Любовная записка

— Макс! — Он снова потерялся в темноте. Не понимаю, как большой пёс весом как взрослый мужчина умудряется постоянно теряться. Надо будет купить ему светящийся ошейник. Так хотя бы буду знать по каким кустам он бродит. — Макс, ко мне быстро! Что-то пробежало мимо меня и ближайшие кусты зашевелились. Иду туда и застаю своего ротвейлера. В темноте и под таким дождём он почти слился с местностью. — Ко мне! — Макс даже не среагировал. — Засранец. Подхожу ближе и вижу Кантарию. Что она тут делает? Она живёт на другом конце города недалеко от колледжа. Сюда-то её какими судьбами занесло. — Кантария, поднимись с земли, задницу отморозишь. — Отстаньте от меня хотя бы сейчас, — и говорит еле-еле. — Ты что, пьяна? — Подхожу быстро чтоб схватить за шкирку, но тут же замираю при виде пореза на её руке. — Августа, мать твою! — Подлетаю к ней и оцениваю всю ситуацию. Она вскрыла себе вены осколком бутылки. — Кантария! — Хватит кричать, — поморщилась студентка. — Мы не на вашей паре. — Ты на моей территории, — хватаю за шкирку и рывком ставлю её на ноги. Августу всю шатает и мне приходится импровизировать. Я сделала жгут из собачьего поводка затянув так что кровь остановилась и повела в сторону своего дома. — Макс, ко мне! Ротвейлер побежал следом. Буквально тащу на себе Кантарию, минуты за четыре я оказываюсь в своём подъезде, пара секунд и уже отпираю дверь квартиры. Макс пробегает мимо и садится в прихожей (пока ему не вымоешь лапы он никуда не сдвинется). Затаскиваю Августу и не снимая обуви прямо так тащу её к дивану в гостиной. Она уже вся бледная. Я буквально швырнула её на диван, а сама побежала к аптечке. Схватив её возвращаюсь к Августе и осмотрев рану начинаю забинтовывать. Порез у неё конечно глубокий, желательно зашивать. — Алёна Николаевна, — тихо говорит Кантария. — Зачем вы так поступили? — Ну не проходить же мне мимо, когда моя студентка истекает кровью? — Усмехаюсь. — Тем более если эта студентка любит меня. — Я вас не люблю, — простонала она. — И сотый раз повторю: не моё любовное послание было. — Да ну? — Усмехаюсь, беря её за подбородок и поворачивая лицом к себе. — А чьё же? — Не знаю, — упрямо говорит она и улыбнувшись я всё же решаюсь доставить ей удовольствие, выйдет это конечно спонтанно и возможно, что Кантария испугается, но ей же будет лучше. — Но тот, кто это сделал конченный… Не даю ей сказать накрыв её губы своими. Я буквально вдавила подростка в диван облокотившись всем своим весом, меня не смутил даже скулёж Макса в коридоре что послушно ждал пока ему вымоют лапы. Чувствую как Августа вся напряглась но в миг расслабилась. Я же стала раздевать её и себя. — Алёна Николаевна, — дрожа всем телом сказала Августа, когда я уже была голой по пояс и она тоже. — Это как-то неправильно. — Думаешь? — Усмехаюсь и снова вдавливаю её в диван. Какая же она горячая. — А мне кажется что всё хорошо. Открой ротик. — Зачем? Не отвечаю, просто слегка сильно сжимаю пальцами её челюсть и проникаю языком в рот. Сквозь ресницы смотрю на перепуганное лицо девушки. Она даже вся побледнела. Может конечно от кровопотери. — Алёна Николаевна, — отстраняюсь и внимательно смотрю на неё мысленно уже имея во все места. — Я-я н-не хочу. — Уверена? — И я бестактно стала расстёгивать на ней джинсы. Августа и не сопротивлялась. Она застыла в страхе, а я улыбаясь засунула ей руку в трусы, она была настолько мокрой что можно было просто выжимать трусы. — Ой, ты и правда намокла, милая. Давай я тебя раздену. И не дав опомнится сорвала с неё джинсы и трусы. Кеды слетели сами. — Я закричу, — она тут же прикрывала руками промежность и вся красная то ли от стыда, то ли от алкоголя. — Если только от удовольствия, — убираю её руки и наклонившись целую её между ног. — Алёна Николаевна! — Августа уже визжала от страха и пыталась встать с дивана, но схватив её за бёдра я окончательно повалила подростка на диван и залезла сверху, придавив своим телом. — Это не я писала вам письмо! Не надо пожалуйста. — Тише-тише, — пальцы вошли в неё легко и их тут же сжали мышцы. — А-а-а! — Закричала Августа и задёргалась подо мной. — Тише, — проникаю как можно глубже пальцами, не взирая на то как её мышцы сжимали пальцы. Я даже специально царапала её ногтями. — Всё хорошо. Целую её заплаканное лицо и думаю добавить ещё палец. И то что сейчас студентка дрожит подо мной меня совершенно не волнует. Проникаю в Августу ещё одним пальцем и глядя на искаженное от боли лицо девушки усмехаюсь и провожу языком по её соскам. Мучила я её так, наверное, часа два-три. Макс в коридоре уже смирился с тем что ему лапы никто не будет мыть и перестал скулить. Августа же уже и не плакала, слёзы кончились похоже. Но я всё же надо признаться доставила ей удовольствие. Один раз она всё же кончила. Это доставило мне ещё больше удовольствия чем весь процесс. Потянувшись я крепко обняла Августу и крепко поцеловала её в солёную от слёз щеку. — Я вам не писала то письмо, — наверное уже в сотый раз повторила она. — Это не мой почерк. — Знаю, — закрываю глаза и целую её в шею. — Правда? — И голос сразу изменился от испуганно-уставшего на удивленный. — Да, — сладко улыбаюсь, теребя пальцами её затвердевший сосок. — Потому что я сама написала это письмо.