Шторм

      — Я могу легко доставить всех назад, если никто не против.       — Нет уж, — сказал Син Цю, — меня лучше на корабле. И к воде ближе, и вообще.       Он не знал, что найдутся и другие желающие.       Путешествовать в компании Итэра было потрясающе, но такие путешествия проходили настолько быстро, что обесценивалась сама концепция путешествия. Ты брал Звёздного Странника за руку. Странное летающее существо садилось на его плечо и крепко обнимало за шею или роскошную косу. Золотые глаза Итера улыбались, ведь он уже знал, что произойдёт. Итэр и сам улыбался; спрашивал со своим странным акцентом, готов ли ты. Потом он касался одного из тех монолитов, чьи багровые огоньки на дальних холмах ты видел с детства, когда взрослые запрещали приближаться к ним. От касания Итэра запретные монолиты вспыхивали ярким небом, как будто зажигалась новая звезда. Вихрь эмоций обрушивался на тебя, а неведомая сила вздёргивала тело на тысячу футов! В мгновение ока ты обнаруживал себя несущимся в бешеном урагане среди звёзд, а звёзды крутились и вращались на обезумевшем небе словно потерявшие контроль кайты. Желудок и лёгкие вот-вот поменяются местами, ноги болтаются в бездонной пустоте… а потом ты падал на траву и вопил от страха, думая, что ещё летишь. Монолит рядом ещё светился, но это был другой монолит в другой части страны, а иногда вовсе за морем, а иногда на вершине снежной горы. Итэр весело ухмылялся. Одно слово — Путешественник.       Поэтому возвращаться в Ли Юэ часть команды предпочла на «Алькоре».       Флагман бесчисленного флота, сам огромный как несколько сотен повозок, тяжело врезался в недобрые волны южного моря. Фиолетовые сполохи мерцали в небе, которое днём и ночью хранило угольную черноту. Когда «Алькор» держал курс на Инадзуму несколько недель назад, Казуха заворожённо запрокидывал к нему голову. Он мог часами всматривался в сияние грозы, а Син Цю и Чун Юнь сидели рядом и слушали его рассказы. Казуха говорил, что в грозах проявляется власть Неподвижного бога, всесильной и непобедимой. Ожившей молнии, которая обрела плоть. Потом ударял проливной дождь.       На обратной дороге палуба выглядела непривычно пустой. Пропала орава горластых наёмников: её высадили у берегов Ватацуми. Чун Юнь не забивал голову сложными вопросами, но Син Цю, кажется, разобрался в островной политике и даже пытался объяснить, зачем они везут кого-то куда-то. «Какая разница, — решил Чун Юнь, — зато назад плывём налегке».       Пропал и Казуха. Без него получилось слегка печально. Мальчик-самурай понравился Чун Юню спокойствием и чтением странно звучащих стихов по вечерам. Поначалу стихи стали для всех большой неожиданностью. Даже мондштадтские ландскнехты тогда примолкли, а капитан фыркнула поверх фляги. Но Казуха остался на родине, а назад отправились те, кого необходимость звала сильнее, чем загадки грозовой страны. Носовую каюту, например, заняла донельзя странная принцесса, утверждавшая, что её возвращают в Мондштадт дела государственной важности. Лишённая рассудка особа лазала по вантам как мальчишка (видимо, туда её тоже звали дела государственной важности), носила виноградного цвета платье и чулки в любую погоду, как будто не знала, что в Тейвате существуют грязь или холод. А ещё она общалась с огромным вороном, который то появлялся из ниоткуда, то взмывал в небо. Вообще-то принцесса была похожа на обычную светловолосую девушку, но кто их разберёт, этих роялистов.       Чун Юнь иногда ловил себя на том, что поворачивается вслед, когда пассажирка проходит мимо их скамьи в столовой. Или наклоняет голову в попытке подсмотреть, когда «принцесса» разыгрывает маджонг за соседним столом в кают-компании. Тогда Син Цю почему-то начинал неудержимо хихикать и пихать его острым локтем под рёбра, предлагая подойти и поздороваться. Чун Юнь краснел и отворачивался, а Син Цю смеялся уже вслух. Но сегодня принцессы не было на палубе. За завтраком она обмолвилась, что дела помогают ей переждать морское плавание, и больше не «казала носа с носа». Так пошутил Син Цю. Очень смешная тавтология.       Между тем, корабль давно вышел в открытое море.       Позади остались острозубые скалы Инадзумы. Скрылся за горизонтом Рито: полумёртвый в первое прибытие остров, теперь готовый зашуметь с новой силой. Предприимчивый месье Курис из Международной ассоциации аж подпрыгивал и кипел предвкушением, когда «Алькор» в последний раз зашёл пополнить запас пресной воды и провианта. Теперь их окружало штормовое море, за тучами сверкали молнии. Волны били в борта, с плеском окатывая палубы. Пена кипела в отверстиях шпигатов. Скрипели снасти и высокие мачты. Паруса с гордым Южным Крестом хлопали, едва выдерживая свирепый ветер.       Син Цю поймал на открытую ладонь крупную каплю дождя.       — Помнишь? — спросил он. — Тот парень говорил, что вечную грозу наслал разгневанный бог. Как можно злиться на кого-то вечно?       — Наверное, если сильно разозлиться, то можно, — бездумно ответил Чун Юнь.       — Может и так.       — Или когда злишься на тех, кого любишь.       — Интересная мысль… — протянул Син Цю, рассматривая каплю на поднесённой к глазам ладони.       — А ты с ней не согласен?       Вместо ответа Син Цю рассказал:       — Я слышал от лисьих масок, что их бог пообещал Инадзуме вечность. Кто дал такое обещание, наверное, знает толк в злопамятности.       — Тоже верно. А ещё можно долго злиться, если помнишь сильную боль, — предположил Чун Юнь.       — Или так, — согласился Син Цю. — Ха-ха, сегодня мы с тобой на тёмной волне! В прямом и переносном смысле.       Фиолетовая молния высветила фигуру Чун Юня. Не боясь шторма, экзорцист сидел на планшире, одной рукой держась за толстенный канат и повязав неизменный белый халат вокруг пояса. Из-за того, что Чун Юнь остался в чёрной рубахе с обрезанными по плечо рукавами, его торс регулярно пропадал на фоне таких же чёрных волн, про которые шутил Син Цю. Ветер безжалостно трепал голубые волосы, а бицепс на держащей канат руке регулярно напрягался, чтобы на очередном гребне подросток не слетел носом с полубака на палубу внизу.       — Надеюсь, бог простил их! — повысил голос Чун Юнь, перегнувшись к другу. — Ведь не зря же мы столько всего делали! Например, проводили экзорцизм с корнями того огромного дерева!       От наивного тона, которым были сказаны последние слова, Син Цю рассмеялся, запрокинув лицо к дождю. Небо ответило на его зов. Фиолетовая молния распорола небо на две набухшие тьмой туши. Огромная электрическая плеть плавила тучи белым светом… а затем ливень настиг «Алькор». Забарабанил по доскам и палубе, окатил кормовую надстройку.       — Долой паруса! — заорали с кормы в два голоса Бэй Доу и штурман. — Шторм идёт! Правь на ветер!       Нестройный хор откликнулся от бортов:       — Есть «долой паруса»!       В темноте сновали матросы. Рыжий фонарь нещадно болтался на носу. На корме запалили светильники, но их почти сразу задувал ветер. Наклонившись к щеке друга, чтобы перекричать стихию, Чун Юнь спросил:       — Ты чего смеёшься?!       Его дыхание с каждым словом прорывалось к уху Син Цю, облепленного мокрой синевой волос. Тот крикнул в ответ:       — Вспомнил, как мы очищали корни, знаешь ли! Особенно первый!       Сначала Чун Юнь непонимающе хлопал глазами, а потом покраснел и легонько пихнул Син Цю коленом в плечо       — Заткнись, ты…       Волна вздыбилась над уключинами и фальшбортом, с грохотом ударив в палубу. Чун Юнь поднял ноги к груди, а Син Цю, не оглядываясь, выставил ладонь в направлении волны: и та разбилась о невидимый пузырь вокруг подростков. Промокшие насквозь матросы сновали внизу с бранью сквозь зубы.       — Мог бы и их закрыть, — посетовал Чун Юнь. — Всегда думаешь только о своих извращениях.       — Не мог бы, — гидромант вздохнул. — Я слишком сильно задумался об извращениях.       — Придурок. Они же промокли!       — Да не умею я! Это… это сложно, блин. Три шага — и вода уже меня не слушает.       — Это потому что ты мало тренируешься!       — Я не знаю, что и с кем надо тренировать, чтобы остановить море! — воскликнул Син Цю. — И как много выпить перед этим!       Корабль снова вздыбился на волне и немедленно накренился над зыбким провалом. Пенные шлейфы сбегали с могучих валов, обрушивая корабль в новые и новые витки шторма. Когда «Алькор» застыл на вершине очередной волны, антрацитово-чёрное море на миг предстало во всём великолепии. Грозный блеск молний озарял его пустоту. Гром ударил в гигантский барабан, от чьего треска заложило уши. Чун Юнь ухватил Син Цю за шиворот, когда палуба приняла диагональный наклон. Отфыркиваясь, тот уцепился за планшир и удержался от неминуемого падения. Сам экзорцист практически повис на канате.       — В этот раз… в этот раз шторм слабее! — несмотря на плачевное положение, Син Цю практически излучал бодрость.       — Слабее?! Это слабее?!       — Я думал, в прошлый раз волны разобьют нас! А сейчас мы даже можем стоять. Ну, почти.       — Это из-за того, что случилось в столице? Когда Всемогущий Сёгун отменила свои запреты? — теперь приходилось выкрикивать каждое слово.       — Ага! — Син Цю неопределённо махнул рукой. — Шторм должен утихнуть! Но она, видимо, забыла предупредить, когда именно! Пошли вниз, пока нас не снесло!       Хватаясь за всё, что попадалось под руку, подростки пробирались по пляшущей ходуном палубе. Вода заливала лестницы и трапы, заставляя поскальзываться через шаг. Только когда прочная деревянная дверь грохнула за спинами и отсекла бурю, у них получилось выпрямиться. Тёмный коридор косило влево и вправо. Удары волн здесь превратились в грозный гул, поселившийся в трюмах и переборках.       — Я… — Син Цю всё ещё пытался отдышаться, — я очень уважаю капитана Бей Доу за её мастерство. На её месте я приказал бы прыгать за борт.       — И утонуть, — в тон ему поддержал Чун Юнь. Оба нервно расхохотались.       — Кстати, где мы? — спросил Чун Юнь, ощупью пробираясь вперёд.       — На носу.       — На носу каюта этой… ну одноглазой… — не слишком почтительно припомнил Чун Юнь. — Которая не кажет нос с носа.       Син Цю назидательно отвечал из-за его спины:       — Не «ну одноглазой», а Её Высочества принцессы Фишль фон Люфтшлосс-Нарфидорт. Если ты присмотришься, жалкий смерд, то увидишь свет впереди и будешь говорить тише.       — Ой.       Чун Юнь присмотрелся и увидел. В кромешном мраке светилась тонкая полоса света. Она падала из-под двери в самом торце коридора, выхватывая из мрака плотно сбитые доски. Коридорные светильники погасили перед началом бури, но вздорная принцесса, наверное, имела своё мнение о том, как ей пережидать непогоду.       — Давай не будем её беспокоить. Лучше посидим где-нибудь поближе, — решил Чун Юнь под хихиканье Син Цю:       — Ты чего такой скромный? Ты же очень хочешь её побеспокоить. Каждый день косишься.       — Я… прекрати!       — Любовь королевы и козопаса… в трёх актах…       — Я не козопас!       — То есть, ты понял, что я о вас?       Вместо ответа Чун Юнь, не глядя, лягнул идущего следом Син Цю, но тот не прекращал тихонько фыркать.       Первая нижняя палуба «Алькора» представляла собой настоящий лабиринт. Во-первых, она была разбита на равные секции, отделённые друг от друга толстенными переборками. Во-вторых, на носу в огромных ящиках, каждый размером с комнату, лежали якоря и их толстенные цепи. В-третьих, кроме якорей всё свободное пространство загромоздили провиантом и огромными кувшинами с водой. Между ними пробирались двое мокрых исследователей, пока не достигли небольшого закутка перед каютой Фишль — ещё одной каюты поменьше. Тихонько притворив за собой узенькую дверцу, Чун Юнь наконец потянулся. В узком простенке, где они оказались, едва хватило бы места на односпальную койку. Ребята кое-как расселись вдоль стен, переговариваясь полушёпотом, и вытянули ноги, упираясь ими в противоположную стенку.       — Смотри-ка, — изменившимся тоном вдруг позвал Син Цю.       Сквозь доски на уровне плеча сидящего Чун Юна пробивался уже знакомый свет. Приникнув глазами к щёлке, Син Цю вдруг сглотнул и дёрнул друга за рукав.       — Смотри… — прошипел он.       — Что смотр…       — Смотри сюда!       Чун Юнь на четвереньках переполз к Син Цю и замер плечом к плечу с ним. Опустил голову, приник глазами к жёлтой полоске между досок. Затаив дыхание, два подростка смотрели на то, что видели. Их сердца в унисон ускорили бег, а щёки одновременно покрылись румянцем. То, что наблюдал Чун Юнь, совершенно не шло на пользу его балансу энергий.       — Так вот какие у неё «дела»… — протянул Син Цю, весело щурясь.       Они подсматривали за просторным жилищем принцессы Фишль. Треугольная каюта, образованная сходящимися носовыми бортами, соединялась в торце у большого гамака, подвешенного на крючьях к толстым доскам шпангоутов. Принцесса лежала в нём, прикрыв единственный глаз и запрокинув светловолосую макушку. Её длинные пряди рассыпались по гамаку, который раскачивался в такт шторму.       Но сама принцесса… сама Фишль… она… она… Чун Юнь не верил глазам. Он покосился на Син Цю и понял по его полуоткрытому рту, что потрясён не один.       Принцесса лежала без платья, без белья, в одних чулках и сапожках. Подтянутое и миниатюрное тело девушки помещалось в гамаке как жемчужина в большой раковине. Она широко раскинула ноги, устроив бёдра на краях своего ложа. Небольшая грудь торопливо вздымалась, глаз был закрыт. Одна её ладонь лежала на соске, регулярно оставляя поперёк груди и живота пятёрки красных царапин, когда принцесса боролась с подступающим возбуждением, а вторая… вторая…       Подростки синхронно, не сговариваясь, развязали пояса. Чун Юнь руками сдвинул шаровары вниз по бёдрам. Син Цю выпутался из шорт, по очереди освобождая тонкие ноги. Смотреть на то, что они видели, и ничего не делать — это было выше их сил. Только не после нескольких дней пути.       — У тебя тоже стоит? — едва слышным горячим шёпотом спросил Син Цю.       — Проверить хочешь? — буркнул Чун Юнь.       Холодная рука Син Цю бесцеремонно обшарила живот Чун Юня и легла на возбуждённый член. Подросток едва не вскрикнул от внезапной и грубой ласки, но Син Цю, не убирая руку, другой зажал ему рот. Прохладные тонкие пальцы влезли между губ Чун Юня. Тот принялся лихорадочно облизывать их, не отрывая глаз от щели в досках.       Принцесса Фишль мастурбировала, то проникая в себя двумя пальцами, то вынимая их и всей ладонью гладя лобок и низ живота — а потом пальцы снова скрывались между ног лежащей девушки.       — Ты ведь… хочешь её, да… — тихонько пропел Син Цю. — Подсматриватель…       Чун Юнь с грязным причмокиванием выпустил его пальцы изо рта. Нить слюны повисла между его губами и кончиками ногтей Син Цю. Син Цю положил мокрую ладонь на собственный член, размазывая слюну друга по головке. Он начал двигать обеими руками одновременно, мастурбируя себе и Чун Юню в том же ритме, в котором принцесса Фишль ласкала себя по другую сторону стены.       Чун Юнь замычал. Чтобы бешеная качка не повалила их друг на друга, он был вынужден держаться за обшивку, пока кулак друга надрачивал ему с возрастающим темпом. Стоя на четвереньках, он мог только толкаться бёдрами навстречу руке Син Цю и не сводя глаз с розовой щёлки между ног принцессы. Он мог поклясться, что Син Цю смотрит туда же. Два извращенца! Два проклятых богами извращенца! Как же ему хотелось её!       — Эй… — сдавленно простонал Чун Юнь.       Син Цю ничего не сказал, но рука на члене тут же остановилась. Он переполз назад, и в какой-то момент Чун Юнь осознал, что друг устраивается у него за спиной, коленями распихивая его бёдра. Член Син Цю неосторожно задел его ягодицы, и кожа тут же вспыхнула как ошпаренная. Сладкая, неимоверно жаркая волна пробежалась от кончиков пальцев Чун Юня до упирающихся в доски коленей и локтей, поднялась к ягодицам и взвилась в позвоночнике как торнадо. Осознание, что Син Цю завёлся настолько, что готовится в буквальном смысле отодрать его в задницу, пока они подглядывают, как дрочит принцесса в чулках, выгнуло спину Чун Юня. Член подпрыгивал без участия рук, от одних мыслей.       Худощавое тело Син Цю прижалось к Чун Юну сзади. Бёдра к бёдрам. Кожей ягодиц Чун Юн ощущал мошонку Син Цю. Спиной — впалый живот с наметками мышц на прессе. Син Цю практически лёг сверху. Кисточка, привязанная к серёжке Син Цю в правом ухе, теперь щекотала затылок Чун Юня вместе с чужим дыханием. Он знал, что у вечного «компаньона по чтению» не слишком большой член: тонкий, прямой, с аккуратной головкой и мелкими венами. Но когда он вообразил эту картину со стороны, голову затопило безумное как шторм снаружи желание: чтобы этот член наконец оказался там, где хотелось.       Чун Юнь двигался задницей, недвусмысленно тёрся ею о бёдра Син Цю. Его голубые глаза прилипли к щёлке. В ореоле оранжевого фонаря принцесса Фишль продолжала мастурбировать. Её стоны стали очень громкими. Она была уверена, что за рёвом шторма никто её не услышит. Свет играл её на нежных бёдрах. Мальчишка смотрел, как аккуратные пальцы Фишль с лакированными чёрными ногтями регулярно входят в её тело и она грязно стонет ещё громче.       — Кого больше хочешь, Чун?.. — прошептал Син Цю на ухо экзорцисту.       — Где ты прочёл это издевательство…       Слова не клеились. Язык Чун Юня стал неповоротливым как будто его коснулся ледяной слайм. Он дрожал всем телом. Теперь «Алькор» не качался: его кружило вокруг неведомой оси, и этой осью стало направление взгляда, соединившее подростка и трахающую себя пальцами девчонку.       — Так кого больше хочешь? — Син Цю самым кончиком языка лизнул шею друга и повёл им вдоль позвоночника. — Её? Или меня?       — Тебя… — выдохнул Чун Юнь.       — Не слышу, — пробормотал Син Цю. Его левая рука вновь легла на щёку Чун Юня. Пальцы недвусмысленно давили на губы экзорциста, требуя проход.       — Тебя, — громко признался Чун Юнь, открывая рот. Его уши побагровели.       Син Цю несколько раз просунул пальцы вдоль его языка. Потом плюнул на собственную ладонь.       — Син! — успел просительно взмолиться Чун Юнь, но опоздал.       Без предупреждения Син Цю опустил руку на его ягодицы и проник указательным пальцем в анальное отверстие. Без ласок, без вопроса. Син Цю был так возбуждён, что ни на что это не оставалось времени. Приятный дискомфорт поселился в животе Чун Юня. Он чувствовал, как к одному орудующему в его анусе пальцу присоединился второй. Принцесса Фишль запрокинула голову, ногтями обеих ладоней полоснув своё тело от груди до бёдер, и в этот же момент Син Цю резко выдернул пальцы.       — Син! — просительно бормотал экзорцист       — Не слышу.       — Син, я хочу тебя…       — Громче! — веселился Син Цю. — Не слышу из-за ревности!       — Трахни меня, Син…       Волна с треском ударила в правый борт. Чун Юнь изо всех сил держался за доски, гамак принцессы раскачивался, заставляя её ещё шире раздвинуть ноги, чтобы не перевернуться. И в этот же момент головка Син Цю вошла в сжимающееся отверстие Чун Юня. Син Цю жёстко ухватил друга за бёдра и практически натянул его, не давая привыкнуть. Член полностью скрылся между ягодиц Чун Юня, войдя в узкий и жаркий внутри анус.       — Си… Си… Си… — пытался выдохнуть Чун Юнь, но было поздно.       Друг трахал его в задницу, пока он смотрел на другую девочку. Какие тренировки, какая сила духа! Чун Юнь хотел ещё и ещё. Ему было дьявольски больно, но в эту боль вплеталось запредельное возбуждение. Тёмный трюм корабля скрипел и гудел вместе с его стонами, мокрые от пота бёдра Син Цю звонко хлопали. Чун Юнь ощущал, как раз за разом его прознает что-то горячее, и в какой-то момент он выгнулся, запрокинув голову.       — Я кончу! — взмолился он, но шторм поглотил его голос.       Син Цю нагло швырнул его лицом к доскам.       — Смотри, шлюшка! Смотри и не отрывайся, — с повелительной интонацией велел он, запуская ладонь под живот Чун Юня.       Его рука нашарила член экзорциста. Уперевшись лбом в доски, Чун Юнь отдался на волю событий. Он досмотрел до конца, как Фишль вдруг вытягивается в гамаке как струна и потом медленно расслабляется, не вынимая из себя пальцы. Его член сжался, выплёскивая тугую струю спермы в ладонь Син Цю.       — Лижи как следует, мой сладкий изменник, — приказал Син Цю.       Чун Юнь с готовностью опустил язык в горькое, тёплое и солёное озеро на его хрупкой ладошке. Он с готовностью слизывал свою сперму, пока Син Цю продолжал толкаться ему в задницу. Неприятное чувство чужой жидкости внутри на миг перекрыло удовольствие, чтобы смениться пьяным озарением: Син Цю кончил внутрь.       Тяжело дыша, парни лежали друг на друге. Чун Юнь продолжал как оглушённый стоять на четвереньках, но его руки и ноги дрожали. Липкий живот, липкий член, липкие губы… липкая ладонь Син Цю, которой тот нежно гладил его плечи. Син Цю медленно и мягко вытащил член, вытерев головку о щель между ягодицами Чун Юня, и улёгся рядом с ним. На спину, закинув руки за голову. Его грудь под так и не расстёгнутым камзолом дрожала — если бы не снятые шорты, то Син Цю мог бы легко привести одежду в порядок. Но он не хотел. Он продолжал лежать, устроив голову у запястья Чун Юня. Так, чтобы даже в почти кромешной темноте они могли видеть лица друг друга. Чун Юнь медленно опустил лицо и поцеловал Син Цю. Не стесняясь, тот облизывал испачканные спермой губы, превратив поцелуй в затяжную усталую ласку.       — Она кончила? — лениво спросил Син Цю.       — Да… — тихонько признался Чун Юнь.       — Вот шлюшка. Но красивая.       — Ты что-то полюбил… — Чун Юнь начал измождённо хихикать. Капли спермы сбегали от его ануса по бёдрам, — …это слово сегодня…       — Надо бы с ней наконец познакомиться. А, Чун?       — От… отстань…       — Может, мне она тоже нравится.       Чун Юнь только улыбнулся. Он и без того знал этот факт.       — Ревновать не буду, — сказал он. — Я же не ты.       — Как думаешь, где её птица? — проигнорировав укол, Син Цю сделал вид, что задумался.       — Какая тебе разница, где её птица… Ты только что… только что…       — Что я «только что»?       — Не заставляй говорить…       — Раз уж начал, придётся, — в голосе Син Цю не осталось командных ноток, теперь там жила одна улыбка.       В небе над галеоном сверкали фиолетовые молнии. Корабль тяжело проседал на волнах, выныривая в тучах пены и брызг. А трое молодых людей в носовых каютах без сил дышали, не зная о том, что вскоре шторм уляжется.       — Ты меня только что трахнул, придурок…       Приподнявшись на локтях, Син Цю нашёл в темноте губы друга и поцеловал. Коснувшись носом носа Чун Юня, он заявил:       — Кстати, мне, пожалуй, понравилось!       — «Пожалуй»? — прошипел Чун Юнь. — «Пожалуй»?! Я тебя сейчас придушу. Прямо здесь пообещаю вечность!       «Алькор» возвращался домой.