В любви умирать...

«Нугзар, нам нужно поговорить…»— режет глаза парню вот уже как пять минут. Сердце не просто бешено, оно будто сумасшедшее — убивает его частотой и силой биения, а рёбра, кажется, скоро сотрутся или сломаются от сильных ударов.       Паника, пережавшая Нугзару горло безжалостной кровожадной змеёй, участила дыхание и сделала его более тяжёлым, заставила тело мелко дрожать. Пот, проступивший на лбу, стекает по вискам и пропадает в глаза, из-за чего их неприятно щиплет, а веки неконтролируемо смыкаются от боли. «о чём?..» — дрожащими пальцами пишет парень в ответ, нервно сглатывая ком страха в горле.       Он ничего так в жизни не боится, как эти слова от Ксюши. Только не это. Всё, что угодно: пистолет у виска, угроза расправой, огонь в квартире, прыжок с десятого этажа, но не «нам нужно поговорить». Гибадуллин точно знает, что эти слова не предвещают ничего хорошего. Никогда. «нам нужно расстаться. Я не люблю тебя. И, чтобы без лишних вопросов, я люблю Мишу.» — острыми копьями бьют по слизистой глаз. Он отказывается в это верить, не хочет этого принимать. Так не может быть. Нет. Колющая боль в сердце и всё возрастающая паника заставляют жадно всасывать в лёгкие воздух, которые будто чем-то закупорило, жалко раскрывая рот.       Дышать безумно тяжело, воздуха критически мало. Желания завопить, бросить всё и отправиться к ней, убить себя или горько плакать в плечо матери, безуспешно стараясь хоть что-то объяснить смешиваются, ураганом крутясь во всём теле Нугзара. «что? Ты шутишь? Скажи, это же просто дурацкая шутка?!» — жалкая попытка добиться от Колодяжной несуществующей правды. «нет.» — да! Ведь другой быть не может! Всё же было хорошо, нет, прекрасно! — «нет, Нугзар. Это не шутка. Я говорю серьёзно.» — это невозможно. Так не может быть. Отрицание окутывает мозг парня и накрывает непрозрачной пеленой. Всё затуманивается. Он не может нормально думать. — «прости.» «заткнись! Ты лжёшь! Ты издеваешься надо мной, играешь чувствами! Тебе же тоже больно?! Больно играть роль разлюбившей!» — неверие пробуждает неуправляемую агрессию. Такое поведение пугает и Гибадуллина и девушку. «Нугзар, не делай так пожалуйста. Пиши спокойнее, мне становится страшно. И всё, что я написала, является чистой правдой. Прими это, пожалуйста, иначе мне придётся тебя заблокировать.» — понимание того, что его возлюбленная боится его, убивает до конца.       Он уже не сдерживается, даёт волю чувствам, расслабляется и начинает плакать, даже не желая останавливаться. Слишком плохо, слишком сильна боль во всём теле. Сами собой в голову летят воспоминания, врезаются в мозг, словно птицы в стёкла окон и разбиваются на сотни таких же мыслей. Мышцы сводит судорогой от попыток выбросить из головы всё. ——— Воспроизводится очередная песня, играющая на весь дом из колонок. Ксюша подходит к широкому зеркалу во весь рост и начинает подтанцовывать спокойной музыке, одними губами напевая текст.       Сзади пристраивается подпевающий Нугзар и обнимает её за талию, начав двигаться в такт девушке. «Восьмёрка» плавно прорисовывается в танце бёдрами, правая сторона уходит вперёд, возвращается, а на замену ей аналогично движется левая. Ноги, сначала левая, после правая, медленно поднимаются на носочки, протанцовывая очередное чувственное движение. Ксюша спиной ложится на торс парня, голову поворачивает и щекой кладёт на его правое плечо. Смотрит томным, счастливым взглядом в зеркало на их отражение, часто опуская глаза на сцепленные в замок руки Нугзара на животе девушки. Сам Гибадуллин грубой щекой и широким подбородком прижимается к оголённой шее Колодяжной и направляет влюблённый взгляд на мягко улыбающуюся девушку рядом. Они просто наслаждаются. Наслаждаются друг другом, такой близостью, моментом… Тихо завывают мелодию минуса песни, довольно закрывают глаза и просто радуются. ———       От столь болезненных воспоминаний глаза будто наливаются кровью, на деле накрываясь непрозрачной пеленой слёз. Парень падает на кровать, дойдя до неё на согнутых, еле стоящих ногах. Желание обнять маму и плакать ей в рубашку всё усиливается, но одновременно с этим так не хочется тревожить её, не хочется, чтобы она грустила из-за него.       Грубо откидывает преграждающую цель подушку в стену и за ней находит большую мягкую игрушку, которую Ксюша подарила ему. Эта игрушка, по словам девушки, была любима ею ещё с раннего детства, она никогда не расставалась с таким дорогим для неё плюшевым котиком.       Но Колодяжная подарила эту игрушку Нугзару, в знак сильной любви. Парень ни разу не засыпал без этой русой мордочки и речь не про Ксюшу. Хоть и засыпать он мог лишь с напоминанием о девушке, но всегда хранил её глубоко в сердце, вспоминая каждую ночь. То, насколько парень любит её, никто и не догадывается, ведь даже представить не может, что так любить возможно.       И как сильно в данный момент разрывается его душа… Нет такого человека, кто поймёт всю ту боль, что он сейчас ощущает. «Мужчины не плачут» — скажет его отец, вытирая слёзы бумажным платком от драматичности всей ситуации. Гибадуллин кричит в игрушечного кота клятвы в вечной верности, мольбы Ксюше, просит вернуться, молит сказать, что всё это было неудачной шуткой. Но такого необходимого ему сообщения всё нет. Компьютер лишь сочувствующе гудит, будто пытаясь успокоить Нугзара, но тому помогут лишь крепкие объятия любимой девушки с самой милой улыбкой, с самыми красивыми глазами, с самыми шелковистыми волосами. Ему и без того не хватало девушки, расстояние сводило с ума, а сейчас стало совсем тошно, что хочется взвыть, подняв голову к луне, как печальным тоном воют волки в лесах.       Но получается лишь завывать, продолжая вспоминать все самые прекрасные моменты с Ксюшей… ——— Полная луна возвысилась над городом, освещая комнату Нугзара тусклым светом. В лицо бьют брызги света от экрана монитора, где в полутьме отображается Ксюша. В руках парня бордовая гитара с еле заметными в темноте узорами. На лице девушки он видит счастливую тёплую улыбку, предвещающую дальнейшие действия своего парня.       Её догадки явно подтверждаются, — это заметно по сияющим глазам и на миг дрогнувшим губам — Гибадуллин начинает осторожно натягивать поддатливые струны, что при отпускании мелодично бренчат. Постепенно обычные, чуть странные звуки сменяются единой, ровной мелодией. «Тёмно-оранжевый закат, на фоне потресканных домов…» — тихо, низким тембром начинает напевать парень, почти не глядя на гитару и пальцы, автоматически попадающие на нужные струны. Он смотрит только на девушку. Исключительно на сонный комочек его счастья, завёрнутый в толстое одеяло. В груди разливается приятное тепло при виде Ксюши, что медленно покачивается из стороны в сторону в такт песне и в наслаждении закрывает глаза. Одними губами она начинает подпевать, отдавшись моменту, отчего маленькая, блестящая капелька слезы стекает по дрожащей щеке Нугзара. Он безумно её любит. И даже на помятую, недавно плачущую от каких-то своих проблем, парень смотрит на неё мягким, влюблённым взглядом, чувствуя, как руки начинают предательски дрожать, иногда сбиваясь с нужных аккордов. «Не плачь… Прошу… Я тоже не вывожу… Держись… Держусь…» — тихо мурлычет пара, будто песней прося друг друга быть сильными и не плакать. ———