Сваха

План был прост, как математика начальных классов, и надежен, как швейцарские часы. Заманить всех жертв любви (Кун поморщился) в поездку вместе с их потенциальными партнерами по жизни и окунуть в голубую ванну. Трудности были именно в том самом "заманить", которое никак не хотелось превращаться в "предложить приятно провести время в компании друзей". Потому что любой, кто услышал бы подобное от Цянь Куна, не поверил бы своим ушам, перестал верить в свою адекватность и ушёл бы в монастырь. Поэтому китаец решил действовать из вторых и третьих рук, ни сколько не стыдясь использовать для этого невинных младших ребят. Например, Хван Хенджина, который был самой общительной задницей на своём курсе и без проблем затаскивал в свои сети очарования сокурсников и других знакомых. А еще Хенджин был рад провести свои выходные в какой-то непонятной глуши, чему Кун постоянно удивлялся. Вообще-то, если бы китаец завербовал в свои ряды одного только Чон Джэхена, то все закончилось бы примерно за час. Но Кун с ним особо не пересекался, а еще был вредным до жути ("но не настолько, как Донен!", думает он) и все время искал у Чона хотя бы один недостаток. Пока выходило ужасно. А еще Кун имел под своим покровительством Джисона, и это решало половину проблем. Пак Джисон был достаточно спокойным и тихим парнем, однако только некоторые знали то, насколько он был коварен и обожал наблюдать за драмой между людьми. Как только он пришёл в университет, то сразу обозначил для себя Куна как кого-то вроде старшего предводителя и предмета тайного обожания. Поэтому можно было довольно часто увидеть, как Джисон хвостиком следовал за Куном, постигая философию саркастичного существования и обучаясь искусству тонкого подъеба. Особо уговаривать корейца не пришлось, лишь тонко намекнуть, что в поездке можно будет насладиться вполне себе интересной трагикомедией с участием некоторых знакомых лиц. И вот Джисон хватает своего закадычного друга Ченлэ и бежит шантажировать хёнов во имя любви. И с задачей, признаться честно, Пак справился на ура. Ибо стоило ему взмахнуть пышными ресницами, застенчиво улыбнуться и насытить голос робкими нотками, как каждый второй человек на планете падал на колени, склоняясь перед обольстительными чарами одного очень хитрого юнца. Не поддались на его махинации и вежливые уговоры только Ким Сынмин, который отказался, как только узнал, что Хван Хенджин тоже едет, и Ли Марк-Минхен, который просто хотел в свои единственные выходные отдохнуть по-человечески. А это очень не понравилось Куну. Поэтому было решено, что если они добровольно не хотят - Кун найдет рычаги давления и заставит. Искать их долго не пришлось: рядом с Сынмином вился Ли Феликс, его лучший друг, а на Минхена, как оказалось, очень плохо влияет Ли Донхек.

***

Ли Феликс был самым наивным существом в мире(и голос у него был глубже, чем гребанная Марианская впадина). К тому же, он был иностранцем, и для обычного, среднестатистического китайца не пришлось прилаживать усилия, чтобы нагло закадрить мозги милашке Ликси. (Вскольз упомянутый Со Чанбин, начинающий продюсер, который, "вроде как, тоже собирается ехать в эту дурацкую поездку", сыграл в этом немалую роль). И вот уже Ликси умоляет непробиваемого Ким Сынмина поехать с ним, потому что "Минни, ты мой единственный друг! Я стесняюсь ехать один!" и "говорят, там очень вкусные сладости, я хочу попробовать". Ага, конечно. Сладости. С Марком Ли было даже проще. Стоило подослать к нему Ли Донхека, местную диву и личную головную боль Тэёна, который взял его под своё попечительство, и вот уже канадец с лицом, так и кричащим "я не ведусь на глупые провокации Ли Донхека", просит вписать в список своё имя...

***

Итак, в школьную поездку собирались около сорока корейцев, двенадцать китайцев, два японца и один гиперактивный таец, который не вызывал у Куна доверия. А, ещë и бог, мать вашу. Но нынешняя часть плана была просто идеально выполнена, пусть и не без дополнительных хлопот. Поэтому Кун был доволен. И хотя Ренджун утверждал, что никакого эффекта он не получит, и что, вообще-то, это не так делается, гребанный ты кретин, Цянь Кун молился, чтобы остальная часть плана прошла как по маслу. Естественно, как и все простые и недостаточно гениальные планы, этот тоже дал трещину.