Любовная записка

— Августа! — Тяжело разляпаю глаза на хриплый голос моей бабки. — Негодяйка, просыпайся! Отрываю голову от подушки, а потом и тело. — Опять не спала полночи, — бабка недовольно смотрит на меня. — Негодяйка, вставай и бегом на учебу. — Да-да-да, — потянувшись беру футболку и джинсы. — Я тебе! — Бабка замахнулась и ушла. Это её манера общения такая. Я к ней переехала в возрасте девяти лет. И вот сейчас мне шестнадцать и я всё ещё живу с Бабой Нюрой. Она так-то хорошая, но когда выпьет сущий Дьявол. Вот и этой ночью она бухала и крушила всё вокруг, а потом стала удивляться почему я не спала. — Негодяйка. Но на кухне меня в любом случае ждала чашка чая и два бутика. Хоть Баба Нюра и любит выпить и чертовски вредная, но она всё равно хорошая пусть даже и не родная мне бабка, а какая-то то ли троюродная, то ли двоюродная со стороны отца, и то я до конца не уверена в этом. Поев и выпив чай, хватаю рюкзак и выскакиваю из квартиры. До своего колледжа я бегу целых двадцать минут и то потому что я опоздала на троллейбус. Проще, наверное, было подождать следующий, но я бы тогда попала бы в пробку. Учусь я в областном меде на медсестру, поступила на первый курс. Если кто-то думал, что на медсестру капец как сложно учиться, то это враньё. На эту профессию идут все кому не лень. Особенно много у нас на потоке нерусских. Некоторые даже русского не знают, но обожают конфликтовать. Я уже полгода учусь и у меня было куча конфликтов и драк. Некоторые мои одногруппницы уже беременные и ходят месяце на седьмом или пятом. Это так напрягает, когда ты сидишь в окружении беременных малолеток. Да и вообще нашу специальность считают для тупых, типа самые тупые идут на медсестёр и акушерок, а вот те, у кого есть мозги на фельдшеров и лаборантов. Они конечно учатся отдельном от нас корпусе, но зато наш куда лучше обустроен, у нашего есть столовая, а у них тока один единственный буфет. У них вообще корпус в аварийном состоянии. Ну и там большинство после одиннадцатого. Но учиться им куда сложнее. Я общалась с парнем фельдшером, он учился на третьем курсе и рассказал какая у них там жесть. После этого я даже порадовалась что пошла на медсестру. Сегодня три пары: анатомия, русский и латынь. В коридоре накидываю на себя белый халат и тут же сталкиваюсь со своей знакомой (а не подругой) Катей. Мы общались и сидели за одной партой, я надеялась, что у меня когда-нибудь появится тут подруга или друг. — Привет, — Сказала Катя застёгивая на себе халат. — Привет. Мы прошли на третий этаж на русский. Русский у нас ведёт Алёна Николаевна, достаточно строгий преподаватель, помимо русского со второго курса она нам будет преподавать психологию, и то русский она преподаёт как замена, перед началом учебного года у нас уволилась преподавательница русского и начальству резко пришлось искать того, кто согласится преподавать. Мне правда уже страшно за второй курс, как преподаватель она ужасно строгая. — Доброе утро, класс, — поздоровалась она, внимательно оглядев всех нас. С самого начала учебного года она намекнула что будет с теми, кто станет прогуливать без уважительной причины её пары. Так что к ней ходили все. — Я проверила ваши сочинения. Перед тем как разглашать оценки я хочу зачитать некоторые ваши сочинения чтоб те люди поняли где именно совершили ошибку. И она начала зачитывать ещё и комментируя это. Было смешно но и неприятно. Она ведь унижала тем самым тех кому принадлежали эти сочинения. И мы бы даже не поняли кто именно это написал если бы она ещё не стала бы называть в конце их фамилии. Эти ребята тут же краснели и отворачивались. — А теперь моё любимое, — Алёна Николаевна весело оглядела класс. — Этот человек перепутал похоже сочинение с признанием в любви. — И она стала зачитывать: — «Вы даже не представляете, как я вас люблю. Я дышу вами и моё сердце бьётся в такт вашему. Я сплю и вижу вас в своих снах и жалею, что такое не может быть вживую. Может прочтя это письмо вы поймёте мои чувства. Навеки ваша…» В классе уже до слёз во всю ржали над этим письмом, а я всё гадала кто же его написал? Неужели кто-то влюбился в Алёну Николаевну? Она конечно красивая женщина, но ужасно строгая и просто не представляю кто мог такое написать. Оглядываю класс, в нашей группе двадцать пять человек и из всего этого числа только три парня. Неужели кто-то из них? — «…Августа Кантария» И классе резко все замолчали, а я подавилась собственной слюной. Какого чёрта? Все взгляды на меня. А меня всю трясёт от напряжения, и я просто не представляю, как такое вышло. Я сдавала ей обычно сочинения и никакого любовного письма там точно не было. — Так ты у нас по девочкам что ли?! — Заржал Эльбрус. — Это не моё! — Стараюсь ни на кого смотреть. — Алёна Николаевна, я вам тетрадь сдавала, а не листок. — Листок был вложен в тетрадь, — сказала она хитро улыбнувшись. — За сочинение тебе три. Слишком много ошибок. — Это просто кто-то вложил, — встаю и иду к ней. бросаю взгляд на почерк. — Это не мой. Посмотрите. — Хватаю с преподавательского стола свою тетрадь и открываю её. — Видите, совсем другой почерк. — Ты могла вполне постараться, — ловлю любопытные взгляды своей группы на себе. — Или попросила кого-то написать за тебя. — В любом случае это не моё. — Да ладно тебе, Кантария, — Эльбрус продолжал ржать, вытирая глаза. — Спалилась так не отнекивайся. — Но это не моё! — Почему мне никто не верит? — Я честно не писала это. — Иди садись, — велела Алёна Николаевна. — Нечего тут стоять. — Но это не моё! — Ещё слово и я поставлю тебе два. На место. Я была злющей. Всю пару на меня все пялились и перешептывались. Было противно и неприятно. А самое ужасное что это продолжилось и на других. А в столовой после второй пары я стала ловить на себе взгляды абсолютно всех. Либо мне так казалось, либо мои одногруппники просто растрезвонили это чёртово любовное письмо. Из колледжа я буквально сбежала. Шла домой и думала об этом письме. Может кто-то из ребят решил так перекалываться и вложил его вчера в мою тетрадь? Ладно, буду надеяться что завтра об этом никто не вспомнил. Вот только я ошиблась, на следующий день я то и дело слышала шепот за моей спиной. Ребята смеялись и парадировали это письмо показывая на меня пальцем. Неужели новости настолько быстро разносятся? Да даже некоторые преподаватели на меня странно смотрели. Это я заметила на второй паре. Преподаватель математики в упор смотрел на меня. от этого его взгляда мне было не по себе. — Алёна Николаевна, — её я заметила выходящей из колледжа. Накинув на плечи куртку и схватив за лямки рюкзак, я выскочила за ней. преподавателя догнала у калитки. — Алёна Николаевна, это не мой письмо. Не я его вам писала. Я вообще вам ничего не писала. — Кантария, тебе делать нечего? — Она была спокойной. — Зачем вы прочитали это перед всему так ещё и моё имя назвали? — Так это ты или не ты написала? — Не я, но из-за того, что вы сказали всем что это я, все стали ржать надо мной и тыкать пальцем. — И в чём же ты меня обвиняешь? Она издевается? — В том, что вы, не разобравшись до конца в ситуации обвинили во всём меня. И теперь я вынуждена терпеть эту «популярность». — Знаешь, Августа, мне кажется, что тебе надо показаться к психологу. — Вам что ли? — Даже и мне. Сейчас я вижу, что ты ужасно хочешь к себе внимание с моей стороны. — Это не так! — Она вообще не психолог. — Не так? А сейчас что тогда ты делаешь? Поняв, что с ней говорить нет никакого смысла просто обхожу и иду домой. Зайдя в квартиру тут же чувствую резкий запах спиртного. — Баб Нюр, — она сидит с бутылкой виски и смотрит «Поле чудес». — Переведи меня в другой колледж. — Совсем что ли? — Она даже не посмотрела в мою сторону. — Я оплатила за твоё обучение за год. Ты думаешь, что те сорок две тысячи на дереве выросли? Я откладывала со своей пенсии и с твоего пособия. И даже после первого курса уйти не дам. Доучишься до конца. Может сказать ей? — Ба, тут такое дело, — и я ей всё рассказала. Бабка выслушала, спокойно не отрываясь от экрана телека. — И что? Ну не ты написала так не ты, не обращай внимания. Пусть будет плевать. — Тебе легко говорить. — Скоро кто-то другой облажается и про него все будут говорить. Вот только этого не произошло и спустя неделю. Катя из знакомой вообще превратилась в никого. Она даже сидеть со мной не стала. Я превратилась в изгоя. Только Эльбрус вечно вспоминал это сраное письмо и постоянно ржал надо мной, когда я проходила мимо. Ржали и его друзья, такие же нерусские, как и он. — Эх, Августа, — в столовой ко мне подсел Эльбрус, позади него стояли его друзья, затаив дыхание. — А ты ведь очень даже красивая. Жаль только, что ты только по женщинам. — И заржал как конь. Его дружки тоже стали ржать. На нас обернулись множественные взгляды и даже некоторые преподаватели. — Но надо отдать тебе должное, женщину ты выбрала красивую. И смеясь он встал и ушёл. Близились праздники, и вся наша группа договорилась после учебы устроить вечеринку и набухаться. Удивили и три беременные из моей группы. Они тоже решили бухать. — А что же наша Августа? — Напомнил всем Эльбрус оскалившись. — Пусть с нами идёт. Нечего тут страдать по неразделенной любви. — Он посмотрел на меня. — Может увидев нас красавцев. — Он показал на себя. — Поймёшь, что мы куда лучше, чем Алёна Николаевна. Может если соглашусь, то они перестанут смеятся? И я согласилась. Собирались мы на квартире Эльбруса. Жил он на другом конце города в спальном районе в одной из хрущевок. У него было пятикомнатная квартира в которой было куча людей. Причем почти всех я не знала. Из нашей группы было человека два от силы, странно, он же звал всех. Были какие-то нерусские. Все пили, в гостиной где мы все торчали стояло три ящика пива. Курили кальян и в квартире было ужасно накурено. Я даже стала подумывать, а не свалить бы мне? На всю квартиру играла какая-то восточная музыка, которая больно резала слух. — Что такая грустная? — Эльбрус сунул мне бутылку пива. — Пей и радуйся жизни. — Эльбрус, а где все наши? — Тут. — Это не наши. — Это для избранных, — и он затерялся в толпе. — Привет, — оборачиваюсь и вижу Равшана, он учился в другой группе и был вроде как двоюродным братом Эльбруса. — Эльбрус тут сказал, что ты в преподшу втюрилась и строчишь ей любовные письма. — Это не так. — Да? А ты с ней спала? Как она в сексе? — Пошёл ты. — Эй! — Он грубо схватил меня за руку. — Не смей со мной так говорить. — Отпусти, — у нас идёт битва взглядов. Я готова просто расцарапать ему лицо. — Я сейчас Эльбруса позову. — И что? Он до боли сжал мою руку. — Мне больно. — Шлюха чёртова, — с какой-то брезгливостью от отпрянул от меня. — Ты так нравилась моему брату. Тёлок выбирать он всё же не умеет. Я забилась в угол дивана и залпом выпила две бутылки пива. За окном уже лило а я просто плакала от унижения. На меня больше никто не смотрел, но я всё равно слышала, как они шептались. Не выдержав, хватаю бутылку пива и иду на выход. — Ты куда? — Эльбрус появился из неоткуда. — Ты просто задница! — Погоди, ты что, уходишь? Так там такой ливень, пережди. — Ты позвал меня чтоб надо мной посмеялись? Он ничего не ответил а я ушла. На улице было достаточно прохладно. Поёжившись открываю бутылку и делаю глоток. Было ужасно обидно, позвали чтоб поиздеваться. Просто какая-то тварь решила реально вот так поприкалываться совершенно не думая о последствиях. Всё не изменится. Они будут и дальше помнить об этом. Даже если решат забыть всё равно не забудут. Это будет преследовать меня всю учебу, а после возможно и жизнь. Бабка всё равно не переведёт меня, а документы забрать не дадут (только с разрешения родителей или опекуна). Мысли сами собой возникли, и они вначале меня даже напугали, а после я допила пиво и разбила бутылку об первый же забор.