Юноша с прекрасным именем

Жизнь Джехена была наполнена спокойствием и степенностью - это было обусловлено его характером, темпераментом, привычками и пережитым опытом. После тяжелого развода Джехену хотелось тишины и единения, чтобы больше никто не скандалил, не изводил его вечными упреками, а сын более не плакал из-за постоянных ссор родителей. Больше всего было жаль Джемина, ведь тот не заслуживал такой жизни, как и все дети. Джехен даже боялся представить, как же сын переживал все это, но спустя полгода такой жизни, все-таки получилось остановить это. Его бывшая жена - женщина с характером, не сказать, чтобы скандальная и злая, просто уставшая от всего - от работы на износ, от людей, которые пытались ее сломить и в чем-то упрекнуть, от самого Джехена, с которым они поженились лишь из-за беременности. Да. Это было большой ошибкой, но о чем Джехен точно не жалел, так это о тех днях, когда у них был уют и покой, когда Джемин родился, когда он впервые взял его на руки, когда тот пошел в школу. Решили, что сын будет на выходных приезжать к отцу, а в остальное время жить с матерью, и это более чем устраивало их всех. Благо, Джемину было семнадцать, он уже многое понимал и с облегчением отнесся к разводу. Новая квартира просторная, поскольку Джехен ее выбирал, чтобы и Джемин мог оставаться у него, может даже и жить: две небольшие уютные спальни, маленькая гостиная с диванчиком и телевизором, кухня и крохотная прихожая. Купил ее Чон на последние накопленные деньги - позволяли финансы, и, устроившись, наконец, облегченно выдохнул. Он не был неряшливым, но и уборка никогда не доставляла ему особого удовольствия. Мужчина приходит в себя только вечером, когда осознает, что совсем забыл купить еду, и все же выходит из дома прямо в домашнем - в спортивных штанах и футболке, набрасывает только ветровку с кроссовками из-за холодного ветра. Ему было нужно все-таки беречь себя, так как возраст уже не позволял быть столь легкомысленным, как в юности. Уже темно, но вечерняя прохлада приятная, освежающая, заставляет Джехена на мгновение остановиться и прикрыть глаза, чтобы насладиться этими дуновениями. И как давно ему этого не хватало? - О. Этот звук заставляет мужчину открыть глаза, обращая свое внимание на его источник, и Джехен несколько удивленно приподнимает широкие брови от увиденного. Перед ним посреди тротуара стоял высокий юноша с забавно приоткрытым ртом, и Чон едва сдерживается, чтобы не улыбнуться. Он чем-то напоминал хуманизированного кролика - имел вытянутое лицо, очаровательные глаза и красивые губы. Губы. Красные, изгибающиеся в изящных линиях, выглядящие мягкими и приятными на ощупь. Наверняка бархатные. Внешность юноши несуразная, в некотором роде даже смешная, но в его движениях и взгляде присутствует нечто завораживающее и притягательное. Он заинтересованно склоняет голову вбок, а затем делает несколько широких шагов вприпрыжку навстречу к Джехену, словно беззаботное дитя, и вдруг широко улыбается. Как-то уж слишком довольно и странно для человека, с которым никогда не виделся. - А я Вас знаю, - мальчишка протягивает каждое слово, не переставая улыбаться, и складывает руки за спиной. Джехен замечает в его пальцах полупустую сумку с продуктами. - Вы наш новый сосед, я видел, как Вы вещи таскали сегодня целый день. Джехен мысленно выдыхает, потому что уже успел испугаться, что познакомился с каким-то ребенком и сам теперь не помнит этого, а незнакомец уже вертится вокруг него хуже юлы, явно разглядывая каждую мелочь в нем. - Выглядите сильным. Неужели в зал ходите? Даже интересно, как у Вас хватает сил, я на физкультуре то не мог даже круг пробежать. Мое уважение. - Послушай, мы даже незнакомы. Что тебе нужно? - Я Доен, будем знакомы. Моя квартира напротив Вашей, я подсматривал за Вами в глазок и иногда глядел в окно, пока Вы были на улице. Такое откровение Джехена несколько обескураживает, потому что никто бы в здравом уме не признался в слежке, а этот юноша был слишком... непосредственным. Чон старается быть невозмутимым и движется обратно домой, лишь бы поскорее избавиться от этой компании, но мальчишка намертво прилип к нему, не отставая ни на шаг. - Скажете свое имя? Сколько Вам лет? Все же мы соседи, нужно знать хотя бы такую мелочь о соседях. Раньше в Вашей квартире жил мой старший брат, но недавно он женился, и они переехали в дом побольше. Поэтому я рад, что квартира досталась такому порядочному... Джехен не выдерживает, зажимая рот юноше ладонью, а затем смотрит прямо в глаза с каким-то выжиданием. Нет, серьезно. Он всего-лишь хотел тишины, но сейчас получает еще один переполох в лице этого соседа. Он был бы куда забавнее без своей болтливости. - Если я скажу имя и возраст, ты отстанешь? - Я не обещаю, но подумаю над тем, как убавить количество слов в Ваш адрес, - Доен мило улыбается, с некой виной, и Джехену на секунду становится даже жаль, - юноша и так знает о своем качестве, наверняка ему об этом говорили множество раз. Чон тяжело выдыхает. - Меня зовут Чон Джехен и мне сорок два. Этого простого сообщения Доену хватает для того, чтобы просиять ярче любой звезды, и он хватается за руку Джехена с радостными словами: - А мне восемнадцать, и моя фамилия Ким. Будем знакомы! Думать, что Доен после этого перестанет говорить с ним, было огромной ошибкой, поскольку они встречались практически каждое утро на лестничной площадке, и Доен, поприветствовав Джехена с широкой радостной улыбкой, начинал свое привычное разговорное сопровождение. Он говорил, пока они спускались вниз на лифте или же по лестнице, говорил, пока они шли до остановки, говорил, пока ждали автобус, и даже в автобусе Ким не замолкал ни на секунду. Самое ужасное, что им все это время было по пути, - Джехен работал в компании, которая находилась около школы Доена. Наверное... у него не было друзей. Иначе как можно было объяснить эту болтливость и излишнюю жизнерадостность? Но Доен выглядел вполне себе беззаботным и счастливым старшеклассником, который, несмотря на все, всегда был вежлив и мил. Он приносил иногда угощения, которая готовила его мама, и смог подружиться с Джемином в первую же встречу. Подобное удивляло и в какой-то мере восхищало. - Кем Вы мечтали стать в детстве, мистер Чон? Джехен задумывается, пока готовит, а Доен сидит на кухонном гарнитуре и болтает ногами. Чон даже сам не успел осознать тот момент, как мальчишка начал появляться у него дома и практически там хозяйничать, но отчего-то его компания не давила и не раздражала. Наверное, так Джехен мог не слышать собственного одиночества. - Никем. Я просто хотел стать кем-то, кто сможет в будущем помогать людям, но... получилось, что получилось. - Быть инженером в такой огромной компании - это тоже достижение и помощь людям. Я вот хочу стать врачом, но... Доен неожиданно осекается, замолкая на несколько минут, и это кажется настолько ужасно непривычным, что Джехен пораженно поворачивает голову. Доен как-то нервно кусает губы, а затем, заметив чужой внимательный взгляд, снова широко улыбается. Но Чон видит в его очаровательных живых глазах невероятную печаль, и это заставляет сердце вздрогнуть. - Почему ты так грустишь? Джехен вовсе не хотел быть безучастным, но и вмешиваться во что-то не любил, однако грусть обычно радостного Доена заставляет его испытать нечто между горечью и разочарованием. Неужели есть люди, которые могут так его расстраивать? Мужчина не сомневался, что дело было в людях, они был причиной всех бед и несчастий, и все подозрения оправдываются, когда Доен вдруг срывается на плачь, продолжая улыбаться. Это выглядит куда более болезненно, чем если бы он просто плакал. И зачем он улыбается? - Они... они говорят, что у меня никогда не получится, потому что я слишком безалаберный, легкомысленный и болтливый, но я... я ведь... я ведь так стараюсь... Я так много учусь, чтобы сдать экзамены, чтобы поступить в медицинский и стать действительно хорошим врачом, который сможет помогать людям. Даже мама с братом советуют мне посмотреть на другие специальности. Я просто хочу быть нужным людям, но они никогда не верят в меня. Хотя бы раз... Неужели так трудно поверить в меня хотя бы раз? Это так больно и так шокирует. Доен, который всегда всем улыбается, несмотря ни на что, так горько плачет из-за людей, что не верят в него и в его мечту, заставляет Джехена сморщится от болезненного укола в сердце. Заставляет его прижать мальчишку к себе, чтобы защитить ото всех. От всего этого недоверия. Доен жмется к нему, словно маленький беззащитный зверек, и плачет в широкое крепкое плечо, и слышит тихое на ухо: - Я в тебя верю. И что, что ты много болтаешь? Это нисколько не уменьшает твоего усердия и трудолюбия, я ведь сам вижу, как ты каждый день выходишь слишком рано, чтобы успеть позаниматься дополнительно, как поздно ты приходишь домой. Я все это вижу, и если ты решил стать хорошим врачом, значит, так оно и будет. И кто сказал, что ты никому не нужен? Даже если твоя семья говорит такие вещи, они все равно тебя любят, Джемину ты очень нравишься, ты первый, кто смог его разговорить и рассмешить за такое долгое время. Ты даже не подозреваешь, какой ты потрясающий, Доен. - А Вам? - Что? Джехен отрывается от Доена, который немного успокаивается, будто замирает в ожидании ответа, и его заплаканные красные глаза снова заставляют сердце сжаться, однако мужчина находит в этом некое очарование и прелесть. Доен... прелестнее всех, кто живет на этой планете. Чон должен был признать, что без Кима ему было бы слишком одиноко, точнее действительно одиноко и горько. Но тот заполнял собой все пустующее пугающее пространство и растворял любые темные мысли о собственной никчемности. - Мне ты очень нужен. Пожалуйста, будь со мной как можно дольше. Доен сам не ведает, зачем вообще подается вперед, но его все это время так тянуло к этому мужчине. Он был ужасно красив даже в таком возрасте - с проседью в мягких каштановых волосах, с одинокими карими глазами, с белой ровной кожей и парой небольших морщин на лбу, с широкими плечами и потрясающим ароматом его одеколона. В нем была такая умопомрачительная аура спокойствия и надежности, - именно того, чего так искал Доен все это время, чего не мог найти в своих немногочисленных друзьях. Каждый раз сердце сжималось, а затем волнительно билось, когда Доен видел Джехена, когда случайно они касались друг друга, и юноша даже не понимал, что с ним. Но он все равно касается пухлых губ напротив, желая получить тепла и ласки, и Джехен крепче сжимает его плечи пальцами, притягивая ближе к себе. Он опытен и оттого целует куда более умело, направляя Доена и лаская его, и юноша выдыхает между секундными перерывами, не сдерживая тонкие стоны. Кто же знал, что целоваться - это так приятно и головокружительно? Джехен стискивает его плечи, а затем опускается горячими ладонями вниз, касаясь худых острых коленей, - Доен всегда в свободное время носил шорты. Мужчина ощущает всю нежность и бархатистость молодой кожи, как изящно и доверчиво льнет к нему этот улыбчивый мальчишка, и не может никак заставить себя остановиться, хотя в мыслях крутятся пугающие мысли, - это же ребенок, друг его семнадцатилетнего сына, еще школьник, пусть и совершеннолетний. Но куда ему, почти старику, такой юноша? Неопытный, глупый, не понимающий, что он сейчас совершает? Джехен насилу отрывается от мягких губ и зажмуривается, тяжело дыша. Это помогает ему несколько остудить свой пыл, и Доен непонимающе протягивает ладони, но Чон отталкивает их, дрожащим голосом произнося: - Я-я не могу, ты же... ты еще ребенок, я не могу. Это неправильно. Ким едва слышно произносит: - Но мне уже восемнадцать... - Это все равно неправильно! Джехен и сам пугается собственного повышенного тона, а Доен вздрагивает с широко распахнутыми глазами. Мужчина тут же жалеет об этом, и делает шаг вперед, но Ким уже спрыгивает со стола, уносясь прочь с выдавленными от боли словами: - Я все понял, можете не кричать на меня больше. Дверь хлопает через несколько секунд, и долгожданная тишина воцаряется в квартире, как того Джехен и хотел.