Оттенки голубого и серого

Это поместье, несмотря на свой опрятный вид и сравнительную новизну, вызывало у случайного гостя противоречивое чувство покинутости. Было ли дело в пустых клумбах, на удивление тихой конюшне или недостатке мельтешащей по округе прислуги – ответить было затруднительно. Дорого украшенная карета была отдана в распоряжение молодого дворянина, когда гостя с трепетом и страхом в глазах взялась провожать управляющая, с приступом головной боли планирующая наперёд весь список приказов для подчинённых. А ведь повод действительно существенный: в поместье прибыл аркнийский вельможа. Чинно шагая вслед за женщиной, он резко контрастировал с хмурой обстановкой в имении своей голубой кожей и вычурно украшенным нарядом. Управляющая была готова провалиться сквозь землю, стоило ей завести приехавшего без предупреждения в дом – она бы точно приказала слугам отдраить каждый уголок, а повару сготовить лучшие из возможных блюд. – Прошу, обождите здесь, я сейчас же отправлю за господином, – уголки её улыбки нервно подрагивали, пока женщина, отводя взгляд, указывала аркну на место подле камина в широкой гостиной. – Только позовите, если вам будет что-то угодно. Что угодно, – торопливо добавила она, кланяясь и покидая комнату через секунды тишины. Дорий не спешил занимать выделенное место – насиделся в дороге, – вместо этого обращая внимание на немногочисленные картины на стенах, развешенные в совершенно хаотичном порядке. На его губах появилась усмешка, выдавая едва заметные морщины в уголках. В этом был весь Джесси. Даже спустя столько лет не изменил своим абсурдным вкусам и чувству стиля. Заострил же своё внимание Оттон на картине, что сам когда-то отправлял в качестве подарка. Подойдя ближе, он не обнаружил и пылинки на украшенной позолотой раме, но звучный смешок вызвала не проявленная забота, а перевёрнутое положение произведения искусства. – Нравится эта мазня? – из-за спины послышался сиплый мужской голос. – Все так любят обращать на неё внимание, – прочистив горло, по-прежнему хрипло отметил вошедший. – То, что это – "мазня" лучшего из Аркнийских творцов, для тебя недостаточный повод? – Дорий и без подтверждения знал ответ, и потому, развернувшись, окидывал тяжёлым взглядом собеседника. Перед внимательным взором серых глаз предстал без лишнего старик. Эль Белл опирался на простую трость, замерев в проходе; его седые волосы находились в привычном беспорядке, разве что стрижка стала многим короче со временем, тонкими пальцами он почёсывал щетину, а пустой взгляд был устремлён куда-то за голову аркна. Каждую встречу Оттон ловил себя на одном и том же ощущении при виде этого человека, и потому годами предпочитал здесь не появляться. Тоска. Чувство, дарившее десятилетия назад острую боль, сейчас напоминало о себе только тупым отголоском. – Зачем господин командующий пожаловал в мои владения? Мы здесь уже давно не воюем, – зрительный контакт продержался с секунду, и голубые глаза снова переключились на неопределимую точку за спиной. – Забылся? Я больше не командующий, – нотка раздражения проскочила в голосе аркна, но тот легко вернулся к прежнему тону. – Или тебя заели воспоминания? Повисшее молчание, блуждающий взгляд, Джесси сделал несколько шагов в сторону дивана. Призадумавшись на мгновение, владелец имения всё же занял место, опёр трость на подлокотник и выжидающе посмотрел на гостя. – Что тебя сюда привело, если не война? – озадаченное выражение лица старика заставило Оттона нахмуриться, сдерживаясь, чтобы не выдать и капли раздражения в хмурой складке между бровями. – У нас тут мало интересного. – Твоё чувство юмора так же старо... – Дорий остановился на середине едкого комментария, видя, что Эль Белл вновь переключился на что-то за пределами его собственного видения. – Ты прислал мне письмо. Ты просил меня приехать, Джесси. – Наверное, это что-то важное... – оперевшись локтями на колени, старик положил подбородок на сложенные в замок руки, поднял взгляд на собеседника. – Значит, я написал? Там было что-то про мою любовь к твоей супруге? – спустя годы Эль Белл пронёс кривую улыбку и способность раздражать окружающих. Единственной причиной, по которой аркн не отреагировал на колкость, было оголившееся предплечье Джесси. Три чёрных обруча смерти чётко выделялись на сморщенной коже, служа вечным напоминанием о хрупкости жизни. В голове Дория зароились мысли. Он думал о том, как десятки лет назад практически силой заставил Эль Белла поселиться в этом отстроенном на прогоревшем основании доме, и о том, почему так поступил. – Так как у неё обстоят дела? У неё такой же... – человек задумался на секунду, продолжая буравить молчаливого гостя безэмоциональным взглядом, – звонкий голос, как и десять лет назад? О, я почти скучаю по летящей в меня посуде. Она ведь тогда целую утку в меня швырнула, – Джесси хрипло хохотнул, тут же откашливаясь. – Она назвала тебя грязным животным, когда ты поблагодарил её, оторвал ногу и начал есть, – воспоминания вызвали смешок и у Дория, ведь тот день был особенно скандальным, как и все предыдущие приезды Эль Белла. – Занимается воспитанием... – Ах да, твой сын... Сколько ему уже? Десять? – старик в задумчивости чешет небритое лицо, обращая взгляд к потолку. – Двадцать три, – поправил, приняв за очередную шутку, но с слышным недоумением в голосе. – Меня ещё не так сильно память подводит, но попытка хорошая, – Джесси отклонился назад, тяжело вздыхая и обращая лицо к потолку. Дорий поджал губы – так это была не шутка. Сначала забытое письмо, теперь такая погрешность в возрасте. Проскочила мысль уточнить, сколько ему, Оттону, на данный момент лет по мнению отставного капитана, но ухудшать собственное настроение ещё больше не хотелось. И аркн вернулся к главной теме: – Зачем ты писал, Джесси? – он надеялся получить ответ во второй раз, и будет ждать его, расположившись рядом на диване, куда ранее указывала управляющая. – Хотел посмотреть на тебя, – на выдохе и в этот раз без задержки ответил владелец поместья, продолжая бесцельно блуждать взглядом по деревянным узорам. – Издеваешься? – беззлобно возмутился мужчина, удобнее устраиваясь ближе к собеседнику и внимательно следя за его движениями. – Я забываю, Дорий, – он, наконец, опустил взгляд, удивительно печальный, учитывая прошлый тон разговора. – Забываю, как ты выглядишь и звучишь. Я не помню, как написал тебе это письмо, но я хотел поговорить, – Джесси тяжело выдохнул, его голос снова начинал хрипнуть, и можно было бы припомнить пристрастие к табаку, но это того не стоило, не сейчас. – О чём? – лицо Дория, как и интонация, выдавали попытки скрыть за нейтральным деловым фасадом стойкое нежелание понимать масштаб проблемы. – О смерти, – выдержав небольшую паузу, Эль Белл усмехнулся, перевёл взгляд на собственные, лежащие по обе стороны от туловища руки, пару раз сжал и разжал пальцы. – Я устал. Устал ждать, когда Близнецы сами спустятся за мной, чтобы сказать, что уже пора. Я хочу прийти к этим двум ублюдкам лично, как и во все прошлые разы. – Что ты?.. – Дорий хотел возмутиться отнюдь не из-за оскорбления Богов, но оказался перебит. – Выслушай меня до конца раз в несколько лет, – Джесси махнул рукой, обращая взгляд на чужой хмурый. Спустя многозначительную паузу он продолжил: – Я жил на этом отстроенном пепелище двадцать лет. И даже призраки меня больше не беспокоят... Я должен был присоединиться к ним намного раньше, – старик вновь замолк, сохраняя зрительный контакт в немом укоре. – Я не хочу однажды проснуться и не понять, кто я и где нахожусь. Не хочу переступать эту черту. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? – Я не хочу это слышать, – и пусть его лицо старательно искривляло недовольство, побороть подбирающуюся из глубин грудной клетки горечь он никак не мог. – Я редко спрашивал твоего согласия на плохие новости, – Джесси искренне улыбнулся, по-прежнему вглядываясь в едва ли изменившиеся за десятки лет серые глаза напротив. Комната вновь погрузилась в тишину. Несмотря на то, что Эль Белл совершенно не нуждался в чужом разрешении, как и не имел сил его добиваться, он также хотел, чтобы некогда центральная фигура его жизни приняла его слова и поняла причину. Дорий упорно молчал, плотно сжимая челюсть, не то со злостью, не то с неверием смотрел на потерявшего всякие краски жизни человека перед собой. И как бы он ни хотел видеть напротив исключительно напоминание о приятном прошлом и стабильном настоящем, он не мог игнорировать дряблой кожи, исполосовавших тело морщин и слезливого блеска в потемневших глазах. – Помнишь нашу первую встречу? – Эль Белл вновь начал говорить первым. – Пышный нелепый бал-маскарад в честь чего-то там, – человек жестикулировал, словно облачая слова в неопределённые движения. – Ещё пара бокалов вина, и я бы всем назло пригласил тебя на танец... – воспоминания прервал сухой кашель. – Помню, – недолго помолчав, Дорий решил поддержать рассказ с почти натуральным смешком: – Я бы убил тебя на месте, подойди ты сам. – Поэтому ты проявил инициативу? – Джесси хохотнул, продолжая, только выдержав паузу: – Ты был так красив в тот день, и дело было даже не в вине. Я не мог упустить такой возможности. – Возможности довести меня до белого каления? – Дорий не сдержал улыбки на такой комплимент, пусть и адресован он был ему из прошлого. – Именно таких воспоминаний я не хочу лишаться, – на выдохе произнёс старик, глядя перед собой, на перевёрнутую картину. – Считай меня сентиментальным, но мне дороги наши воспоминания и мои собственные. – И ты хочешь, чтобы я просто смирился с этим? – Дорий не пытался спорить, знал, что к желаемому это не приведёт, – уж за их по-людски длинное знакомство с этим свыкнуться он сумел. – Нет, – за лисьей улыбкой и блестящим взглядом крылась непередаваемая горечь. – Я хочу, чтобы ты помнил меня до самой смерти и поносил судьбу за то, что человек по имени Джесси Эль Белл умер против твоей воли, – Джесси сделал паузу только для того, чтобы пронаблюдать за знакомыми изменениями в чужом лице, по которому он будет скучать. – В конце концов, ты единственный... *** Карета неторопливо отъезжала от поместья, постепенно скрывающегося за густыми кронами деревьев. Оттон не смотрел в окно и не создавал впечатление грустящей от расставания девицы. Однако, к собственному стыду, именно так он себя и ощущал, сжимая в руках смятый чужой неаккуратностью и временем футляр с курительной трубкой. Аркн искренне терпеть не мог этот маленький атрибут, который Джесси вечно таскал с собой, казалось, со времён их знакомства. И хотя терпкий запах табака уже не висел в воздухе, Дорию казалось, что ноздри вновь раздражающе щекотит, а рядом сидит, лукаво улыбаясь, его человек, полный сил и наглости.