Тонкая наука прорицаний

Ветер редкой марки реял над Хогсмидом — юго-восточный, коварный Эвр, топитель кораблей и вздыматель бурь. Сибилла плотнее стянула на груди шаль, успокаивая трепещущее от волнения сердце. Определенно, юго-восточный ветер не мог считаться хорошим предзнаменованием. Может быть, отменить встречу? Сказаться больной, выпроводить визитера, разжечь камин — день выдался не по-летнему промозглым… Правда, стены плохо держат тепло, и, как только дрова прогорят, холод снова начнет трогать ее своей большой лапой. Единственное спасение от него — капелька хереса, горячащая кровь и призывающая сон. Но херес кончается, в отличие от денег, которые иссякли еще позавчера… Сибилла снова взглянула в окно. Не думать, не думать о том, как пройдет разговор, лучше еще раз проверить, хорошо ли она подготовилась, не забыла ли чего, не упустила ли. В кармане платочек, пропитанный белладонной, стакан самой обычной с виду воды возле рукомойника, на стенах особым образом расположенные декоративные блюда со сценами из жизни древних афинян… «Все будет хорошо, Сибилла, — подумала она, копируя непререкаемые интонации бабушки. — Это более чем правильно — это естественно. Десятки пророков в истории человечества поступали именно так. И тысячи людей им верили». Но среди этих тысяч не было ни одного Альбуса Дамблдора. Сибилла снова вздрогнула. Дамблдор великий волшебник, на что она рассчитывает? Сибилла мысленно вознесла молитву Мерлину, Аполлону и дельфийскому оракулу и поправила снова перекосившиеся очки. Ее рука уже потянулась к дверце шкафчика, за которой хранилось лучшее успокоительное, придуманное в подлунном мире, но тут в дверь постучали: достаточно отчетливо, чтобы не пришлось напрягать слух, и достаточно вежливо, чтобы не вызвать безотчетной тревоги. Это был очень предупредительный стук. Сибилла вздрогнула, уронила протянутую к дверце руку и пошла открывать с отчаянным лицом, на которое совсем забыла нацепить приличествующую случаю улыбку. — Добрый день! — Альбус Дамблдор в темноватом коридоре «Кабаньей головы» казался еще величественней, чем в кабинете Хогвартса. Густо-лиловая мантия серебрилась, будто присыпанная эльфийской пылью, а глаза за стеклами очков морозно сверкали. Сибилла вспомнила, что ее глаза за толстыми линзами кажутся глазами глубоководной рыбы… — Прекрасно выглядите, Сибилла, — произнес директор, видя, что хозяйка комнаты не торопится с приветствием. — Вы позволите мне войти? Сибилла очнулась, сделала приглашающий жест, зацепив концом шали одну из свечей, к счастью, не зажженную, и наконец улыбнулась — неуверенно, как дебютантка на балу, которую, кажется, пригласили на танец. — Проходите, профессор… то есть директор, — поправилась она, покраснев. Может быть, нужно было назвать его «мистер Дамблдор»? Или просто «сэр»? «Просто сэр» присел у стола, накрытого одной из ее пестрых шалей — Сибилла не могла придумать ничего другого, а произвести впечатление было необходимо: «внешний эффект — половина успеха», не раз говаривала бабушка. Да, хорошо так говорить, если ты Кассандра Трелони и к тебе записываются клиенты из самой Америки. А вот если ты всего лишь Сибилла, и из всех средств достижения цели у тебя лишь дешевые шали, рукодельные бусы да один древний фокус в запасе… — Хотите чаю? — спросила она, сцепив пальцы. Дамблдор на секунду задумался и с сожалением покачал головой. — С удовольствием выпил бы с вами чашечку, дорогая, но, боюсь, у меня не так много времени. Школа, сами понимаете… Кстати, о школе — скажите, вы твердо решили связать свою жизнь с занудными педсоветами и кучей малолетних шалопаев? Сибилла вымученно улыбнулась и одним духом, разве что с парой оговорок, произнесла заранее подготовленный текст о том, насколько она жаждет вкладывать в юные умы тонкую науку прорицаний. — Прекрасно, — улыбнулся Дамблдор, и на мгновение в душе Сибиллы вспыхнула надежда, что больше от нее ничего не потребуют — вспыхнула и тут же угасла под морозным взглядом директора. — Прошу прощения, — мягко произнес он, и пол качнулся под ногами не завтракавшей в этот день соискательницы. — Имеются ли у вас какие-либо рекомендации? Вы ведь понимаете, что дети — это очень ответственно, это ведь не должность в Министерстве. Сибилла закусила губы. — Н-нет, — призналась она, — у меня нет рекомендаций. Бабушка могла бы… но она, как вы знаете, не так давно скончалась. А работать по специальности мне пока не доводилось. Люди сегодня не слишком нуждаются в предсказаниях, увы. — Вы совершенно правы, — подхватил Дамблдор. — В школе тоже существует мнение, что расписание и без того довольно плотное, и вводить дополнительные уроки Прорицаний ни к чему. Но я не стал принимать окончательное решение до разговора с вами. Однако теперь… Он оперся рукой о стол, собираясь встать. Встать и уйти, оставив ее в нетопленой комнате и с пустым желудком! Сибилла поняла, что терять ей нечего. Только бы сделать все правильно, только бы бабушкин опыт не подвел… — Вы знаете, — начала она, и Дамблдор снова опустился на стул — вежливость не позволяла ему уйти, не дослушав даму. — Как всегда говорила моя бабушка… Сибилла почувствовала, что ее глаза наполняются самыми настоящими слезами — положение было отчаянное. Она достала платочек и поднесла к глазам. Слизистую защипало, и слезы потекли еще сильнее. — Простите, — пробормотала Сибилла и кинулась к приготовленному стакану, слыша успокоительное «ничего-ничего» в худую спину. Она выпила прозрачное зелье залпом, чуть не поперхнувшись при этом, и обернулась. Расширенные атропином зрачки сделали глаза черными и огромными, а полуторадневная голодовка окрасила ее взгляд вдохновением и подлинной страстью. — Тот, в чьей власти победить Тёмного лорда, скоро придет… — Мгновенно измененный зельем голос Сибиллы был глубоким, будто исходил из колодца. Тарелки с изображением ауспиций резонировали, как должно, и голос прорицательницы расслаивался, будто неведомое эхо вторило ему тысячью шепотов… — …Тот, в чьей власти победить Тёмного лорда, родится на исходе седьмого месяца… За дверью послышался шум, и очень кстати обнаружился подслушивающий конкурент. Пока мужчины выясняли, кто здесь лишний, Сибилла глотнула слабой настойки на безоаре, сняв все «симптомы оракула», как называла их незабвенная и непревзойденная Кассандра Трелони. Когда Дамблдор вновь обернулся к ней, Сибилла стояла, как ни в чем не бывало: загадочная, полная тайн, прятавшихся в бахроме шалей, и уж точно намного более подходящая для должности преподавателя Прорицаний, чем примитивный молодой человек с любопытным носом, недавно изгнанный отсюда. — И часто с вами бывает, э-э… такое? — спросил слегка растерявшийся Дамблдор. Сибилла подняла на него по-детски невинный взгляд. — Вы об этих небольших провалах в памяти, директор? Да, они иногда случаются, увы; но уверяю вас, это никак не помешает мне преподавать! — Что? Ах да, преподавать… — Казалось, Дамблдор думает о чем-то своем. — Преподавать, конечно… — Вы ведь дадите мне место? — решилась пойти напрямик Сибилла. Было обидно упустить победу после такого блистательного выступления. Дамблдор наконец отвлекся от дум и тепло улыбнулся. — Разумеется, вы получите место! — воскликнул он. — Можете перебраться в Хогвартс и с первого сентября приступить к работе. Я предупрежу Хагрида, чтобы встретил вас. Завтра в десять вам будет удобно? Сибилла с достоинством кивнула, а позже, перед сном, с удовольствием прикончила остававшийся в бутылке херес. Скоро она будет жить в Хогвартсе, а там ей это лекарство не понадобится. Спасибо, бабушка! …Кассандра Трелони покачивалась в кресле, дымя сигаретой и поглядывая на пятнадцатилетнюю внучку. Та разглядывала хрустальные шары, то и дело прижимая пальцем сползавшие на кончик носа тяжелые очки. Кассандра давно заглянула в будущее и знала, что девочке так же мало суждено быть пророчицей, как хрустальному шару заменить бладжер. Но маленькая Сибилла бредила предсказаниями, мантиками и провидческими практиками, не выходя из дому без того, чтобы спросить о предстоящем деле у Таро или «И цзин», и ошибаясь в ста случаях из ста. Ни одна мантика ничего не стоила без того, кто был проводником знания. А у Сибиллы главным и единственным задатком провидицы, увы, было имя. Кассандра вздохнула. А ведь внучка, будучи не от мира сего, так и станет добиваться невозможного, обламывая рога и набивая шишки… — Дорогая, — позвала она. Сибилла мгновенно отвлеклась от шаров. Бабушку она боготворила и не теряла надежды когда-нибудь стать на нее похожей. — Присядь, — Кассандра указала на стул рядом с собой. — Послушай, девочка, я хочу сказать тебе одну очень важную вещь. Горчичные глаза Сибиллы за толстыми стеклами очков вспыхнули любопытством, тощая фигурка наклонилась вперед. Замужества в ее судьбе тоже не предвиделось, и это Кассандра могла сказать без всякого ясновидения. — Когда-нибудь тебе может очень понадобиться сделать пророчество, — произнесла она, стараясь запечатлеть в мозгу Сибиллы каждое свое слово. — Но дар не всегда подчиняется нам, понимаешь? Итак, тебе нужно продемонстрировать дар, но именно в этот момент ты не в силах что-либо сделать. Как же быть? Сибилла слушала, приоткрыв рот. — Есть старые способы произвести впечатление использования дара без его фактического использования, — сказала Кассандра, осторожно подбирая выражения. Она вовсе не собиралась учить внучку врать — просто хотела облегчить той поиски места под солнцем. — К примеру, очень простой и потому почти беспроигрышный метод: привести свой внешний вид в соответствие с представлениями людей о пифии в трансе и произнести умно составленный текст. Понимаешь, дитя? Я напишу тебе необходимые рецепты и условия… — Но, бабушка, — почтительно рискнула перебить ее Сибилла. — Разве можно так делать? Это же обман! — Обман — выдавать себя за того, кем не являешься, дорогая, — Кассандра покровительственно потрепала внучку по жидким волосам. — А то, что я предлагаю тебе — всего лишь небольшой… розыгрыш. Юная Сибилла подумала секунду, просияла и кивнула.