Оттенки голубого и серого

Дорий проснулся в постели один. Он почувствовал это ещё до того, как вытянул руку на свободную половину кровати, так и не нащупав ничего, кроме одеяла. Тяжёлый выдох слетел с его губ, а после глубокого вдоха ещё один – аркн пытался сдержать захватывающую его злость. Джесси должен был остаться с ним, а не исчезать так, словно и не было этой ночи и этих клятв. Лжец – вот что крутилось на языке, пока в животе оседало тошнотворное чувство собственной глупой наивности. С чего он вообще решил, что может настолько верить словам человека и так сильно хотеть, чтобы они были правдой? За шумом собственных мыслей Оттон не сразу заметил, как в комнату вошли и после пары шагов остановились. Повисшая тишина окутывала своим гнётом, пока её всё же не прервали словами: – В чём дело? – откровенное удивление скрыть было невозможно, Джесси попросту не ожидал столкнуться с агрессией в лице Дория именно сейчас. – В чём дело?! – хрипло прорычал ему в ответ аркн, привставая на кровати так, что его тело оголилось по пояс, и тут же замолк. Правда в том, что он не мог передать словами, в чём крылась проблема теперь, когда Эль Белл был здесь, в спальной вместе с ним. – Где ты был? – мужчина задал вопрос ровно в той интонации, будто отчитывал провинившегося мальчишку. – Получал информацию из Анизотти, – капитан был сбит с толку, но, неторопливо подходя к кровати, уже выстраивал возможное объяснение. – Но это ведь не то, что ты хочешь услышать? – словесный ответ не требовался, Джесси увидел, как изменилось выражение лица Дория, после чего продолжил: – Я не должен был уходить, не предупредив. Человек коснулся кончиками пальцев правого плеча командующего, вызвав у того еле заметную дрожь. Оттон напрягся, молча выжидая, к чему это приведёт. Он хотел услышать чужие оправдания, извинения и, возможно, убеждения в том, что его первое впечатление было ошибочным. Эль Белл провёл пальцами ниже по руке и остановился, когда коснулся ладони, поднял её вверх и, не чувствуя сопротивления, поднёс к губам. – Прости меня, – за тёплым выдохом последовал невесомый поцелуй в пальцы. Дорий, кажется, за раз проглотил всю накопившуюся в нём за последние минуты злость, с несколько секунд сохранял неопределённое выражение лица, а следом расплылся в искренней усмешке: – Что это, Эль Белл? – руку он так и не отнял, позабавленный и довольный таким простым жестом. – Искреннее раскаяние, полагаю, – Джесси улыбнулся, опуская свою и чужую руки, но не расцепляя пальцев. Маленький контакт был на удивление приятным. – Величайшей грубостью было оставить Дория из семьи Оттонов в одиночестве. – Порой я жалею о том, что оставил тебя в живых, – с деланной злобой в голосе отвечал дворянин, спокойно отбирая руку и собираясь встать. – В таком виде – можешь подвергать меня любым пыткам, – ухмылка сквозила в тоне, и Эль Белл абсолютно точно наслаждался зрелищем нагого аркна при дневном свете, несмотря на то и именно потому, что был знаком с каждым изгибом его тела. – Не льсти себе, – Дорий с честным усилием пытался не вспоминать события ближайшей давности, в особенности громкие и совершенно бесстыдные стоны человека, которые до сих пор стояли в ушах. Воспоминания отозвались приятным, но неуместным напряжением мышц внизу живота, когда мужчина встал босыми ногами на пол, выпрямляясь в полный рост. *** Они сидели за обеденным столом. Дорий поднял чашку от блюдца, поднёс к губам и отпил уже достаточно остывший чай. Казалось, аркна вовсе не заботил пересказ рапорта из Анизотти, но Джесси с каждым собственным словом замечал, как напрягалось лицо слушателя. Человек ожидал, что очередной предмет его фамильного сервиза вскоре будет уничтожен, потому не стал тянуть. – Наместник ввёл войска в город около полуторы недели назад. Если верить словам нашего разведчика, восстание само перегрызло себе глотку к приходу Легиона. Анизотти был в огне, в основном пострадали бедные кварталы, Золотой был обнесён во время погромов, – Эль Белл имел привычку докладывать в тоне светской беседы, об убийствах и катастрофах он мог рассказывать ровно так же, как и о засушливой погоде. – Староверы устроили с Нововерами резню возле Белого Древа, – на этом капитан позволил себе ехидную усмешку, но, обделённый комментариями, вернулся к сути: – Как я и думал, большая часть наших людей погибла или дезертировала. И что меня больше всего, – с паузой и взведёнными к потолку глазами он подбирал нужное слово, – забавляет, по предположению людей Темпеста мы, в особенности ты, числимся в списке мёртвых. Чашка грубо ударилась дном о край блюдца, и Джесси поморщился, предполагая, что тот вот-вот отломится. Оттон был, очевидно, рассержен подобным заявлением, если не сказать больше. Выпустив ручку чаши из пальца, аркн едва сдержался, чтобы не ударить кулаком по столешнице, вместо этого откидываясь на невысокую спинку стула, сжимая подлокотники. – Этот старик меня вообще ни во что не ставит?! – Дорий повернулся лицом к собеседнику, злостно хмуря брови, принимая озвученное за личную обиду. – Отдавай он мне должное, быть может, я бы встал на его сторону, – лицо его довольно быстро разгладилось, а на губах заиграла злая улыбка – они оба знали, что дело отнюдь не в этом. – Честности ради, кровь ты ему портил одним своим существованием, – перенеся вес на левую руку и опираясь на локоть, Эль Белл положил голову на открытую ладонь. – Близнецы одарили его удачей, – аркн издал смешок, после чего лицо его приняло нейтральное выражение, а сам он тяжело задумался, спустя мгновения спрашивая: – Герцог Миланид ничего не предпринимал? – Ничего, о чём мог бы знать я, – человек отвёл взгляд на стену напротив. – Судя по всему, достойного момента он так и не выждал. Для Темпеста это что ни на есть лучшая из возможностей взять власть в руки окончательно. Тишина заполнила комнату, оставляя присутствующих каждого в своих собственных мыслях. Если Джесси мало что заботило, и он, в большинстве своём, был готов идти следом за своим командующим, то Дорий в некотором роде ощутил себя в тупике. На Миланида ему рассчитывать не приходилось, и пользы от лояльности к оному больше не было, что касается Темпеста... Он всё ещё находился в подчинении у наместника и был обязан предстать перед ним рано или поздно. К чему это приведёт? Будучи братом Императора, а теперь и единственным властителем в провинции, Гай Темпест обладал полномочиями, достаточными, чтобы понизить Оттона в звании или вовсе настоять на отстранении от службы. Аркн сжал зубы. Его глаза теперь были способны разглядеть только густую тьму. Какие с этим учётом у него есть варианты, если даже в имении Эль Белла он мог ориентироваться с трудом или помощью самого хозяина? Первые признаки головной боли дали о себе знать. Дорий оторвал руку от подлокотника, чтобы прикрыть лицо и попытаться избавиться от потока мыслей. Более тревожным было то, что в вечном мраке бежать от размышлений было некуда. – Дорий, – голос Джесси, отрезвляюще спокойный, вырвал аркна из дум. Мужчина наклонился вперёд, через стол, беря левую руку визави в свои и ощутимо сжимая. Дорий ничего не ответил, но крепко сомкнул пальцы, а на его лице чётко отразились эмоции, которые Эль Белл видеть не привык и с которыми, возможно, сталкиваться не хотел вовсе. – Я здесь не для того, чтобы наблюдать, как ты тонешь. Ты не должен в одиночку решать что-либо. Доверься мне, и мы найдём для тебя лучший из вариантов. Оттон хотел ответить нечто язвительное, сказать, что, не доверяй он Джесси, того бы рядом не было, но не смог. Давящее чувство собственной уязвимости перед кем-то другим отразилось комом в горле. Чужая помощь для аркна всегда была разумеющимся должным. Сейчас же он ощущал в ней жизненную необходимость и был готов принимать, отбросив толику гордости и с благодарностью – не в словах, но в действиях и чувствах.