Поймай меня, если сможешь

– Я не могу сейчас говорить, Найл, – прошипела Ханджи в свой телефон, отойдя от Леви на шаг. Я... – На свидании, да, знаю. В нашем отделе и ручки не осталось, которая бы не знала, что какой-то лопух позвал тебя на свидание. – Я не на службе, – процедила Ханджи. – Так что если ты звонишь просто меня побесить, я бросаю трубку. – Я знал, что надо было Эрвина попросить... – пробубнил Найл угрюмо. Ханджи практически видела явственно, как он закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос. Зрелище было ей довольно знакомое. Наблюдала она его почти каждый раз, когда их с Найлом пути пересекались. – Зоэ, я знаю, что мы обычно не ладим, но это важно. – Важно? Что это могло значить? Единственное, что сейчас могло быть важнее свидания с Леви – это... – Это насчёт дела Аккерманов, – подтвердил Найл. Ханджи крепче сжала в руках телефон. – Ещё одно ограбление? – Нет. Но мы только что арестовали преступника. – Аккерман? – Нет. Ханджи выругалась. – И зачем ты мне тогда звонишь, Найл? Похвастаться, что твоя команда – не сборище полных идиотов? Ну поздравляю, но я сейчас занята немного. – Ты заткнёшься хоть на секунду? – вспылил Найл. – Я тебе объяснить пытаюсь, Зоэ! Ханджи раздражённо фыркнула. – Я вся внимание, – с сарказмом произнесла она. – Мы поймали вора, зовут Трауте Кавен. Ты её, наверное, не знаешь. – Правильно. Не знаю. – Ну, она с тобой поговорить хочет. – О чём? – спросила Ханджи. – И почему со мной? – Она попросила привести следователя, занятого делом Аккерманов. И отказывается говорить что-либо ещё. – Блять, – выдохнула Ханджи. Она так хорошо проводит время с Леви... Ей не хотелось его оставлять, но... Первым делом – долг и работа. Всегда были и всегда будут. – Скоро приеду. – Стой где стоишь, – сказал Найл. – Приеду, подберу тебя. Он повесил трубку прежде, чем Ханджи успела с очередным полным сарказма ответом. Тяжело вздохнув, она вернулась к Леви. – Мне нужно уйти, – сказала она. – Прости, что бросаю тебя тут, но... Это срочно. – Проводить тебя обратно? – Не нужно, спасибо, – её лицо поменялось – превратилось в кислую мину, только она подумала о Найле и его отвратительной, уродливой козлиной бородке. – Мой, э... друг меня подберёт. – А, ладно, – Леви кивнул, и он выглядел таким потерянным, как будто не мог придумать, что ему и делать. Ханджи ощутила очередной укол вины. – Напишу тебе? – она не была уверена, что Леви захочет с ней встретиться ещё после такого, но, что ж... Она была безнадёжной оптимисткой. – И может ещё тогда встретимся? Если хочешь, конечно? – Конечно, – согласился он. – Было бы очень здорово. – Отлично! – на её лице расцвела яркая улыбка. Окрылённая и воодушевлённая, она хихикнула и выстрелила в него пистолетом из пальцев. Леви сердито закатил глаза, и она снова прыснула от смеха. Краем глаза Ханджи заметила подъезжающую машину: её яркие мигалки почти ослепляли. Видимо, пора было идти. – До встречи! – она одарила Леви последней широкой улыбкой и поспешила к машине Найла.

***

– Господи помилуй, Зоэ! – Найл оглядел мокрые волосы и одежду Ханджи с отвращением, написанным в каждой морщинке. – Тебя в сугроб макнули? Ханджи спрятала улыбку. – Это называется игра в снежки, Найл. Если ты уже забыл, что это такое, или если никогда и не знал, потому что в детстве был отпетым заучкой, то это когда двое или больше человек... – Я знаю, что такое снежки, – он бросил на Ханджи короткий сердитый взгляд и завёл машину. Они выехали на дорогу. – У меня дети есть, если что. И я не был заучкой. – Эрвин не согласился бы. – Эрвин трепло, – проворчал он, останавливаясь перед светофором. За секунду до того, как загорелся зелёный, он снова посмотрел на Ханджи. Та обняла себя руками, и было почти слышно, как она стучит зубами. Найл закатил глаза, устало вздохнул и включил печку. – Спасибо, – тихо сказала Ханджи, поднося красные пальцы ближе к источнику тепла. – Как дети твои, кстати? – В порядке, – кивнул Найл, чуть смягчившись при упоминании детей. – А как твоё... свидание? – Здорово! – ответила Ханджи, не сдержав улыбки. – Очень, очень здорово. – Так что, ты, эм, – Найл поморщился, а после нахмурился. – Тебе... этот человек... нравится? – Нравится, – она с забавой в глазах наблюдала за его очевидной растерянностью. – И этот человек мужчина, если тебя эта деталь так смутила. У Найла заалели кончики ушей. – Просто не хотел предполагать, – пробурчал он, упрямо насупившись. – В последний раз ты на свидании с женщиной была, так что... Неловкое молчание повисло в машине. Ханджи подумала попереключать радио, но быстро отмела идею. Её отношения с Найлом и так были натянутыми, и не стоило подливать масла в без того бушующий огонь. Она прикинула, что до отдела ехать было ещё минут десять. Она отчаянно пыталась придумать новую тему для разговора. Беседа ни о чём оказалась для них с Найлом чересчур принуждённой. Над её головой загорелась метафорическая лампочка. Конечно! Что единственное в этом мире было у неё с Найлом общего? – Так что насчёт той женщины, которую вы задержали? Трауте Кавен же? – А, да, – кивнул Найл, очевидно испытывающий облегчение от того, что появилось, о чём поговорить и чем заполнить тишину. – Я взял с собой дело, в бардачке лежит. Ханджи последовала его указаниям и вытащила довольно толстую папку. «Солидное у Трауте портфолио», – подумала Ханджи с мрачной улыбкой. Она не открыла его, вместо этого переведя взгляд снова на лицо Найла. – Ты с ней поговорил, да? – Ага. – И? Как думаешь, она правда знает что-нибудь? Есть смысл ей доверять? – Не знаю, – честно ответил Найл. – Она попросила поговорить с тобой, Ханджи. Так что тебе решать. – Отлично, – пробурчала Ханджи, открывая первую страницу папки. – Никакого давления.

***

Стоя перед прочной металлической дверью, Ханджи повторяла про себя всё, что только что прочитала. Трауте Кавен, 47 лет. Вовлечена в преступную жизнь с подростковых лет. В юном пятнадцатилетнем возрасте впервые задержана полицией. Поймана за мелким воровством на местной торговой улице – её отпустили. Несколько месяцев спустя – она снова в отделе, на этот раз за кражу из ювелирного магазина. Поскольку поймали её до того, как она сумела непосредственно украсть что-нибудь, ей снова удалось уйти. Когда ей только исполнилось семнадцать, Кавен с друзьями решили ограбить банк. Полиция поймала их довольно быстро, и Кавен приговорили к тюремному сроку. Она просидела за решёткой три года, но тюрьма не смогла её поменять. Выйдя на свободу, она вернулась к воровству, но теперь была осторожнее. Она меняла имя и внешность после каждой кражи и познакомилась также с навыком мошенничества, что ещё больше затрудняло её арест. Полиция потратила годы на её преследование. Ханджи на самом деле была впечатлена, что Найл со своей командой до неё добрались. А теперь Кавен хотела поговорить с ней. По поводу дела Аккерманов. Ханджи не могла не признать: она сгорала от нетерпения. А ещё она нервничала. Очень, очень нервничала. После всего времени и всех усилий, которые она вложила в это чёртово дело, малейшая зацепка или на первый взгляд незначительная деталь были для неё целым миром. А что если она стояла на пороге прорыва? Одна только эта мысль вскружила ей голову. Если Кавен правда что-то знала, она могла запросто вывести их на Аккерманов... Она делила шкуру неубитого медведя. «Поспешишь – людей насмешишь», – вечно напоминал ей Эрвин. Надо было взять себя в руки. Ханджи сжала крепче папку с делом Кавен и нацепила серьёзную, полное решимости маску. Надо было выглядеть профессионально, властно. Трауте Кавен не выглядела как воровка. Со своими длинными светлыми волосами, убранными в аккуратный хвост, элегантным тёмно-синем фраке и белом дорого выглядящем пальто, она выглядела великолепно, несмотря на неестественное освещение комнаты для допросов. «Хорошо преступники зарабатывают», – подумала Ханджи желчно. Гораздо лучше, чем она попытками поймать жуликов. – Мисс Кавен, – поприветствовала Ханджи. Она села за стол на против Трауте и смерила ту суровым взглядом. – Следователь Зоэ, я так понимаю? – отразила удар Кавен, медленно и выверенно произнося каждое слово. Ханджи кивнула, вытаскивая блокнот из кармана рубашки. – Вы хотели со мной поговорить, так? – Мне надо Вам кое-что сообщить, – подтвердила Кавен. – Слышала об этом. И что Вы хотели обсудить? Кавен скривила в улыбке губы цвета красного вина. – Давайте сначала обсудим детали нашей сделки. Ханджи ответила ей схожей лукавой улыбкой. – Говорите, что знаете, мисс Кавен. Иначе не стану здесь задерживаться. – И упустите шанс поймать Аккерманов? – Я уверена, что справлюсь без Вашей помощи. Ханджи блефовала, и блефовала слабо. Эрвин справился бы гораздо лучше, но Эрвина здесь не было, и у Ханджи не было достаточно времени, чтобы придумать более эффективный трюк. Но того, судя по всему, и не требовалось. Хотя Трауте держалась уверенно, Ханджи мельком усмотрела, что она прятала за суровой наружностью: в действительности, Кавен была в слишком отчаянном положении, чтобы спорить. – Что же, давайте выслушаем сначала Ваше предложение, – подтолкнула её Ханджи. Она бросила на Кавен выжидающий взгляд и, сняв с ручки колпачок, занесла её над блокнотом. – Ладно, – процедила она, убирая волосы назад. – Расскажу, что знаю, но на этом всё. Отказываюсь от дальнейшего содействия, если не выполните свою часть сделки. «Нет никакой сделки», – хотела напомнить ей Ханджи. Но если сведения от Кавен хоть чего-то стоили... Ханджи была готова молить Эрвина укоротить ей тюремный срок. – Я слушаю, мисс Кавен, – сказала она с милой улыбкой. Кавен откинулась на стуле и скрестила руки на груди. На её лице отпечатались превосходство и самоуверенность. Ханджи невольно придвинулась ближе. Если прежняя её тревожность так быстро обратилась в неприкрытую спесь, то она знала что-то очень стоящее, реально стоящее. Сердце заколотилось у Ханджи в груди в волнительном ожидании: когда же Кавен заговорит. – Я знаю одного из Аккерманов. И могу на него вывести. Ханджи раз-другой моргнула. Открыла и закрыла рот. Посмотрела вверх и вниз, ущипнула себя за руку. Это был не сон. Ханджи прищурилась и стала изучать лицо Кавен. Не похоже было, что та лгала. Да и зачем? Как только вскроется её ложь, она отправится в тюрьму, и на гораздо дольше, чем должна была. Значит, Кавен не лгала, и явно она не была галлюцинацией, так что... это не было ни сном, ни фантазией Ханджи. Что означало... «То, что осталось, и есть ответ, каким бы невероятным он ни казался» Всё было взаправду. Кавен на самом деле знала Аккермана. И могла привести Ханджи к нему. Она не на пороге стояла: это и был прорыв. «Я знаю одного из Аккерманов», – сказала ей Кавен. Значит, их двое, значит, не всегда они действовали вместе. Ханджи наскоро нацарапала об этом в своём блокноте. По сравнению с другим откровением Кавен, эта деталь казалась до смешного пустяковой. Но Ханджи, будучи заложницей привычки, написала о ней несколько слов, пусть они показались бы кому-то ещё незначительными. – Срок скостите мне вполовину. Минимум, – ухмылка не покидала лица Кавен. Она сияла, купалась в реакции Ханджи на её слова. – По рукам? Если да, сейчас же позвоню ему. – Нет! – вскрикнула Ханджи, перегибаясь через стол и хватая своей рукой руку Кавен. – Не надо никому звонить. Кавен подняла брови, всматриваясь пристально в Ханджи. Заметив в её глазах чуть ни одичалый взгляд, она с опаской отпрянула. – Не хотите их задержать? Задержать хотелось. Больше всего на свете Ханджи хотела бросить ублюдков за решётку, где им было самое справедливое место. Но они торопили события. «Поспешишь – людей насмешишь». Ей не добраться до Аккерманов – не сейчас. У неё не было доказательств для подспорья в суде; они могли без труда улизнуть далеко за пределы досягаемости. Не следовало принимать поспешных мер. Нужно было действовать осторожно, принимая во внимание всякий возможный исход. Надо было подступиться к делу так, как подошёл бы к нему Эрвин. – Мисс Кавен, – Ханджи подвинула очки выше на носу и ухмыльнулась хитро. – Как насчёт одного последнего ограбления?

***

– Эрвин! Ханджи дозвонилась до него сразу как покинула комнату для допросов. У неё был человек, который мог вывести её на Аккерманов, у неё был способ их поймать, у неё был план, как организовать всё так, чтобы заполучить необходимые доказательства и отправить их за решётку. Всё, что ей теперь было нужно, – это поддержка Эрвина. Если он поверит в её план, если согласится постоять за неё перед коллегами... успех был почти обеспечен. – Любишь авантюру повкуснее? Нашла тебе просто идеальную.

***

Прошло четыре дня. Четыре дня с того момента, как Ханджи покинула его в тихом заснеженном парке. И до сих пор ни звонка, ни сообщения. Трезво Леви рассуждал, что она, должно быть, страшно занята. Наверняка работала днями и ночами, выкладываясь на полную, чтобы защитить город от... таких как он. Мысль была разумная, одна беда: ничего не было в их отношениях с Ханджи разумного. Будь он разумен, действуй он на холодную голову, он бы от неё умчал так далеко, как только вообще можно. Или обвёл бы её вокруг пальца, заставил бы в себя влюбиться, чтобы подобраться ближе к компромату, который она собрала на него и Кенни. Он бы его уничтожил, разбил бы ей сердце, а потом – никаких сомнений, – укатил бы прочь так быстро и далеко, как только мог. Будь он разумен, то не таращился бы на чёрный экран телефона в ожидании, когда тот загорится и покажет, что пришло сообщение – а лучше вообще что звонят. Но четыре дня прошло со свидания, а он всё был ни с чем. И он злился. Хуже того, он расстраивался. Чувствовал, что его оставили без внимания. Бросили. Забыли. Ни к каким таким чувствам он привычен не был. Он, конечно, пытался с ней связаться. Его палец нависал над иконкой трубки десятки раз, и он напечатал несколько сообщений, только чтобы их потом удалить перед самым нажатием кнопки «отправить». «Привет, ты как» казалось чересчур банальным. «Чем занята» рисовало ему донельзя длинный нос. «Давно не виделись» выставляло его неприлично навязчивым. «Эй, хочешь погулять» наверняка сделало бы его в её глазах слишком эмоционально зависимым и требовательным. Леви бы никогда не подумал, что написать кому-то может оказаться столь непосильной задачей. Вскрыть замок высокобезопасной двери – просто. Взломать все камеры наблюдения в здании разом – просто. Взобраться по шахте вентиляции и спрыгнуть с небоскрёба с единственной тонкой верёвкой в качестве страховки – просто. Общаться с другим человеком – нет. Глубоко на подкорке образовалась мысль пойти попросить у Кенни совета. Но, безусловно, не настолько он ещё отчаялся. По крайней мере пока. В конце концов, Леви не пришлось спрашивать. Кенни сам спросил.

***

В тихое утро четверга Леви сидел на кухне и наслаждался первой своей чашкой чая. Шёл пятый день тишины от Ханджи, и, согласно новому обычаю, возникшему в течение последних четырёх дней, телефон его лежал на столе прямо на линии взгляда. Экран был по-прежнему чёрный и, к его неизмеримому раздражению и ещё большему разочарованию, уведомлений всё не было. – Ну и что, всё? – Кенни вошёл на кухню и присоединился к нему за столом. Переводя взгляд с телефона на лицо дяди, Леви поднял бровь, молча приглашая объясниться. – Дама твоя! – Кенни хлопнул его по спине, и Леви чуть не подавился. У Кенни вырвался довольный смешок, и он продолжил. – Всё, осточертел ей? – Чего б... – Знать, рекорд, как пить дать, – продолжал Кенни, игнорируя испепеляющий взгляд Леви. – Умаяться с тобой после первого же свидания. Ну и ей же хуже, наверное, – он покачал головой, разыгрывая разочарование. – Ну или тебе. Потому что теперь ты точно умрёшь девственником. – Я не... – Леви осёкся, сделал глубокий вдох и изобразил гримасу такую убийственную, на которую только был способен. – Я не девственник! – прошипел он. – Да что ты? – Кенни, козёл этот ебучий, имел наглость выглядеть ошеломлённым. Ладони Леви сжались в кулаки. – Официантка та? Которую я сказал охмурить? Не ожидал, что в постель её затащишь. Молодец, Леви! – Кенни снова похлопал его тяжёлой рукой по плечу. – Или погоди! Или художник? У которого код к сейфу галереи был? Его уши горели. Наверняка раскраснелись и щёки, потому что Кенни всё пялился на него со своей несносной самодовольной ухмылкой. Леви его на атомы расщепит. Прирежет собственного дядю. Он всадит ему в грудную клетку нож, а может кинет чайную чашку в лицо... Когда чай допьёт, естественно. – Тебя не касается, – сказал он голосом гораздо более спокойным, чем тайфун внутри. – И не надоел я ей. По крайней мере, на это Леви надеялся. – А? А чего тогда дыры в телефоне сверлишь день за днём? Леви стыдливо отвёл взгляд. Кенни рассмеялся. – Она занята, наверное, – промямлил он. – Настолько занята, что ответить не может? – ...Я не писал. – Звонил тогда? – ...Нет. – Леви! – вскрикнул Кенни. – Ты серьёзно? Ты списаться не пытался и из-за этого высиживаешь? Не знал, что ты такой стесняшка! – Я не стесняюсь, – пробурчал он. – Я просто... – Страшно первый шаг сделать, а? – губы Кенни опять скривились в ухмылке. – Поди-ка она тебя на свидание и позвала изначально. Леви отвернулся, прячась от упоённого взгляда Кенни. Прав он был, ублюдок сраный, но Леви скорее подохнет, чем признается в этом Кенни. – Господи Иисусе, блядь, Христе, Леви, – в глазах Кенни читалось столько разочарования, что ростки стыда и в самом деле укололи Леви сердце. – Скинь ей кота смешного, я ебу чего ещё. Очковать только заканчивай давай. Леви медленно кивнул, обмозговывая сказанное. Это был... дельный совет. Кота смешного он скидывать, конечно, не собирался: ему казалось, что Ханджи вообще собак любит больше, но... прислать что-нибудь, что привлечёт внимание? Он мог легко начать беседу, не выпрашивая её напрямую. Вот как. Уж кто-то, а чтобы Кенни посоветовал толкового: кто бы мог подумать. Он протянул руку за телефоном, но Кенни его остановил. – Погоди, перед тем, как на посмешише себя выставишь, мне надо с тобой обсудить кое-что. – Чего? – выпалил Леви, отдёргивая руку. Он скрестил руки на груди и вонзился в Кенни взглядом исподлобья. – Помнишь про работу говорил? Надо браться скоро. Пронзительный взгляд обернулся хмурым. – Ты сказал, что переждём. – И переждали, – парировал Кенни. – Теперь спешить надо. «Зачем», – хотел спросить Леви. Но ему казалось, что ответ он уже знал. – Кто клиент? Кенни заколебался. На мгновение он отвёл взгляд в сторону. Большего ответа Леви и не надо было. – Райсс, да? – Леви, это... – Гавно это полное, – прорычал Леви. – Ури был твоим другом и ты ему был многим обязан, это я уяснил. Но какого хуя ты продолжаешь работать на его отбитого брата – вот это выше моего понимания! – Понимать тебе ничего и не надо, Леви, – сказал ему Кенни. Взгляд его был суров, а губы сжаты в тонкую линию. – Надо просто делать, что говорю. Кенни встал и повернулся на каблуках. – Разговор окончен. Позвоню, как закончу с планом. Он покинул комнату, не бросив на Леви более ни взгляда. Несколько мгновений Леви таращился на место, где сидел только что его дядя, и злоба его всё нарастала. Он хотел пробить что-нибудь кулаком. Желательно дядино лицо. Он почти поднялся пойти этим заняться, а потом вспомнил. Следовательница Зоэ. Надо было ей написать. Забыв окончательно про чай, Леви схватил телефон. Кенни говнюк и козёл, однако... совет дал неплохой. Но надо было всё ещё сообразить, как им воспользоваться. Он открыл браузер и нахмурил брови. Что Ханджи обрадует? Ссылка на статью? Неплохой вариант, но на какую тему? Наука? Новости? История? Может, видео с ютуба прислать? Песню? Но он не знал, какая музыка нравится Ханджи, и не был уверен, что их вкусы совпадают. А может... Его раздумья внезапно перебили. Громким звоном. Леви чуть не подпрыгнул от внезапного звука. Он взглянул на верхнюю часть экрана. Пришло сообщение. От Ханджи. В один удар сердца Леви открыл его. «привет! прости, что пропала на столько, на работе жопу рву :( свободен вечером? хочешь, сходим, куда ты меня сводил тогда? у меня выходной в кое-то веки :D» Простое сообщение. Которое не имело права так ударять ему в голову. Леви поднялся, подошёл к раковине и положил в неё кружку. Помыв её так тщательно, как только можно, и вытерев руки, он вернулся за стол. Он взял в руки телефон. Сообщение от Ханджи пришло пять минут назад. Наверное, сейчас было уместно ответить. Он не написал сию же минуту, чтобы Ханджи не подумала, что он слишком зациклен. И слишком поздно отвечать не стал, чтобы не выглядеть безразличным. «Приду к восьми», – отписался он. Он пошёл заварить ещё чашку чая, и необычная лёгкость поселилась у него в груди. Впервые за пять дней он ощутил умиротворение.

***

– Ханджи, – Эрвин подошёл к ней и положил руку на плечо. Оторвав взгляд от бумаг на столе, Ханджи проморгалась, приспосабливаясь к неожиданно светлой комнате. Солнце уже встало? И встало, похоже, давно, раз Эрвин уже пришёл. – Ты серьёзно тут всю ночь опять просидела? Складка меж его густых бровей выражала неодобрение. Ханджи стыдливо отвела взгляд. – Хотела только проверить кое-что, и, видимо, увлеклась чутка... Эрвин вздохнул и запустил пальцы в волосы. – Я очень ценю, что ты делаешь, Ханджи, честно. Я горжусь твоими достижениями, но тебе надо себя поберечь. Ну-ка, давай, – он взял её за руку и потянул наверх. – Иди домой и поспи. Утром вернёшься. – Но, – воскликнула Ханджи, широко раскрывая глаза. – Сегодняшняя смена только началась! Ты хочешь, чтобы я целый день работы пропустила? – Именно этого от тебя и хочу. Отдел без тебя один день переживёт, Ханджи. – Но, – она подняла со стола бумаги и ткнула ими Эрвину в лицо. – Моя работа! Операция! Это важно, Эрвин! – Всё, что могла, ты уже сделала, – напомнил он, помрачнев. – У нас ещё пара дней до того, как Кавен свяжется с Аккерманами, чтобы заманить их в нашу ловушку. Отдохни в это время. И потом выложись на операции на полную. – Ты точно не дашь мне работать, да? – у Ханджи поникли плечи. Она положила на стол бумаги, планы, которые так тщательно прорабатывала. – Пойду домой тогда, ладно, но, – она прищурилась и вперилась взглядом в Эрвина, который, к сожалению, выглядел совершенно невозмутимо. – Завтра вернусь. – Другого и не жду, – улыбнулся он, похлопывая её по руке. – Хорошего дня, Ханджи. Она ответила ему собственной улыбкой, хотя и слишком слабой в сравнении с его. Являя собой полную поверженность, Ханджи стала собирать вещи. Она была благодарна за всё, что делал для неё Эрвин: за всякий раз, когда он принимал её сторону, стоял у неё за плечом. Без него операция никогда бы не прошла. Но помимо всего этого, временами Эрвин выводил её из себя. Порой он становился чересчур назидательным, торчал над душой, заставлял делать перерыв, как будто он не капитаном ей был, а матерью. Она обернулась взглянуть на него последний раз – Эрвин всё наблюдал за ней, притопывая нетерпеливо. Ему, скале непробиваемой, возмущения Ханджи были ни по чём. Она вздохнула, надела пальто и схватила сумку. – Пока, босс! – она помахала рукой и покинула кабинет. Она шла по коридорам отделения, мастерски избегая встречи с коллегами, и изнеможение начало давать о себе знать. Она долго и упорно раздумывала, что ей делать, когда придёт домой. Она могла пойти спать: после нескольких ночей сна на крошечном неудобном диване в своём кабинете, ей это было нужно больше всего на свете. А потом чем она могла заняться? О работе не могло быть и речи: она оставила все документы в офисе, и, зная Эрвина, он уже ограничил ей доступ к базе данных отдела. Тогда осталось только... И потом – осенило. Леви. Леви! Она обещала написать после свидания. И было это – Ханджи вытащила телефон и посмотрела на дату – блять, пять дней назад это было. Она спрашивала себя, согласится ли он ещё встретиться. «Только один способ выяснить», – решила Ханджи, разблокировала телефон и открыла последний диалог с Леви.

***

Они договорились встретиться в восемь. Леви вошёл в кафе в 7:30. Он сел за стол в углу – за тот, который был отделён от остального кафе тонкой стеной. Он заказал чай и приготовился ждать. Он неотрывно смотрел на вход, и сердце его учащенно билось при каждой открытой двери. Он допил первую чашку и вышел на улицу покурить. Заказал вторую и скоро тоже выпил. Покурил ещё. Опять вошёл внутрь и ещё чашку взял. Он оторвался от взирания на входную дверь и взглянул на наручные часы. 8:31 Ханджи опаздывала. Опять. Он усматривал закономерность. Он подумывал пойти снова на перекур, когда Ханджи наконец ворвалась внутрь. Вся красная, тяжело дыша, она бросилась к столу, где сидел Леви. – Прости! – восликнула она. Её голос звенел в тишине небольшого кафе и отражался от его стен. – Клянусь, я не специально, я просто... – Она сделала глубокий вдох. Леви подвинул к ней незаконченную чашку чая, и Ханджи проглотила её залпом. – Проспала просто. – Проспала? – его брови ушли так высоко, что достали самых корней волос. Он посмотрел на наручные часы. – Почти девять вечера. – Безумный день! – захихикала Ханджи, сидя на противоположной стороне от Леви. Но я рада наконец с тобой встретиться! Долго не виделись! – Долго, – кивнул Леви. Он был рад встрече с Ханджи, хотя не мог так уж подобрать слов это выразить. – Что будешь? – Оставлю это на твоё усмотрение, – ответила Ханджи, улыбаясь. Она сидела, подпирая рукой подбородок, и глаза её смотрели прямо на Леви. Под её взглядом тяжело было сидеть спокойно. – У меня на лице что-то? – спросил он, пока его крыша посекундно откатывалась всё дальше. – Нет, – сказала она. – Нравится на тебя смотреть просто. Леви почувствовал, как к лицу подступил жар. Как ему, блин, на такое отвечать? – Ну и несёт от тебя, – выпалил он. Как только эти слова вылетели у него изо рта, его покоробило. «Да что с тобой не так», – спрашивал внутренний голос, который звучал ну точно как Кенни. Ханджи, однако, осталась совершенно невозмутима. – Да, прости за это. Любая другая (но которая в своём уме) на её месте завалила бы его оскорблениями, а может и пощёчину бы залепила. Но Ханджи просто беззаботно пожала плечами. – Я немножечко жила в офисе, и времени сходить в душ не было. Сегодня первый раз дома, и я так радовалась, что тебя увижу, что забыла привести себя в порядок. То, что она сейчас выдала, внушило Леви ни с чем не сравнимое отвращение. У Ханджи были сальные волосы, её тело источало чудовищную вонь, и он был уверен, что зубы она тоже не почистила. Но одновременно то, что она сказала, отозвалось странным ощущением в его грудной клетке. Сердце пропустило удар, и тёплый трепет поселился в животе. Он из-за этого почти забыл чувствовать неприязнь. – Чем занималась? – спросил он, когда Ханджи принесли заказ. Она подняла взгляд от торта, который поглощала, и дурачливо оскалилась. Уголки её рта были испачканы кремом. Леви вздохнул и, перегнувшись через стол, вытер их. – Спасибо, – пробормотала она. – А насчёт работы... Извини, – она развела руками. – не разглашается. Конечно, наивно с его стороны было думать, что Ханджи так сплеча раскроет карты. Но если бы из неё хоть что-то вытянуть... – Вижу воодушевление, – заметил он после того, как внимательно понаблюдал за ней. – Ага! – воскликнула Ханджи, отправляя ещё ложку торта в рот. – У меня очень, очень хорошее предчувствие насчёт этой операции. Больше года за этими ублюдками гоняюсь, и поверить не могу, что так близко подобралась! Холодок пробежался по его позвоночнику. Ханджи подобралась близко. Близко к их поимке. Надо было бежать, выметаться из города. Надо было предупредить Кенни. Пока ещё не было слишком поздно. Его сердце билось в неровном ритме, а ладони вспотели, пока он пытался сосредоточиться на том, что говорила Ханджи. Его мысли наматывали круги, и он силой заставил себя стряхнуть ступор. Надо было придерживаться лжи, играть роль до конца, иначе был риск, что у Ханджи закрадутся подозрения. Нужно было что-то придумать, как-то сменить тему, предотвратить свой крах. Нацепив лучшую из своих морд кирпичом, он выпрямился, посмотрел ей в глаза и позволил сердцу успокоиться. Новое направление беседы уже было у него на кончике языка. К сожалению, разговоры никогда не были его сильной стороной. – Я тут думала, – Ханджи оживилась. Леви вздрогнул. – Котов или собак больше любишь?

***

Наконец он был в своей стихии. В многочисленных обсуждениях и спорах с Кенни он не сумел убедить его уехать. Не раньше, чем закончат дело – по крайней мере, так сказал Кенни. «Там раз плюнуть», – сказал он. – «Из последних работ самая простая. Заходи, хватай деньги, уходи». «Можем потом уехать на какое-то время», – добавил он. – «Отдохнём – на Карибы слетаем, ну или насрать куда». Леви надеялся, что это не очередной гон Кенни. Надо было сматываться и поскорее: над ними висела угроза, висела так низко, что Леви чуть не ощущал остриё воображаемого меча макушкой. Но Кенни не понимал этого. И не мог понять, потому что объяснить ему это означало бы раскрыть способ получения этих сведений. И этого Леви позволить не мог. Узнай Кенни, он бы Леви никогда больше не стал доверять. Хуже того, он мог решить сделать какую-нибудь глупость. Перехитрить полицию, например. Его дядя был изобретателен, но Леви знал, на что способна Ханджи. И босса её видел – Эрвина Смита. Против них двоих у Кенни не было шансов. К его чести, Кенни не соврал, по крайней мере не в этот раз. Пробраться в дом и правда оказалось удивительно легко.

***

– Сначала ломаешь камеры наблюдения, – инструктировал Кенни. – Судя по планам, много их не должно быть. – Дом тогда маленький? – Не самый маленький из тех, которые мы грабили. – Кто цель? – Имя не помню, – отмахнулся Кенни, почесав затылок. – Большая шишка какая-то, политик. Политик? С каких пор они стали лезть к политикам? Чем-то тут пахло... – Не смотри на меня так, Леви! - вспылил Кенни, замечая нахмуренные брови племянника. - Какая вообще разница. Что важно – систему безопасности их обойдёшь? Леви хмыкнул, закатив глаза. – Ради Бога. Ещё спрашиваешь?

***

Как и сказал Кенни, пробраться внутрь было на удивление легко. Он взломал камеры наблюдения и отключил сигнализацию за рекордные семь минут. И это невероятное достижение удалось ему несмотря на то, что работал он через хреновый вай-фай кафе поблизости. Когда с этим было покончено, можно было переходить к следующему этапу плана.

***

– Как понимаю, дом обнесён забором? Кенни шумно выдохнул. – Естественно. – Колючая проволока? Охрана? Собаки? – Ничего такого. Мы в дом вламываемся, Леви, не в тюрьму. Они один раз проникли в тюрьму, чтобы помочь сбежать одному из сообщников Кенни. Тяжкая была работёнка. И на удивление весёлая. – Через забор перелезем и всё, – уверил его Кенни. – Не волнуйся, я помогу. – Пошёл нахуй, – прорычал Леви, сверля Кенни взглядом. Когда Кенни в ответ только ухмыльнулся, он фыркнул и переключил внимание обратно на планы на столе. – Что дальше делаем? Какой вход? – Какой захотим, – отозвался Кенни, пожимая плечами. – В доме пусто будет. Леви поджал губы. – Уверен? – Абсолютно. Вся семья идёт на какой-то аукцион для богатых свиней. Райсс тоже идёт и обещал нашего парня придержать там насколько возможно. – Ну хоть на что-то годится, – пробурчал Леви. Его палец обвёл контур плана, и он объявил о своём решении. – Пойдём через чёрный. Не стоит вызывать подозрений. Кто знает, насколько их соседи любят посплетничать.

***

Ещё одним преимуществом чёрного входа было то, что обычно он не был защищён так, как главный. И эта дверь не была исключением: Леви взломал её замок меньше чем за тридцать секунд. – Добро пожаловать, – пробурчал он, открывая дверь и давая Кенни войти первым. Дом, как и ожидалось, окутывала тьма. Кенни со своими чёрными брюками и пиджаком тотчас слился с тенями. Аккуратно закрыв дверь, Леви присоединился к нему, тоже становясь с темнотой единым целым.

***

– Мы знаем, где он держит деньги? – Где все богатые засранцы держат деньги? – хмыкнул Кенни. – В кабинете, конечно. – Ладно, и что мы делаем? Просто в него заходим? – Через окно хочешь? Или вентиляцию поискать? Дело простое, Леви, – Кенни похлопал его по плечу. – Расслабься и не мудри. *** В доме было не только темно, но ещё и тихо. Неестественная тишина действовала Леви на нервы. Обычно, когда они работали, вокруг были другие люди. В банках было полно работников, занимающихся своими делами в нескольких этажах над хранилищами; в музеях и картинных галереях была охрана; казино полнилось шумом и болтовнёй в любое время суток. И когда звуки сходили на нет, когда они подбирались ближе к цели, тишина была хорошим знаком. Тишина означала, что они остались незамеченными, что они были в безопасности. Тишина успокаивала его. Этот дом стал исключением. Тишина здесь? Никакого ощущения безопасности она не давала – только беспокойство. Из-за этого он держался настороже даже сильнее обычного. Улыбающиеся лица, таращившиеся на Леви из фоторамок с каждой стены, ещё сильнее его нервировали. Двое рыжих детей, стоявших между своими улыбающимися от уха до уха родителями, казались совершенно чуждыми этому тёмному молчаливому дому. Леви выдохнул с облегчением, когда они добрались наконец до кабинета. – Займись сейфом, – сказал ему Кенни. – Я осмотрюсь. Леви ответил тому коротким кивком и, ни сказав больше ни слова, принялся за работу. Сейф был средних размеров и стоял в углу комнаты, скрытый наполовину раскидистой диффенбахией. Леви сел рядом с ним на корточки и вытащил инструменты. Сейф сдался быстро. Можно сказать, почти плевок в лицо. Они с Кенни были грабителями мирового класса. А этот дом легко бы мог обнести дилетант. Он задушил раздражение и открыл сейф. И сразу же Кенни оттолкнул его в сторону. Он что-то из вытащил из сейфа и положил в карман пиджака. Движения его были быстрыми, а комната – тёмной, но у Леви был зоркий глаз. Он увидел документ – свидетельство о рождении – и фотографию девочки, чьи светлые волосы так бросались в глаза, что видны были даже в темноте. – Это чё нахуй было? – прошипел Леви. – Какая разница? – Кенни засмеялся так беспечно, что в ушах Леви его ответ прозвучал словно бы нарочито и неискренне. – Давай просто сматываться отсюда. Он захлопнул дверцу сейфа и развернулся, сигнализируя Леви выдвигаться. Леви схватил его за спину пиджака до того, как Кенни успел сделать ещё шаг. Наверное, у него развилась паранойя – он надеялся, что это была паранойя – но он что-то услышал. Звук, едва слышимый стук внизу. И звук шагов, становящийся всё ближе. – Ёб твою мать! – прошипел Кенни. Глаза у него залезли на лоб. Значит, не паранойя. – Гавно! Их ещё час не должно было тут быть! – Но вот они здесь, – выпалил Леви – напряжение подействовало и на него. – Мы на втором этаже, прыгать... – Только прыгать и остаётся, – завершил Кенни мрачно. – Вперёд, Леви. Ему не понравилось, как Кенни это сказал. И ему очень не понравилось, как Кенни засунул руку под пиджак. Там он держал пистолет. У Леви упало сердце. – Кенни, не надо! – прошептал Леви, дёргая его несдержанно за рукав. – Шевелись, Леви, – ответил Кенни необычно тихо. – Ты грязь не любишь. – Кен... Дверь распахнулась прежде, чем Леви успел закончить. Мужчина лет, вероятно, сорока стоял на пороге. Леви видел его на одной из фотографией: это был отец семьи – тот, что обнимал двух рыжих детей. Однако сейчас он не улыбался. Он широко раскрыл глаза и кричал. Крик пожрал раскатистый выстрел. – На выход! – подгонял Кенни, пряча оружие. Он схватил Леви за воротник и потащил за собой. – Тут скоро копов будет целый рой! Леви оцепенело следовал за ним. Он открыл окно, залез на подоконник и спрыгнул. Он жёстко приземлился наземь – снег смягчил его падение, но только совсем немного. Из-за этого он остался с царапинами на ладонях и синяками на коленях. Леви ничего из этого не чувствовал. В ушах его ещё звенел выстрел, а перед глазами его всё стоял тот мужчина. – Очнись уже! – вспылил Кенни, заставля его встать. – Надо уходить, Леви, потом разберешься со своими душевными терзаниями. – Зачем убил? – спросил он, удивляясь глухости собственного голоса. Он смотрел на Кенни, и в нём закипала ярость. – Зачем убил его?! – он толкнул своего дядю, и тот пошатнулся. – Мы бы смогли уйти! – А он мог нас увидеть, – ответил Кенни, расправляя пиджак. – Спины наши мельком – и у полиции уже преимущество, которое мы не можем им позволить. Так что прекращай истерику. Как будто впервые труп видишь. Кенни был прав: на трупы он насмотрелся. Первый был его матери. Но не последний. Не все дела им удавались, не всегда они оставались незамеченными. Они не были невидимками, и пусть они в своём деле были правда хороши, всё равно случались неожиданности. Обычно неожиданности кончались насилием: выруби невезучего охранника, пока не заметил тебя, и ты невредим. Но порой – как сегодня – такие случаи завершала смерть. Для Леви смерть не была в новинку; и всё равно каждый раз, когда он становился ей свидетелем, на сердце повисал груз такой тяжёлый, что грозился утянуть его на самое дно. Насилие, смерть – оба преследовали его с самого рождения. Но справляться с ними, привыкнуть к ним – эти навыки Леви ещё предстояло отточить. – Пойдём, – Кенни обвил рукой его плечи и подтолкнул вперёд с нехарактерной заботливостью. – Потом отчитаешь меня за то, что не ценю человеческую жизнь. Когда будем дома. Вдалеке уже слышны были сирены – времени на разборки у них не осталось. Леви позволил себя направлять; он забрался на забор и спрыгнул. Затерявшись среди теней, они поспешно оставили дом позади. Его разум по-прежнему занимали образы улыбающегося мужчины с фотографии, и это видение сливалось с агонией на его лице.

***

Смена вышла довольно продуктивной. Ханджи была почти довольна тем, что успела за сегодня. Стрелка на часах близилась к восьми, и она стала помышлять о том, чтобы поставить на сегодня точку. Было ещё, над чем поработать, но Эрвин мог ворваться в любую минуту и начать её отчитывать и попрекать. Лучше было уйти прежде, чем он вышвырнет её из офиса. Ханджи уже выключала компьютер, когда дверь в её офис распахнулась настежь. В кабинет влетел Майк: взъерошенный, тяжело дышащий – совсем не привычно спокойный как удав Майк. У Ханджи свело живот. Тысяча догадок и подозрений всплывали одна за одной у неё в голове, пока она ждала, когда же Майк отдышится и заговорит. Судя по переполоху, ничего хорошего она не услышит. «Ещё ограбление», – сказал он наконец. И прежде, чем Ханджи успела выругаться, добавил: «И на этот раз ещё и убийство».