Жить

Вы думаете, я умерла? Да, я же знаю, что вы так думаете. Вы хотите так думать. Ваши мысли направлены в этом направление. Хах, а мне смешно. Скоро меня и вправду не будет в этом мире. Я отомщу всем, кто посмел меня обидеть. Всем до единого, вы все получите по заслугам. Начиная от врачей, которые не спасли мою мать, кончая случайным попутчиком, который задел меня плечом на улице. Я, наверное, покажусь вам грубой и бесцеремонной. Так оно и есть, но я за служила немного побыть такой. Слишком долго я мучилась, имею полное право перед смертью проклинать весь мир. Я тогда не прыгнула. Слишком просто для меня было бы бросится с крыши. Надо что-то посложнее. Смерть должна быть красивой, долгой и мучительной. Боже, я об этом сейчас думаю? О том, какая должна быть смерть? Полгода назад мама бы меня не узнала, повела бы к психологу, уложила в кровать, заварила бы мой любимый чай и покрошила туда бы яблочко. Только теперь никто этого не сделает. Никому это не надо. Продолжим начатый рассказ и не будем вдаваться в воспоминания. Сильно просто так умереть. *** Воспоминания. Дождь усилился. Тяжелые капли падали с темного как ночь неба. А может уже и есть ночь? Не знаю. Часов восемь уже точно есть. Ноги стали косится. Тогда и начали полетать мысли о том, что нельзя так умирать. Надо больше мук для меня, хочу мучатся до смерти. Слёзы уже в который раз покатались по щекам. Я отошла от бортика. Ноги покосились, и я больно упала на коленки, останутся синяки, хотя какая мне разница, умру же, все равно будет. Неужели меня правда скоро не будет на этом свете? Легкая ухмылка промелькнула на моем лице. Это не была улыбка радости, нет, это было больше похоже на улыбку сумасшедшего, больного, на голову человека. Я стала еще больше смеяться. Истерический смеяться. Смех. Смех. Смех. Вперемешку со слезами. Стало страшно от самой себя. Что происходит? Это истерика? Наверное. Я столько времени была спокойная, не кричала, просто молчала, иногда срывалась и тихо плакала в подушку. Может быть сейчас всё то что накопилось, решило выйти? Не знаю. Смех перешел в крик. Я рвала на себе волосы, орала. Срывала голос. Уже не было крика, лишь едва заметных стон. Открывала рот, но оттуда выходил только воздух. Я лишена всего, даже возможности покричать в последние часы своего существования. Дождь лил с невероятной силой. Без сил упала на крышу. Легла звездочкой и закрыла глаза. - Тетя, Владик... - прошептала я эти два имени и провалилась в сон, а может это уже не сон? Смерть? Раньше это звучало так страшно. Я даже боялась этого слова. А сейчас оно нормальное, совершенно спокойное, даже мало что значащее. Такая смерть мне нравится даже больше. Ты ведь не сразу умираешь, а чувствуешь этот момент, момент отхода в другой мир. В вечный мир. Я лежу еще в сознание. Капли дождя нещадно бьют мое лицо, мне больно. Тело начало ломить и болеть. Ох, лучше бы потерять сознание. Говорят, тогда снятся интересные сны. Но долго ждать не пришлось. Я перестала все слышать. Толи провалилась в сон, толи потеряла сознания. *** От лица Жени Мильковского. Господи как я устал. Вы себе даже представить не можете, что такое три месяца в туре. Очень сложно. Эти сумасшедшие фанатки («слушатели»), которые три раза чуть не содрали меня со сцены. Прыгают и вешаются на шее, это невероятно надоедает. Одинаковые слова каждый раз, одинаковая роспись. Иногда, кажется, что девушки приходят к нам на концерт только для того, что бы сфоткать и выложит в социальную сеть, похвастаться. Они все любят нас за внешность, а музыка? Для кого мы её пишем? Только для себя. Насколько мало слушателей которым нравимся не мы внешне, а наша музыка. Покажите мне этих счастливцев, я их расцелую, и у них не будет странной реакции типа: "На меня Женя посмотрел! Женись на мне! Поцелуй меня!". Еще у нашей нервной семьи трагедия. У Влада умерли родители, попали в автокатастрофу, несчастный случай. Ему никто не сказал, пока мы были в туре. А мы знали. Передали через нас эту информацию, но никто не сказал ему. Прекрасно понимали, что если бы мы сказали ему, то огромному туру был бы конец. А там такие бабки ушли! Таня решила, что не надо, а я её поддержал. Какой же дурак был. Совсем не подумал про его сестру, которая одна осталась. Юля. Мы её только на фотографиях видели и один раз на концерте. Зайченко говорил, что она сама не хочет с нами общаться. Это без сомнений очень удивляло, я не раз задумывался над этим, но вскоре отгонял мысли прочь. Может, ей просто не интересно с ними. Десять минут назад позвонил Влад, и сказал, что звонила Юля. Попрощалась. Неужели она действительно хотела покончила жизнь самоубийством? Только не это. Я же во всем виноват! Я не сказал Владу! Три смерти: отец, мать и сестра. Мы распределили каждому территорию Киева и решили искать девушку. На улице дождь, она, скорее всего, сидит в каком-то подъезде. А если... Она уже мертва? Надо выкинуть эти дурацкие мысли из головы. Взяв сигареты и схватив первую попавшуюся кофту, выскочил из квартиры. Живу я на последнем этаже, так что до двери, которая выходит на крышу один шаг. Холодный ветер вырвался и теперь не жалея обдувал каждую частичку моего тела. Каждая клеточка чувствовала холодные порывы ветра и дождь, который стал идти еще сильнее. С горем пополам зажег сигарету, с наслаждением втянул в легкие этот едкий дым, который моментально обжег горло. Вроде крыша как крыша, но для меня она стала особенной. Здесь я провожу почти все свое свободное время, не считая сна. Очень часто прихожу сюда, знаю каждый кусочек. А вот прошло уже три месяца, как не приходил. Не обращая внимания на дождь, я прошелся в одну сторону, осматривая все вокруг. Все так же, ничего не изменилось. Только что-то серое лежит в дальнем углу. Я вышел из укрытия, где стоял до этого, избегая мокрых капель, и пошел к "обновлению". И вот, до цели осталось несколько шагом, и ко мне доходит, что это человек, свернутый калачиком. Гром угрожающи загрохотал, а небо расколола яркая молния. Перевернув тело, оказалось, что это девушка. Мокрая, с размазанной тушью, запутанными волосами. Бросив не затушившую сигарету, я бросился к ней. Взяв на руки ледяное тельце, прижал к себе. Такое ощущение, что если зажать её еще сильнее, то можно выжать ведро воды. "Опять сумасшедшая суицидница. Её бросил парень и на этом, все жизнь кончена. О чем она думает интересно, лежа на крыше, в полностью мокрой одежде. Заболеет, воспаление точно есть. Не о чем не думает, родители ведь волнуются, дурра» ,- с такими мыслями я дошел до своей квартиры. На руках была эта девушка. Очень холодная, не могу же я её оставить на улице, в такой ливень, к тому же она похоже, что без сознания. Мои мысли разорвал телефонный звонок. - Да. - Ты уже выходишь? - спросил тихий голос Влада на той стороне трубки. - Сейчас буду. - Я тебе её фотографию СМС скину. Положив трубку, снова провалился в мысли на тему "Что же делать с этой красавицей". Я сейчас ухожу, куда эту малявку девать. Ей на вид лет 16, может 17. Все равно маленькая. Для начала, было решено снять с неё мокрую одежду и привести в сознание, а потом сразу бежать искать ненаглядную Юлию. Повернув незнакомку к себе лицом, я стал рассматривать его. Маленький носик, большие глаза, красивые губы. Личико аккуратной формы, правда, на нем все еще остались черные потеки. Мой телефон издал звук приходящего СМС. Оторвавшись от девушки, я устало взглянул на телефон. Потом опять перевел взгляд на девушку. Такая процедура повторилась несколько раз. Пока, в конце концов, я окончательно не убедился, что на фото и передо мною та самая девушка. Юлия. Только на фотографии была жизнерадостная, веселая особа, а напротив меня лежала уставшая и обессилена, лишившаяся смысла в жизни. Дрожа, я набрал знакомый номер Влада, отходя при этом на несколько шагов от девушки. - Влад... Это она... - дрожащим голосом говорил я. - Кто она? Ты нашел Юлю? - в его словах было слышно частичку надежды, что все нормально, что все обошлось. - Да. Гудки разбили тишину. Впервые за всю свою жизнь, я почувствовал себя действительно хорошо. Мысль о том, что я обманул своего лучшего друга, не сказав про смерть не только бабушки, но и родителей, теперь не казалась такой ужасной. Ведь я спас то, что являлось для него самым важным в данный момент. Я спас частичку его семьи, которая безнадежно утрачена. И знаете что? Я невероятно счастлив! В моих раздумьях, я не заметил, как прошло десять минут. Дверь, как бумерангом, отворилась, а из нее вылетел Влад. Весь запыхавшийся, усталый и измученный. Только при виде сестры, его глаза загорелись ярким огнем, который никто, как бы не хотел, не сможет больше потушить. Подойдя к девушке, он легко прикоснулся своей большой рукой к ее такому маленькому личику, словно боясь, что разобьет дорогую мамину вазу. Улыба озарила его, и он чуть смелее стал гладить девушку уже по волосам. От прикосновений, Юлия открыла глаза. Сначала в них был шок и недоумение, но потом радость и надежда. Соединившись в крепких объятиях они были одним целым, как в детстве. «и я верю ему, потому что уставшее тело не поддаваясь, не ощущает ног. и, последняя мысль: то, что когда-то уже сгорело, как бы нам не хотелось из этого строить новые замки, - только старый и вмиг рассыпающийся песок.» Стоя в углу комнаты, я не заметил, что у самого улыбка до ушей. Все-таки как приятно делать добро. Конец.