you — keaton henson.
— И даже ничего не скажешь напоследок?- девушка топчется на месте уже несколько минут, её взгляд направлен прямиком на причину тремора рук и, видимо, съехавшей крыши. В голосе нет никакого требования, лишь слабая надежда, которая угасает с каждой секундой.
Руки скрещены на груди в безрезультатной попытке согреться. Осень этот город не щадила, поэтому сейчас ветер, который пробирает до костей, ерошит волосы молодых людей, будто всепрощающий родитель треплет по голове своего ребёнка.
— Мне нечего тебе сказать,- янтарные глаза смотрят куда-то сквозь Александру.
Сергей Птица прислонился поясницей к машине, а вид у него настолько скучающий, что тошно становится.
Ситуация кажется столь унизительной, что вместе с немеющими от холода пальцами, она чувствует, как сердце леденеет и в один миг разбивается на миллион осколков. Его безучастная интонация пробирается под кожу и, Леманн готова поклясться, эти слова останутся там до скончания времён. И даже тогда, когда она подумает, что всё в её жизни наладилось, старые раны начнут нарывать и гноиться, напоминая об ошибках прошлого и размытого будущего.
Он слишком быстро собрал вещи, слишком быстро принял решение. Слишком опасно оставаться, ведь его начали разыскивать. Не этого она ожидала от их прощания, совсем не этого. В глупом воображаемом мире её Серёжа подошёл бы к ней достаточно близко, но не пытаясь нарушить личное пространство. Заглянул бы в глаза так нежно, так тепло и спокойно, что девушка бы даже смогла коротко улыбнуться. Он бы аккуратно взял её за подбородок и, не прерывая зрительного контакта, прошептал бы «всё будет хорошо».
Он бы соврал. Она бы поверила.
Хочется возразить, поставить его на место, доказать, что достойна человеческого отношения, но вместо этого нижняя губа может только предательски подрагивать, а в горле накапливается громадный ком из невысказанных слов.
Хочется, чтобы пугающий блеск в глазах пропал и вернулись его чистые синие глаза, такие до боли родные и проницательные. Эти глаза будут преследовать её в самых страшных кошмарах и в самых прекрасных снах. Но когда она будет открывать свои глаза, однородное чувство всепоглощающей пустоты будет единственным, что осталось рядом.
Иногда Серёжа думал, что Александра слишком ирреальна, чтобы существовать рядом. Он часто не мог поверить в то, что она не сбегает от него, не сдаёт полиции. Она знала о всех его кровавых похождениях, но Птица предпочитал не вовлекать её во всё происходящее, оставлять в стороне, чтобы та ничего не видела и не знала о его планах. Только в новостях могла прочитать, да зажмуриться, что есть мочи, попытаться забыть обо всём, но кадры с безжалостными сценами продолжали сменять друг друга в разыгравшемся воображении. Александра иногда ловила себя на мысли, что собственный разум отказывается ей подчиняться, когда поблизости
Он.
Птица не понимал: Леманн не уступает ему в своих диагнозах или же ей так промыли её адвокатские мозги, что та совсем отказалась от субъективного восприятия и начала жить исключительно оправданиями поступков других людей.
Александра — одна из немногих, кто мог по-настоящему удивить Птицу.
Девушка, отводит глаза, рассматривая чёрную машину, от которой отражается яркий свет от уличных фонарей. Мужчина невольно вспоминает о её словах, когда она, не постучавшись, зашла в комнату для тренировок.
В его руках был пистолет, он практиковался быстро вынимать его из новой кобуры, которой обновил костюм. Птица посчитал, что огнемёты могут подвести, поэтому решил перестраховаться и добавить «План Б». На секунду глаза мужчины распахнулись и он замер в нерешительности с вытянутыми вперёд руками с оружием. Александра окинула эту картину тяжелым взглядом, помолчала несколько секунд, из-за чего Разумовскому захотелось рявкнуть на неё, чтобы та выметалась и не мешала.
Но девушка вовремя опередила его.
— Руки повыше подними, а то пистолет выбить могут,- бесцветно произнесла она и покинула помещение, оставляя позади недоумевающего Сергея. Тогда-то он и решил, что эта женщина не такой уж и плохой спутник.
И ни единая душа никогда не узнает, что девушку беспощадно рвало в туалете, когда она представила, что он стреляет из пистолета и вокруг них образовываются реки крови. А они утопают, утопают, утопают.
Птица смотрит на девушку, придирчиво осматривает с ног до головы. Не замечает привычные упрямство, стойкость характера и независимость. Сейчас в ней можно различить лишь серую зовущую пустоту.
— Тебе там не место,- произносит Птица, всматриваясь в знакомое лицо. Он не пытается надавить на больное, просто констатирует факт.
Александра кивает, соглашаясь, но воспринимает всю эту ситуацию как великую обиду и несправедливость. Не понимает, зачем Серёжа врал, что она нужна ему, зачем говорил, что любит. Девушка отдавала себе отчёт в том, что Птица никак не может испытывать даже положительные чувства по отношению к ней. Могла надеяться только на нейтралитет. Но Серёжу она любила. Любила искренне и светло, любила его очаровательную неловкость и участливость.
Она уже никогда не узнает, что Птица покидает её не только из-за абсолютного эгоизма, но и из-за того, чтобы дать ей возможность нормально жить. Они оба понимают, что ни о чем подобном и речи быть не может, но мужчина надеялся, что она хотя бы попробует.
Тошнотворное «душа моя», которое постоянно использовал Сергей, когда ласково обращался к ней, оседает на языке Птицы невидимой плёнкой. У Птицы не может быть души, но почему же так жжётся в грудине? Едкое «Я же испортил тебе жизнь! Почему ты такая безумная, что продолжаешь верить в лучшее во мне, и думать, что я достоин тебя?» хочет вырваться, но мужчина морщится и сдерживает себя.
— Посмотри на небо, Александра,- из уст Серёжи это возможно и звучало бы романтично, но Птица выцеживает слова, словно приказ солдату.
Леманн нехотя поднимает взгляд на черное зовущее ничто. Блёклые звёзды, которых практически не видно, расстраивают ещё больше, но полумесяц луны привлекает внимание и заставляет замереть.
Они молчат, и Александра понимает, что мужчина продолжать диалог не намерен. Лишь сам завороженно смотрит на красоту небесную.
— Никогда не понимала, как отличать растущую луну от убывающей,- на выдохе произносит Леманн.
Такое по-детски наивное заявления заставляет Птицу оглянуться на девушку. Он медлит некоторое время, но потом поднимает указательный палец в воздух и щуриться одним глазам.
— Сделай, как я,- тихо просит мужчина, и Александре кажется, что сейчас голос напоминает не такую уж холодную сталь.
Она подчиняется, вытягивает руку вперёд и не понимает, каким образом это ей должно сейчас помочь. Мужчина видит её замешательство, поэтому нехотя отталкивается о машины и движется к ней.
Когда Птица встаёт позади Александры, она задерживает дыхание, не смея дёргаться. Он аккуратно обхватывает её запястье, что совершенно не свойственно
Ему. Девушка оглядывается в надежде увидеть синюю бездну, в надежде нормально поговорить и попрощаться, но сталкивается всё с теми же горящими глазами, которые обычно не предвещали ничего хорошего.
Нет, он не придёт.
Мужчина ведёт её рукой немного вправо, тепло шепча на ухо, чтобы та следила за своим пальцем. Он останавливается, когда тонкий палец оказывается слева от полукруга.
— Видишь? Получается буква «Р»,- Птица продолжает почти нежно шептать слова,- Значит растущая.
Холод от ветра после того, как тёплый Сергей отходит от Александры на несколько шагов, ощущается особо остро, сравнимо с тысячью кинжалами. Как внезапно он очутился вблизи, так же внезапно он и отпрянул.
— Каждый раз, когда луна будет растущей, я буду повторять эти движения,- спокойно заключает Птица.
— Ты отправишься в те места, где у тебя будет солнце, пока у меня — луна,- туманно замечает Александра.
Птица невесело улыбается лишь уголками губ. Всё ей нужно оспорить, везде победить, навсегда последнее слово за собой оставить.
— И будет у нас общая луна вне времени.
Мужчина делает ещё несколько шагов назад и уже открывает дверь машины.
— Прощай.
Вот так, без «всё будет хорошо», без последнего поцелуя, без последнего объятия, без последнего движения рукой, чтобы убрать непослушные рыжие пряди. Сухое «прощай» от Птицы въедается в сознание печатью, уродливым клеймом так внезапно, что Леманн не успевает даже ответить. С уезжающей в неизвестном направлении машиной он, как считает Александра, сам того не понимая, увозит россыпь осколков её сердца с собой.
...жизнь напоминала череду дней, которые стремительно проносятся мимо Александры. Несколько лет назад она уволилась с работы и наконец сняла с себя первые тяжёлые оковы, сделав почти свободный вдох. Теперь она никакой не уважаемый адвокат.
В период растущей луны прикладывание пальца к невидимому полотну вошло в привычку, которая отныне не так будоражила дух, как в первый раз. Это действие было скорее неосознанным и неконтролируемым. Она подавляла в себе любые воспоминания связанные с мужчиной, который покинул её ровно пять лет назад. Дата осталась в сознании Александры, но она не чувствовала себя так, будто её заставляли пить плавленное железо.
Девушка завела собаку, как они с ним мечтали, она жила для себя, как мечтал за них обоих Он. Мужчина сдержал своё обещание и каждый месяц он отслеживал растущую луну. И Серёжа, и Птица своей безумной любовью хранили мельчайшие воспоминания о девушке, которая попыталась дать им обоим шанс.
Она признаёт сама себе, что Разумовский был прав: теперь она на своём месте. Ей есть о ком заботиться, где жить, чем заниматься и о чём думать. Она есть сама у себя, почти цельная, заново сотворённая из камня.
Встреча курьера в ночное время суток совсем не входило в её планы, ведь она рассчитывала, что сходит прогуляться с Барни, её золотистым ретривером, и поскорее ляжет спать. Молодой парень передаёт ей небольшой букет полевых цветов, которые она до сих пор любит нежной любовью.
Девушка садиться напротив уже поставленных цветов в вазу и рассматривает их с особым трепетом, не веря в происходящее.
— Прощаю,- не думая, сбалтывает Александра и понимает, что не солгала.
Она прощает все раны, нанесённые им и оставленные на, и без того, побитой душе, прощает каждый осколок сердца, собирая остатки в бесформенную массу. Прощает боль, обиды и гнетущую пустоту.
Эти цветы — знак финала, как букет, принесённый к могиле. К могиле их отношений. Они оба приняли факт утраты и теперь двигаются дальше.
Она прощает и прощается.
