озвучивает заказ, а потом снова поворачивается к мажору и добавляет: — Я о тебе забочусь, Чони. Оглянуться не успеешь, как твоя Золушка уже не твоя. Он у тебя вон какой темпераментный оказался.       — Заткнитесь оба! — две пары темных глаз устремляют свой взгляд на Сахарка, который сейчас вот совсем не походит на сладкого Daddy. — Чтобы до конца полета я звука от вас не слышал, иначе кадык вырву!       Видимо, посыл был услышан адресатами, потому что ближайшие несколько часов в этой дружной компании царит тишина. Чонгук, как квочка-наседка, то завязывает резиночкой волосы Чимина, то подтирает стекающую с губ слюну, на что Юнги откровенно морщится, не понимая, как упустил в малом навык такой (ну типа сиделки)? Мину искренне хочется оказаться в своей постели, чтобы поспать в тишине вдалеке от этих придурков и восстановить утраченный ресурс.       — Полет прошел нормально, — разносится по салону самолета. — Благодарим, что воспользовались услугами наших авиалиний.       — Ну не так уж и нормально, — глядя на отмороженного Юнги, Тэ закидывает ремешок сумки себе на плечо и, подойдя к Чонгуку, что уже отстегнул свою спящую царевну, (ну или в контексте первоначальной легенды и методов съёба — Золушку) и поправляет его футболку, которая задралась на пузе. — Я так понимаю, тащить его он нам не поможет, — кивает на Мина и подхватывает бездыханное тело, закидывая руку Чимина себе на плечо.       Когда такси паркуется у подъезда и до финиша (квартиры мажора) остаются считанные метры, эта шведская семья, состоящая из трех симпатичных парней и бессознательной Злоёбушки, заходят в долгожданную парадную, где их ожидает очередной сюрприз. И всё бы ничего, но снотворное уже в который раз перестает действовать в самый ответственный момент. Тут осталось-то пройти фейс-контроль у консьержки. Когда эта чудесная группа паломников почти достигает кабинки седовласой женщины, Чимин, с характерным для себя навыком всех бодрить, внезапно открывает глаза и начинает мычать. Риски, что ответственный сотрудник пропускной системы заподозрит неладное, в следствии чего вызовет полицию, Чонгук понимает буквально на несколько секунд позже Юнги. Сахарок (человек за последние дни заработавший невроз) при первом шевелении Пака, внезапно вернувшегося с Луны, больше не хочет испытывать судьбу на прочность и ребром правой ладони заезжает Чимину в область шеи, снова его вырубая.       — Чего? — произносит, видя вскипающего мажора. — Могу и тебе организовать отключку за компанию.       Чонгук уже не спорит. Просто не видит смысла, да и сил, видимо, тоже нет. Подхватывает обмякшего Чимина на руки и, прорычав консьержке приветствие, двигается к лифту, оставляя своих друзей стоять в изумлении.       — Надеюсь, мы его не угробили, — прыскает Тэхен, прикрывая ладонью рот, и, подхватив чемоданы, следует за Чонгуком.

~👑~

      Подобную головную боль Чимин испытывает впервые. К ней добавляется отсутствие возможности навести фокус при первой попытке приоткрыть глаза, а так же затекшее запястье правой руки и дикий сушняк во рту. Не сразу и всё-таки приложив усилия, Пак напрягает свои извилины, пытаясь синхронизировать ощущения в теле с открывающимся обзором, и выносит неутешительный вердикт своему незавидному положению: он в спальне Чонгука, пристегнут наручниками к кровати, а в голове информационный пробел.       — Чо-о-н! — шипит он слегка севшим голосом. — Тебе, сука, не жить!       На его крик из ванны чуть ли не кубарем вылетает мокрый Чонгук, прикрывающий причинное место полотенцем. Но, видимо, понимая, что он не Павлик Морозов и умирать так рано не планировал, стоит в сторонке в ожидании очередной лекции о проституции в Никарагуа. Он успел принять душ и даже вернуть волосам первоначальный цвет — черный. И хотя этому черту идет буквально всё, сейчас Пак думает не об этом.       — Ты че, блять, сделал? Ты как меня сюда привёз? Я же сказал, что не хочу возвращаться! — очевидно, молчание мажора дает Чимину повод действовать радикально — устроить истерику, что вполне удачно реализуется немного хриплым голоском: — Отпусти меня, слышишь! — он молотит в воздухе ногами, а свободной рукой хватает подушку и запускает в Чонгука.       Тот (баскетболист от бога) перехватывает её, делая ответное движение в сторону эмоционального урагана, но в отличие от первого, прекрасно попадает в цель. На короткое время в комнате наступает долгожданная тишина (ибо, с подушкой на лице орать неудобно), а Чон, пользуясь заминкой, обматывает бедра махрой и присаживается на край кровати.       — Заткнись и послушай меня внимательно, — подает голос, когда Чимин, выпутавшись из складок хлопковой ткани и сплюнув край наволочки, что застряла между зубами, открывает рот в попытке продолжить. — Я устал, — Чонгук не только говорит это, даже его выдох выражает усталость. — Я люблю тебя, Пак, но бороться за нас больше не буду. Да, я, скорее всего, погорячился и поддался давлению друзей, увозя тебя домой. Сейчас, глядя на твою реакцию, я понимаю, что был не прав.       Он встает и, подойдя, открывает шкаф, достаёт из него джинсовый костюм синего цвета. Снимает с бедер полотенце и натягивает на голое тело штаны. Чимин в это время, как замороженная белка из Ледникового периода, сидит и даже не двигается, наблюдая за играющими мышцами спины и ягодиц. Чонгук прекрасен в любом своем проявлении — это то, что он не смеет отрицать. Пак любит его до колик под ребрами, но слабо понимает, как разобраться с этой брато-любовной хуйней.       — Я дам тебе выбор, — не оглядываясь, мажор застёгивает ширинку джинсов и только потом разворачивается к Чимину лицом. — Если я тебе не нужен, уёбывай к чертям собачим и не еби мне мозги! — на последней фразе его голос повышается, а Пак вздрагивает от этих слов. — Если действительно любишь, как говорил, останься со мной, но больше не исчезай. Я тебе не мальчик бегать за тобой бесконечно, у меня тоже гордость есть.       Чонгук ерошит волосы полотенцем, а потом небрежно зачёсывает их пальцами назад. Вид у него пиздецки горячий, и Чимин даже чувствует жар внизу живота, хотя до сих пор не понимает, почему с Чонгуком у него только два желания: «убить» и «любить». Причём меняются местами они очень часто и внезапно.       — Я не могу остаться. У меня нет выбора, — шепчет он, опуская взгляд и сжимая в свободной руке эту грёбаную подушку.       — Выбор есть всегда. Кто хочет, тот борется, а не складывает лапки, — мажор накидывает куртку на голый торс и застёгивает её всего на несколько пуговиц. — Я оставляю ключ от наручников. И тебе решать, что ты со всем этим будешь делать. Но если уйдешь, повторяю: уёбывай навсегда и больше не мешай мне наслаждаться жизнью. Я наконец-то стану тем, кем был до тебя — свободным и счастливым!       Чимин слышит в его словах отчаяние, а в глазах видит тоску. Сердце будто разрывается на две части, но никак не может сделать этот чертов выбор. Остаться с Чонгуком — признаться во всем, что произошло, а потом подвергнуть их обоих опасности. Хосок вряд ли блефовал, угрожая. Исчезнуть из жизни мажора Пак тоже не может. Потому что уже не в силах быть без этого пришибленного мучачо, который забрался под кожу и поглотил собой его целиком.       Внутренняя истерика перерастает в панику, когда Чонгук бросает на край кровати ключи и, подняв взгляд на Чимина, смотрит пристально несколько секунд.       — Куда ты собрался в таком виде? Трусы хотя бы надень, идиот! — невзирая на драматичность ситуации, ревность берет верх, как только Чимин догоняет, что Чонгук планирует уйти без нижнего белья и футболки.       — Я тут подумал, что пора вернуть себе активную позицию. Пойду и наконец-то развлекусь как следует, а тебе удачи! — разворачивается и выходит из спальни. Вот так, оставляя Чимина с закипевшим котелком.