Не сожалея ни о чем

Он стоял у двери постоялого двора, рассматривал старые, потемневшие от времени и непогоды доски с трещинами и следами от ножа так, будто в них было что-то необыкновенно интересное. Из-за двери слышался быстрый топот ног прислуги, разносившей еду и напитки, звон чарок, веселый говор гостей. Это была та жизнь, в которой сыну шлюхи не находилось места. Мама умоляла: «А-Яо, попытайся еще раз, попроси, чего тебе стоит! Может, небогатые заклинатели более охотно выслушают тебя, чем адепты известных орденов. Ты так старательно учишься, они должны оценить. Ты должен выбиться в люди, увидеться с отцом… он обязательно признает тебя, когда заметит твои способности!». Она жила этой мечтой. Только мысль о том, что сын может стать заклинателем, поддерживала огонь в светло-карих глазах, густо подведенных черной сурьмой. Гордая осанка, походка императрицы… Мэн Ши не обращала внимания на насмешки соперниц по ремеслу и случайных посетителей. Она верила, что ее ребенок рожден под счастливой звездой. Яо устал верить. В двенадцать лет он уже смотрел на жизнь, как взрослый, и понимал: они никому не нужны. Отец о них не помнит, а даже если и напомнить ему о себе, он не снизойдет к ним с вершины своего богатства и могущества. Женщины в «веселом доме» злы и завистливы, они улыбаются в глаза, а за спиной сплетничают, не скупясь на ядовитые слова. Только Сы-Сы, давняя подруга мамы, дорожит ею по-настоящему. Но чем она может помочь, если и ее красота медленно, но верно вянет… А чужим людям всё равно. Проси, не проси. Чужие есть чужие. Что странствующим заклинателям до какого-то подростка, бедного просителя? Их привела в Юньпин своя цель, и это для них важно. А горести простолюдина… Сколько уже раз Яо сюда ходил, когда в городке появлялись бессмертные господа, сколько раз слышал: «даже если у тебя есть дар, быть наставником – нелегкий труд, за который никто не возьмется просто так». Понятное дело, не каждый заклинатель примет в ученики человека со стороны… и ладно бы со стороны, а здесь, на постоялом дворе, и хозяин, и слуги знают, кто он такой и кто его мать. И не упустят возможности рассказать и зло посмеяться. Не лучше ли развернуться, уйти, и сказать маме, что и в этот раз ничего не вышло? Нет, Яо не мог позволить себе такую ложь! Мама и так каждую монету тратит на него – чтобы он был одет, как молодой господин из хорошей семьи, чтобы он учился каллиграфии, стихосложению, этикету, науке о зельях. Он не имеет права ее подвести. Холодным осенним вечером небо темнело быстро, густые серые тучи нависали над землей тяжелым плащом. В воздухе веяло жухлой листвой и сыростью. Вот-вот мог хлынуть дождь. Мутный свет в крохотных окошках так и манил. Там, в общем зале, тепло… Тут во двор выглянул слуга и грубо крикнул: - А, это ты, сын шлюхи? Пришел надоедать господам заклинателям? Яо уже готов был сказать что-то язвительное в ответ, но заклинатель глубоким, мелодичным голосом велел: - Пусть он войдет. Мы должны помогать всем, у кого случилась беда, одинаково бедным и богатым. Слуга пропустил Мэн Яо в зал, но всё равно сердито пробормотал напоследок: - Да какая тут беда, этот щенок уже который год надоедает всем заклинателям, которые имеют несчастье здесь остановиться. Мэн Яо приблизился к столику, за которым сидели мужчина и женщина в серых с золотой каймой ханьфу – такие часто носили совершенствующиеся, не принадлежащие ни к какому клану – и низко поклонился. - Да простят бессмертные господа, что ничтожный Мэн Яо осмелился их потревожить. Женщина благосклонно улыбнулась. - Что привело молодого господина к нам? Садись, расскажи нам. Она выглядела совсем юной, эта госпожа – наверное, младше мамы. Роскошные волосы были собраны в простую прическу с обычной деревянной шпилькой, лицо с правильными чертами ничуть не тронуто румянами или белилами. Если бы не подвеска у пояса и талисманы на браслетах, ее можно было бы принять за жену торговца или ремесленника. Ее спутнику тоже нельзя было дать на вид больше двадцати-двадцати двух лет, но в его волосах уже была заметна тонкая серебряная прядь. - Я… я хотел бы пойти в ученики к заклинателю, - смущенно ответил Яо. – Матушка говорит, что у меня есть дар, и я медитирую и тренируюсь, когда могу. - Если так, то почему ты не обратился в Пристань Лотоса? – поинтересовалась заклинательница. – Глава ордена Юньмен Цзян охотно принимает старательных и послушных учеников. - А кто бы его туда пустил? – в разговор вмешался хозяин, как раз подошедший глянуть, всего ли хватает важным гостям. – Это же ублюдок от самой обыкновенной перепелки! Вся округа смеется, что продавщица весны уверена, будто родила своего щенка от заклинателя. Яо спрятал кулаки в широкие рукава ханьфу. Как ему хотелось сделать кровавое месиво из этой круглой, сытой, самодовольной рожи! Но он должен промолчать, еще не время… Хозяин тем временем продолжил: - Мальчишка настолько обнаглел, что ко всем приезжим бессмертным цепляется со своими просьбами. Так что, если он вам мешает, господа, только слово скажите, я его живо прогоню. Заклинатель возразил: - Разве стремление к знаниям заслуживает такого осуждения? У мальчика достойная цель. Яо молчал, опустив голову. Кто бы знал, как ему больно видеть здешнее благополучие и довольство, завидовать свободным людям и мечтать выбраться из кабалы публичного дома! Неужели ему суждено всю жизнь стирать, мыть, убирать, бегать по поручениям, урывать на учебу редкие, драгоценные мгновения от сна и отдыха?! Чем он хуже других? Только тем, что он незаконный ребенок? От мягкого, сочувствующего голоса незнакомца становилось еще горше. Слишком мало Яо встречал искреннего участия, понимания, и теперь не знал, верить или нет. - Я был обязан предупредить благородных господ! – проворчал хозяин и вернулся к своей работе. - Не обращай внимания, мальчик, - тихо сказал заклинатель, и Яо поднял взгляд, стараясь не слишком пристально рассматривать человека, от которого, может, зависит его судьба. – Если ты так хочешь учиться, давай выпьем чая, познакомимся и посмотрим, по пути ли нам. – Он позвал слугу, велел подать еще чашку чая, и продолжил: - Значит, тебя зовут Мэн Яо, так? Я Ван Илу, а моя жена – Миньянь-санжень. О ней ты, может, слышал, она родом из этих краев, и таких охотников на водную нечисть в Поднебесной еще поискать нужно. - Ты преувеличиваешь! – засмеялась Миньянь-санжень. Ван Илу продолжил: - Признаться, мы уже задумывались о том, чтобы принять ученика, и можем выкупить тебя у хозяйки. Но, к сожалению, помочь твоей матери мы пока вряд ли сможем, вряд ли с взрослой женщиной расстанутся так же охотно, как с подростком. Тебе придется подождать. Миньянь-санжень спокойно сказала: - Ты должен понимать, Мэн Яо, не все заклинатели так богаты и влиятельны, как главы великих орденов. Но всё в твоих руках. Мы научим тебя тому, что знаем сами, мы не оставим тебя в беде, и, может, ты со временем заберешь мать из «дома цветов». -Я всё для этого сделаю! – взволнованно ответил Яо. Ему казалось, это происходит во сне. Он сможет вырваться из своей клетки… он обязательно выкупит маму и поселится с ней в каком-нибудь городе подальше отсюда, где никто не будет знать об их прошлом.