Не терять равновесие

— Дорогая, поднимай свой прелестный зад! Сегодня вечер фильмов, — послышавшийся со стороны входной двери голос друга заставил девушку, до этого зависшую в своих мыслях, всполошиться и выбежать ему на встречу. Сегодня Ынхи не ждала гостей. По правде говоря, она рассчитывала провести оставшийся вечер, анализируя те метаморфозы, что вдруг начали происходить внутри её организма. Пак в момент такого долгожданного спокойствия пыталась разложить все спутавшиеся мысли по полочкам, чтобы разобраться, наконец, в самой себе. Выходило, честно говоря, так себе, ведь ей объективно не хватало знаний по теме магической генетики. Преследующая её паранойя, скачки настроения, неожиданная агрессия и обострившаяся чувствительность к чужой энергии одновременно жутко напугали и раззадорили её внутреннего исследователя. Ещё и эти слова Феликса о нестабильности психики у тёмных. Могла ли она унаследовать что-то подобное от отца? Да уж… Такого в простых вузах не преподают. А потому её собственный анализ несколько затруднялся и заходил в тупик. Ынхи понимала, что ей просто необходимо было посоветоваться с кем-то, кто мог помочь ей во всём этом разбираться, но она не знала, к кому конкретно ей можно было обратиться. Спрашивать у Минхо казалось ей глупо, ведь тот вряд ли когда-либо вообще задумывался о подобном. Пусть он, как и сама Ынхи, был будущим врачом, вряд ли друг собирался с головой погружаться в особенности медицины для магов. В конце концов, те слишком редко обращались в больницы, чтобы подобное стало необходимостью в перечне знаний простого медработника. То же самое можно было сказать и про Хана, что, в принципе, не особо ответственно относился к какой-либо теории. Вряд ли он мог разъяснить Ынхи что-то, требующее более углублённого изучения медицинской стороны магического организма, чем он имел. Ему это попросту было не нужно, хотя, учитывая частоту его драк, подобные знания были бы не лишними. Пак даже как-то говорила Джисону об этом ненароком, но аргумент «зачем, если у меня есть такая способная подруга-медик» оказался не просто железным, он был прочнее титана. С Хенджином Ынхи для подобных разговоров была недостаточно близка. Они перебрасывались парой-тройкой фраз в общей компании и, собственно, на этом всё. Иногда девушка, конечно, слышала из его уст парочку колких фраз на грани издёвок, но старалась не отвечать на них. Она чувствовала, что несмотря на то что произошло недавно в её квартире, не смотря на тот короткий разговор тет-а-тет, Хван был всё ещё скептически настроен к её персоне. Девушка списывала это на слишком малый срок их общения и надеялась, что это пройдёт со временем. С Чаном о подобном говорить девушка не решалась, как, собственно, и вообще подходить к Бану близко, ведь, по правде говоря, Ынхи всё ещё побаивалась раскрытия их с парнями маленькой тайны и его последствий. Что уж говорить, разговоры парней её знатно напугали и проверять, каков в гневе Чан, как-то не хотелось. Были ещё Чанбин и Феликс, но к ним девушка обращаться просто-напросто стыдилась, ведь что от одного, что от другого свои проблемы с энергией и её влиянием на организм Ынхи, по сути, бессовестно утаивала. Ещё и убеждала, что с ней всё в полном порядке и беспокоиться не о чем. А сама этим же вечером бросалась на Ли, как бык на красную тряпку. Её оправдания были столь хрупкими, что Ынхи вообще удивлялась, как Феликс на них мог купиться. Впрочем, возможно, он лишь сделал вид, что поверил Пак. В любом случае, так просто попасться на собственной лжи ей было безумно стыдно. Спрашивать Чонина было тоже бессмысленно. Этот маленький хакер был определённо гением в своём деле, но о магах знал лишь поверхностную, необходимую для работы с ними, информацию. Его можно было попросить взломать любую базу данных, и он сделал бы это так, что никто даже следов не нашёл. Но вот спроси Яна, чем отличаются обычная и мутировавшая клетки в организме мага и каковы последствия подобной мутации, и он тут же пошлёт тебя к… Ким Сынмину. И этот вариант казался Ынхи наилучшим решением её проблемы. Не сказать, что девушка была в нём уверена, но могла хотя бы попытаться поговорить с Кимом. Сынмин, не вылезавший из архивов практически никогда, был достаточно осведомлён во многих аспектах магической жизни. Уж он-то должен был знать хоть что-то о подобных случаях генной аномалии. По крайней мере, Ынхи на это надеялась. Так вот. Гостей, как говорилось ранее, этим вечером Ынхи не ждала, а потому появлению друга на пороге своей квартиры была крайне удивлена. Не сказать, что он и раньше не заявлялся к ней в гости столь неожиданно, всё же не просто так Ли знал пароль от её замка, просто… В свете нынешних событий Пак предпочла бы заранее знать о визите. Страх появления у неё дома врагов всё ещё терзал внутренности, напоминая о том, что безопасным это место прекратило быть в тот момент, как раненый Хан оказался в пределах её кухни. А потому натянутые до предела нервы давали о себе знать при каждом подозрительном звуке со стороны двора или подъезда, будь то гудок машины, крики детей или кашель её соседа-астматика. Оглядев тяжёлым взглядом друга, Ынхи тихо выдохнула, прикусив щёку, чтобы не сболтнуть что-то резкое. Отголоски злости ещё тлели внутри неё, отдаваясь в голове лёгким стуком молоточков. Невесомое раздражение, как от голода, щекотало внутренности, требуя выхода, но Пак упорно его игнорировала, хоть возмущения в сторону друга и имелись. В конце концов, его прогул поспособствовал развитию её конфликта с преподавателем, хоть и косвенно. Будь Минхо рядом с ней, то удержал бы Ынхи от необдуманных действий и увёл из кабинета сразу же по окончанию пары, не давая подруге взорваться. Но его там не было, и как бы Пак не понимала, что вообще-то Ли тут не при чём и злиться на него глупо, необоснованная обида всё равно клокотала в душе. Хотелось возмутиться на друга, раздражённо что-то выплюнуть, как-то обидеть, но, как показала сегодняшняя тренировка, идти на поводу эмоций было не лучшим решением. Однако помимо не утихшей до конца злости напрягало ещё кое-что. Энергия Минхо. Раньше она не чувствовалась столь ярко, чаще всего её было вовсе невозможно ощутить, но сейчас… То ли парень не пытался скрыть её, то ли обострённое чутьё вновь дало о себе знать. И Ынхи это не нравилось. Энергия друга оседала чем-то пряным на языке, пробуждая аппетит. Так не должно было быть. Она не должна была реагировать на энергию Минхо подобным образом, она в принципе не должна была так реагировать на какую-либо энергию! Это уж точно не походило на особенности медика, а потому пугало, заставляя нервничать ещё больше. Ынхи молча наблюдала за разувавшимся Минхо, стараясь отогнать надоедливые мысли прочь. Он лениво скинул обувь и стянул куртку, аккуратно вешая на крючок прихожей. Ли казался полностью невозмутимым, но в то же время в нём проглядывала тень усталости. Под его глазами виднелись темнеющие синяки, лицо осунулось, а взгляд был таким, словно на него свалилась вся тяжесть мира. И это было одной из основных причин, почему Пак держала себя в руках. Она не привыкла видеть друга таким вымотанным. Видимо его дела и впрямь были важными и помимо этого ещё и крайне выматывающими. Повесив свою куртку, маг выпрямился, окинув подругу взглядом и, наверняка увидев перед собой зрелище не лучше, чем то, что устало глядело на него из отражения в зеркале. Ынхи выглядела вымотанной не меньше друга. Усталый взгляд, который та пыталась спрятать за распущенными мокрыми после душа волосами, внимательно следил за Ли. Губы, сжатые в тонкую полоску, были безбожно обветрены и искусаны. А кожа была и вовсе болезненно серой. Эти двое друзей, молчаливо глядевших друг на друга в узкой прихожей, явно стоили друг друга. Наконец отмерев, девушка опустила взгляд, зачесав мешающиеся пряди волос назад ладонью, и развернулась в сторону оставленного ею ранее на журнальном столике ноутбука, намереваясь перенести его на кровать, где они с Минхо обычно устраивались для очередного кино-марафона, обложившись всякой вредной едой. Едой, полный пакет которой, парень притащил и в этот раз. — Ты мог хотя бы позвонить, — протянула девушка, оглядываясь на направившегося в кухонную зону Минхо, — я бы всё подготовила. По большей мере готовить ничего и не нужно было. Их марафоны устраивались спонтанно, и нужно для них было лишь свободное мягкое место, старенький ноутбук да закуски. Но не сказать ничего в упрёк не позволила вредность, рождавшаяся из сдерживаемого негатива. — Ага, — буркнул Ли, доставая глубокое прозрачное блюдце и пересыпая туда сырные чипсы, — и ты бы придумала, как от меня отвертеться. В голосе друга прозвенела сталь обиды, что не укрылось от слуха Пак. Закусив щёку изнутри, она мысленно стукнула себя пару раз по голове, понимая, что со всей этой мафиозной кутерьмой совсем забыла о друге. Они ведь так давно не проводили время вдвоём, как раньше. За последние дни их общение ограничивалось лишь универом, гаражом Чанбина да перепиской в мессенджере. Совесть ударила под дых девушку, вызывая горечь во рту. Это походило на предательство, словно Ынхи променяла друга на других, хоть этого и не хотела. Ей срочно стоило исправлять положение, если Пак не хотела самолично разрушить столь крепкую дружбу. — Прости, — прохныкала девушка, выглядывая из-за шкафа и ловя на себе недовольный взгляд. — Совсем про меня забыла. — Ну не совсем, — возразила Ынхи, семеня за другом, направившимся в сторону их лежбища с парой глубоких блюд в руках. — Мы ведь видимся. Девушка аккуратно забралась на кровать, стараясь не уронить всё на ней стоящее, и устроилась под боком Ли, тут же укладывая голову ему на плечо. С ним было спокойно, даже не смотря на жужжащие в голове мысли. — В универе да в гараже Чанбина, — хмыкнул под нос Минхо, мягко перебирая влажные волосы подруги пальцами и заставляя ту чуть ли не мурлыкать от удовольствия. — Классно, конечно, но не то. Пак тяжело вздохнула, но ничего возразить на правду не могла. Её жизнь как-то слишком резко перевернулась с ног на голову, наполняясь таким обилием событий, каких у неё уже давно не было. Не удивительно, что в этом стремительном потоке дней она умудрилась затеряться, хоть это не являлось достойным оправданием её поведения по отношению к магу. Однако вернуть всё в прежнее русло казалось невозможным. Оставалось только подстраиваться под течение реки под названием Жизнь. — Не бухти, Хо, — прошептала Ынхи, утыкаясь Ли в шею и вдыхая родной запах парфюма. Просидев так пару долгих секунд, девушка собралась с силами и, резво подорвавшись с места, потянулась за стоящим в ногах ноутбуком, укладывая его поближе. — Я включаю «Балто». — Сегодня у нас в программе мультики? — Не просто мультики, — пропела Пак, широко улыбаясь смягчившемуся тону друга и укладываясь обратно тому на плечо, — а шедевры мультипликационного искусства. — Ох, точно, прошу прощения, — язвительно протянул он. Впрочем, ничего против выбора девушки не имел, ведь этим вечером ему было вовсе не важно, что конкретно они будут смотреть. Ему не хватало именно той атмосферы, что накрыла их вуалью спокойствия и уюта, стоило только запустить старенький мультфильм. Ему не хватало тишины, нарушаемой лишь приглушённым звуком из динамиков. Не хватало привычной тяжести родной головы на плече. Не хватало того самого ощущения дома, которое, сама того не понимая, дарила ему подруга. Раньше они довольно часто зависали вот так, вдвоём. Смотрели фильмы, вместе расправлялись с заданными под самую сессию проектами, зубрили кучи билетов или просто сидели рядом, каждый занимаясь чем-то своим. Вдвоём было не так одиноко, что и подкупало по началу мага. Девушки, которые норовили попасть ему в постель и сделать своим, такого подарить не могли. Страсть — да, наслаждение — безусловно, разрядку — постоянно, но рядом с ними не было желания просыпаться. Рядом с ними не хотелось проводить дни напролёт. Рядом с ними было холодно, как на Северном полюсе. Что нельзя было сказать об Ынхи. Пак Ынхи была для него синонимом дома, семьи. Она была совершенно чужой по крови, но безумно родной по ощущениям. У Минхо никогда не было родных братьев и сестёр, возможно поэтому он так прикипел к этому наивному ребёнку. Возможно он искал кого-то столь же одинокого, как и он сам. Без родных, без друзей, сломанного внутри, но старательно склеившего себя по кусочкам. Некрасиво, криво и может даже не попадая в рисунок, но так, чтобы ни одного осколка лежать на полу не осталось. Маг знал, что значит расти без родителей среди тех, кому на тебя, в лучшем случае, плевать. Да, его окружением стал детский дом, но уровень чужой ненависти от этого меньше не становился, он лишь закалил его, научил жить во враждебном к таким, как они, мире. В любом случае, именно в девушке он вдруг увидел родственную душу и потому потянулся к ней. Потому что таким как они жизненно необходимо держаться вместе, ведь в противном случае яд этого мира, просто-напросто грозил их утопить. Они стали опорой друг для друга, образуя свою особую связь, потерять которую было страшнее, чем услышать вой горна Исрафила. Но девушка менялась. Жутко стремительно росла, и он просто не успевал за этим уследить. Его это пугало, если говорить начистоту, ведь сама Пак казалось с этими изменениями не справлялась. Минхо прекрасно это видел, постоянно хмурясь на её легкомысленное «всё в порядке». Она совершенно точно была не в порядке, о чём кричал её внешний болезненный вид и частое выпадение из реальности. Ынхи и раньше была достаточно задумчивой, но сейчас это походило на выход в транс. И думы эти были отнюдь не лёгкими, ведь брови так хмурить девушка могла лишь от чего-то давящего на её душу. Даже сейчас, полулёжа на его плече, подруга выглядела такой отрешённой, что не давало Минхо покоя. Её стеклянный взгляд вроде и был устремлён в экран монитора, но смотрел словно сквозь него, совершенно не фокусируясь на происходящем. Казалось, закрой Ли крышку ноутбука, и Ынхи даже не заметит этого, продолжая находиться где-то внутри своей головы. — Что занимает все твои мысли? — тихо спросил Минхо, слегка потрепав подругу по макушке, чтобы та обратила на него внимание. Раздавшееся в ответ тихое цоканье вызывало лёгкую улыбку на губах мага и нотку злорадства, ведь он прервал похоже какие-то безумно важные думы в девичьей голове. Пак приподняла голову и направила на друга нечитаемый взгляд прищуренных оленьих глаз. — Что? — хмыкнул Ли, приподнимая вопросительно брови, и несильно ухватил затылок Ынхи длинными пальцами, дабы та молча не отвернулась обратно. — Ты ведь даже не смотришь. Ынхи недовольно выдохнула прямо в лицо друга и надула губы. Самое худшее в её ситуации было то, что обманывать Ли ей было тяжелее всего. В конце концов, он знал её как облупленную. Да, некоторые моменты её прошлого были неизвестны Минхо, но он никогда и не просил её что-либо рассказать, давая девушке возможность открыть свою душу добровольно. Но обо всём другом он знал, пожалуй, даже лучше, чем сама Пак. Он знал, что Пак обожала лилии и терпеть не могла тюльпаны. Знал, что она обожала кофе, но в холодном виде его не переносила. Знал, что она не ест тёмный шоколад и грибы. Он знал, что когда Ынхи хотелось заплакать, она с силой сжимала челюсти и смотрела в одну точку, смиренно выслушивая всё, что ей говорят. Минхо знал и то, что, даже ненавидя всем своим мягким сердцем собственную тётю, подруга трепетно хранила немногочисленные её фотографии в одном из ящиков своего рабочего стола. А ещё он знал, что искусанные до ранок губы, нахмуренные брови и постоянный неконтролируемый хруст пальцев были первыми симптомами её тревожности. И как бы Ынхи не старалась скрыть своё состояние, Ли считывал его, как со страниц раскрытой детской книги, где шрифт букв значительно больше обычного. Пак правда старалась не показывать то, что её беспокоило, до последнего надеясь на свою победу. Но почему она так упорно молчала? Казалось бы ей следовало уже всё рассказать. Ведь кому ещё она могла так просто открыться, если не лучшему другу? Но что-то внутри останавливало. Возможно собственные комплексы твердили, что никому её проблемы не интересны и их стоит держать при себе. А может был страх осуждения. Страх того, что то, что начало в ней просыпаться, просто-напросто оттолкнёт Минхо, и Пак останется одна. Или то было глупое нежелание грузить друга своими проблемами. Но разве не для этого нужны были друзья? Кажется, Ынхи не умела дружить. — Ничего, — пропыхтела девушка, завертев головой с намерением вырваться из крепкой хватки. — Уж мне-то не ври, — посоветовал Ли, усиливая хватку, но аккуратно, стараясь не навредить. Подержав её так с минуту и дождавшись, когда Ынхи успокоится и смирится со своей участью, парень ослабил пальцы, принявшись легонько массировать ноющую теперь кожу головы. — Ты напряжена, — более мягко произнёс он. — Что-то случилось сегодня? — Ничего не случилось, — всё упрямилась Пак. — Ынхи… — протянул Ли с нажимом, заглядывая в глаза подруге и пытаясь поймать её бегающий взгляд. — Минхо… — скопировав тон друга, ответила Пак, всё же выпутываясь из чужого захвата и усаживаясь ближе к спинке кровати. Минхо повернулся к Ынхи полубоком, всем своим видом намекая, что не собирается отступать. Он подпёр свою голову ладонью, уместив локоть на островатый уголок спинки и поморщившись от неприятных ощущений. Пак же упрямо смотрела в сторону, сложив руки на груди в защитной позе и поджав губы. А что она собственно теряла? Почему так упрямилась? Она уже сама себя не понимала. Ей ведь будет легче всё понять, стоит рассказать другу собственные тревоги. Ведь зачастую многие проблемы, сказанные вслух, начинают терять свои масштабы и перестают казаться столь неразрешимыми и ужасными. Да и друг вовсе не был глупцом. Вдруг она была не права, и он мог чем-то помочь. Вдруг что-то знал. Разве правильно было не воспользоваться таким шансом? — Я же всё равно узнаю. Не закрывайся от меня. — Я не… — Ынхи рвано выдохнула, покачав головой. Хуже уже быть всё равно не могло. Минхо имел право знать, что с ней творилось. Пожевав губу, Пак тихо выплюнула больше для самой себя, чем для Ли: — Ладно, — сдалась она. — Хорошо, кое-что произошло. И она рассказала. Рассказала про стремительно развивающуюся паранойю и про странное ночное преследование. Рассказала, как разозлилась на преподавателя Чхве из-за какой-то — пускай и очень важной для неё — оценки. Рассказала, как смогла противостоять его воздействию и как самолично воздействовала на него, причиняя мужчине боль. Рассказала, как упивалась в тот момент своим превосходством и как не могла после утихомирить бурлящую, подобно безжалостной лаве, ярость внутри себя. Рассказала о странном голосе в голове, просящем делать странные вещи и о вдруг обострившимся осязании чужой энергий. Она рассказала, как бросалась на Феликса, пытаясь выплеснуть на него всю свою злость и как резко накалялась из-за чужих жёстких слов. Рассказала, как на духу, заламывая тонкие пальцы, неосознанно щёлкая вдруг занывшими суставами. Внутри Ынхи словно лопнул какой-то пузырь, копивший в себе слова, потоком выливавшиеся на друга. Уже не так сильно волновало, что он о ней подумает, как отреагирует на те или иные поступки. Уже было не важно, что изначально Пак вообще не собиралась кому-либо что-то рассказывать. С каждым вырывавшимся из её рта, подобно птице из клетки, словом, на душе девушки становилось всё легче и легче. А Минхо, в свою очередь, слушал внимательно, ни разу не перебивая подругу. Он лишь следил за ней своим пристальным взглядом, подмечая каждое её нервное действие. Маг давал ей наконец выговориться, внутренне сжимаясь от того, что не замечал, насколько всё было запущено, раньше. Но ведь и она своего состояния в открытую не показывала, верно? И это грузило парня ещё больше. Она молчала. Как бы он не показывал, что готов слушать, готов протянуть руку — нет, обе руки — помощи, как бы не намекал, что подруга при нём может не молчать о проблемах, Ынхи словно пропускала это всё мимо себя, продолжая притворяться партизаном. Мог ли он сделать что-то с этим? Вряд ли. Винил ли он себя в этом? Отчасти да. Себя — за то, что не мог добиться полного доверия от подруги, Ынхи — за то, что держала всё в себе до самого конца. Винил семью Бан, незаметно тянущую подругу в самую пучину зыбучих песков. Хана, крутившегося вокруг Пак последнее время чуть ли не круглые сутки и не замечавшего её состояния. Феликса, имеющего на Ынхи влияние и явно это понимающего, но не делавшего ничего, чтобы вытащить подругу на свет. Он винил даже её родителей, подаривших Пак судьбу мага, ведь, как бы им было проще, будь девушка простым человеком. Но, виня всех подряд, проблемы не решить. А потому Ли был решительно настроен выжать из предстоящего между ними разговора всё, что мог. В конце концов, он не был бы самим собой, если бы пустил всё на самотёк. Раз уж Пак Ынхи не собиралась брать свою жизнь в руки, парень собирался насильно втолкнуть её подруге в узкие ладони и сжать так, чтоб пальцы свело, чтобы в кожу решительность впиталась, чтобы девушка наконец начала жить, а не оставлять всё на потом. — Дорогая, — позвал он, легонько потрепав Ынхи по голове, стоило той замолчать и наконец перевести чуть сбитое дыхание, — я согласен, конечно, что преподаватель Чхве уже давно нарывается, но ты не должна идти у него на поводу. Что-то могло пойти не так, — мягко протянул он, понимая реакцию подруги, но не то чтобы её одобряя. Их преподаватель был опасен, а потому в этом случае превыше всего в общении с ним было отсутствие этого самого общения либо, если это невозможно, крайняя осторожность. Но никак не принятие его, непонятных по сути, правил игры. Что мужчина преследовал, постоянно делая двусмысленные намёки Ынхи? Что он хотел, провоцируя девушку на агрессию? Точного ответа на это не было, а учитывая его принадлежность к одной из самых скрытных и жёстких семей, действия мага только сильнее навевали подозрительности. Однако и от подруги он такого не ожидал. Вечно тихая и спокойная Пак Ынхи вдруг начала упиваться чьей-то болью? Бред. Полный абсурд, ведь та была одной из самых сердобольных людей, которых Ли вообще знал. Она всегда первой предлагала свою помощь, хоть и не всегда получала должной отдачи в ответ. И хоть девушка и была не железной и пару раз даже ругалась на друга, демонстрируя своё красное от злости лицо, до подобной жестокости ей было далеко. Это всё звучало, как какая-то безумно плохая шутка, только вот с таким выражением лица, которое поселилось на лице Ынхи во время рассказа, шутят только самые отбитые безумцы. Девушка, к счастью, таковой не являлась. — Что-то и пошло не так, — тихо проворчала Пак. — И кажется он был весьма доволен моей реакцией, — девушка ядовито хмыкнула, скривившись, стоило ей вспомнить, как гадко мужчина улыбался на её агрессию. Только от одного этого воспоминания утихшая злость поднимала голову, готовая вновь вспыхнуть в сердце Ынхи, подобно спичке. Хотелось вырвать эти воспоминания из головы и выкинуть куда подальше, чтобы не видеть больше перед глазами этих расплывшихся в ядовитой ухмылке губ и явного ощущения собственного превосходства в глазах профессора. Жаль только, избавиться от воспоминаний было не так просто. — И вообще, — продолжала ворчать девушка, поднимая обиженные глаза на друга, — приди ты на пары, этого бы не произошло. На самом деле Ынхи не винила Минхо, нет. Глупая детская обида, конечно, противно колола мозг, но не то чтобы это как-либо на состоянии девушки сказывалось. Разрастаться этой обиде не давало осознание того, что Ли не обязан всегда быть с ней рядом, да и вряд ли бы он стал пропускать универ без должной на то причины. Просто… Когда человека начинают в чём-то отчитывать, его первая реакция — защита. Защитой у девушки всплыли ответные обвинения, хоть они и были не столь весомыми по сравнению с произошедшей ситуацией. В конце концов, она и сама прекрасно понимала, что поступила глупо, идя на поводу у эмоций. Она понимала, что тот всплеск агрессии не был чем-то нормальным, понимала, что, судя по реакции преподавателя Чхве, этого он и добивался. А ещё понимала, что время вспять не повернуть, и ей ещё предстоит расхлёбывать последствия своих действий. Но отчитать себя за всё произошедшее она уже успела, и ей вполне этого хватало. По крайней мере, на сегодняшний день. — Вот давай только без обвинений, — отозвался Минхо, приподнимая брови, — у меня были дела. Ынхи выдохнула и кивнула, проведя ладонью по лицу. Как бы было замечательно таким образом стереть всю тяжесть размышлений! Пак бы отдала всё на свете за способность щелчком пальцев делать все копившиеся проблемы какой-нибудь букашкой, которую можно было бы легонько смахнуть с тела и забыть про её существование. Но таких способностей, увы, у неё не было, а вот ворох проблем всё рос и рос. И ссора с Минхо, конечно бы, стала вишенкой на этом жизненном торте с кучей чёрных прослоек, но девушка всё же не имела желания эту вишенку приобретать. Было бы, конечно, неплохо, думалось Ынхи, узнать, что же за дела такие вдруг появились у друга, однако кому как не ей знать, что раз уж он сам до сих пор о них не поведал, значит не расскажет даже под пытками. Хотя экзекутор из неё был такой себе, если честно. — Ладно, — согласилась Ынхи. — В любом случае, я понимаю, что поступила опрометчиво, — пояснила девушка и отодвинула ладонь от лица, чтобы та не заглушала звук. Чуть поёрзав на месте, Пак поменяла позу, чтобы сидеть лицом к лицу с другом, и обняла подушку, кладя на ту свой подбородок. — Но, знаешь, я ведь и сама этого не ожидала. Эти эмоции… — Ынхи закусила щёку, решая, как правильнее будет объяснить то, что с ней творилось в тот момент. — Они словно выскочили из ниоткуда, как иногда Суни из-под кровати нападает — резко и совершенно неожиданно, — девушка легко улыбнулась, вспоминая, как как-то раз эта непоседливая кошка перепугала её до смерти, выскочив из-за спинки дивана на Ынхи и укусив ту за ногу. Так как всё это происходило ночью, когда Пак пролистывала перед сном соцсети в полной темноте, девушка чуть было не поверила во всех монстров, о которых пишут в детских страшилках, и едва не заорала в голос. Остановил её лишь блеснувший в свете резко включенного Ынхи фонарика хитрый кошачий взгляд и больно уж игривое выражение мордочки. Следующие полчаса девушка потратила на то, чтобы объяснить Суни, что время для игр уже прошло и пора ложиться спать. Стоит ли говорить, что той на её слова было фиолетово? Впрочем, это уже совсем другая история. — Меня забавляет, как ты сравниваешь всё это, — хмыкнул Ли, описав в воздухе напротив девушки круг рукой, — с действиями моей кошки. Что ж хорошо, что ты всё понимаешь, однако вопрос в другом: почему ты не смогла сдержаться? Ты же всегда прекрасно контролировала своё недовольство. — Я не знаю, Хо, правда, — Ынхи опустила глаза вниз, принявшись бездумно разглядывать складки на её одеяле, на котором они расположились. Говорить о предположениях, родившихся в её голове после разговора с Феликсом, Пак пока не решалась. По большей части потому, что сама не желала в них верить. В конце концов, кому вообще хотелось бы поверить в то, что в ней генетически могло быть заложено что-то тёмное, что-то, что могло запросто свести её с ума. Даже люди с психическими заболеваниями в большинстве своём не хотели в них верить и самовольно в больницу не ложились. Страх быть не таким, как всё, быть ненормальным, отравлял её организм так же, как и у любого человека. И преодолеть этот страх, высказав не самую приятную для неё версию развития событий, у Ынхи не хватало сил — ни моральных, ни физических. В конце концов, она не была монстром. — Может у тебя просто ПМС? — вдруг разорвал затянувшуюся тишину Минхо, заметив вмиг погрустневшее лицо подруги. Ынхи подавилась воздухом от накатившего на неё возмущения и резко подняла недовольный взгляд на друга. Это звучало, как минимум, нетактично с его стороны, а, как максимум, весьма по-сексистски. И хоть подобные шутки от Ли частенько можно было услышать, негодования Пак это никак не уменьшало. Сваливать столь серьёзные проблемы на простые выкрутасы женского организма Ынхи считала чем-то глупым и совсем не смешным. По крайней мере, в её ситуации уж точно. Запустив в Ли подушкой, которую до этого обнимала, девушка вся нахохлилась, взглядом пытаясь прожечь смеющегося друга насквозь. — Что у вас, у парней, за привычка — все скачки женского настроение на ПМС списывать? — проворчала Пак. — Потому что это забавно, — продолжал веселиться Минхо, возвращая девушке её метательный снаряд обратно. — Это на все двести процентов не ПМС. Минхо окинул подругу насмешливым взглядом, ехидно кивая головой, и тут же пригнувшись, чтобы вновь не получить подушкой по лицу. Подняв взгляд, парень не выдержал и рассмеялся с надутого вида Ынхи. Она сидела, скрестив руки на груди и хмуро глядела на мага, раздумывая, стоит ли начать бросаться в него чипсами или идея эта неразумна, ведь спать на крошках потом предстояло ей самой. Рациональная сторона разума побеждала, но руки всё чесались надавать другу щелбанов. Так, в назидание. — Ну ладно, допустим, — вдоволь насмеявшись, выдохнул Минхо. — Что тогда? — Говорю же, не знаю я… Ынхи даже не то чтобы врала. Она ведь, действительно, точно не знала причин своего поведения и вдруг обострившейся чуйки на энергию. Всё, что крутилось в её голове было лишь догадками, построенными на малозначительных факторах. И подтверждения этим догадкам не было никакого. По крайней мере, пока. Стоило ли эти предположения вываливать на Минхо? Вдруг это были лишь надуманные ею же опасения? Ынхи не хотелось грузить друга слишком многим. Она уже и так рассказала ему о случившемся. Однако, может быть, вполне возможно, что она была не права в своих рассуждениях ранее, — убеждала себя девушка. Вполне могло случиться и так, что Ли что-то мог знать. Какой-нибудь слух или глупый миф — подошло бы что-угодно, лишь бы её размышления, её своего рода расследование, сдвинулись, наконец, с мёртвой точки. Может она зря списала Минхо со счетов, поспешно решив, что тот не заинтересован в изучении генетики магов. В конце концов, он был магом сам, и ему, как минимум, могли что-то рассказать родители. Или он мог что-то услышать на своих этих «делах». Может одна из его пассий вдруг изучала что-то подходящее и решила с ним поделиться в качестве разговора после совместной ночи? Хотя, нет, это уже было бы весьма глупым совпадением, пусть и весьма забавным. Пак, совершенно того не замечая, закусила большой палец правой руки, уставившись расфокусированным взглядом куда-то в район груди друга, и, казалось, даже забывала дышать — настолько она выглядела напряженной. Минхо же, оглядев вновь нырнувшую в свои мысли Пак, нахмурился. Он не хотел как-либо давить на неё, но прекрасно понимал, что, похоже, правду из Ынхи нужно было вытягивать собственноручно, потому что что-то мешало ей полностью перед ним открыться. Это, конечно, было слегка обидно, но маг решил на этой обиде не зацикливаться. Всё же подобного стоило ожидать от подруги, потому что она всегда своими проблемами делилась весьма неохотно. — Но мысли есть? — задал он наводящий вопрос, выдёргивая Ынхи из её размышлений. Девушка ощутимо вздрогнула, встрепенувшись. Мысли… Мысли? О да, уж мыслей у неё была целая вагонетка — по теме и не совсем. Они безумным роем жужжали в её голове, но жужжание это стало для Ынхи столь частым, что уже даже родным. Проблемой было лишь выудить из этого урагана необходимую ей нить разговора. Киты в её неспокойном океане выли в такт пчёлам, создавая целую какофонию звуков, но, на удивление, не отвлекая. Они словно подталкивали Пак к решению заданного вопроса, буквально впихивали эту пресловутую нить, заложенную в её разум ещё Феликсом, в тонкие пальцы. А может это и было той истиной, которую она искала? Пожевав губу, девушка глубоко вдохнула и резко шумно выдохнула, словно собиралась залить в себя рюмку горького соджу. Собрав всю решимость в кулак, она решила пойти на поводу у волн в её сердце и поделиться с Минхо тем, что не давало ей покоя. Ведь для этого и нужны лучшие друзья, верно? — Это всё похоже на способности тёмных вампиров, — скороговоркой выпалила Ынхи. — Я… — дрогнувшим голосом произнесла она, но запнулась на мгновение. Да уж, говорить было куда сложнее, чем думать. — Я помимо исцеления могу поглощать чужую энергию, — прокашлявшись тихо продолжила она. — А с сегодняшнего дня ещё и чувствовать её стала не так, как раньше, — Пак затихла и подняла полный опасений взгляд на друга, но в качестве ответной реакции на свои слова получила лишь полные недоумения глаза и морщинку между нахмуренных бровей. Облизав вмиг пересохшие от волнения губы, девушка потупила взгляд и всё же нашла в себе силы продолжить: — Я словно чувствую её вкус у себя на языке или чую запах. Не знаю, как точно объяснить, просто… — Но ты медик, — перебил её сбивчатые пояснения Минхо. Ынхи отвела взгляд, чувствуя, как стремительно краснеют её уши. О её тёмной стороне, по сути дела, знали лишь Чанбин, Бан Чан и Феликс. Был, конечно, ещё Хёнджин, но он лишь видел сам процесс поглощения, не зная его сути. А вот Минхо — её лучший друг на минуточку — совершенно ничего об этом не знал. И от этого девушке было как-то стыдно. Подобная информация обычно входила в категорию важной, такой, которую как раз таки друзьям в первую очередь и рассказывают. А она умолчала и, если честно, даже не собиралась рассказывать об этом ему в ближайшем будущем. Однако вот результат её тайн — она сидит перед другом и не знает, как посмотреть в глаза, потому что боится увидеть в них разочарование. Хотя и он ведь ей ничегошеньки про свою семью не рассказывал. — Да, — сдавленно подтвердила Ынхи. — Однако мой папа был тёмным вампиром и его сп… — Погоди-погоди, — вновь перебил её Ли, подняв руки перед грудью ладонями к подруге, чтобы та на минуту остановилась. — В смысле? Ынхи вздохнула и потёрла глаза пальцами — благо, что была не накрашена. Вновь ей предстояло объяснять специфику её семьи, как было тогда с Чанбином. Не то чтобы ей было так уж тяжело это делать, просто уже надоедало повторять одну и ту же информацию вновь и вновь. Может стоило уже собрать всех вместе и устроить настоящую лекцию на тему «я и моя ненормальная семья»? Впрочем, она была сама виновата, сцеживая эту информацию каждому по-отдельности. — В прямом, — немного резко ответила Пак, но тут же исправила свой тон, понимая, что виновата в подобных вопросах сама и что-что, а срываться на друге, права никакого не имела. — Мой папа — тёмный вампир, а мама — посвящённая, — уже более мягко пояснила она и, заметив, как Минхо уже было открыл рот, быстро добавила: — И нет, я не приёмная. — Но такого быть не может, у тёмных… — начал было Ли, но в этот раз уже сам оказался перебитым. — Я знаю, — сказала Ынхи, — Чанбин мне уже говорил, — пояснила она и тут же опустила взгляд, понимая, что проболталась о том, что Минхо далеко не единственный оказался посвящён в эту тайну. А была ли это тайна? Девушка уже так не считала. Неуверенно подняв взгляд обратно и не найдя в родных глазах осуждения, Пак облегчённо выдохнула, понимая, что просто вновь себя накрутила. — Но я уверена в своих родителях и нашем родстве. — Это какое-то безумие, хотя… Минхо замолчал, задумчиво уставившись вдаль и постучав указательным пальцем по подбородку. Неужели он мог что-то знать? Сердце девушки затрепыхалось в груди в надежде на информацию, способную ей хоть что-то пояснить. Секунды раздумий мага, казалось, тянулись подобно часам, а он всё молчал, что-то прокручивая в своей голове. Ынхи напряжённо сжала кулаки, обнимая отобранную обратно подушку со всей силы, лишь бы не начать скакать от нетерпения и не умолять друга продолжить. — Хотя что? — всё же не выдержала девушка. Минхо остановил палец на полпути, вернув свой взгляд на подругу, и тихо выдохнул, покачав головой чему-то скребущемуся у него в мыслях. В ответ на это действие Ынхи приподняла брови, намекая, что всё ещё ждёт от друга ответ на вопрос, однако Ли продолжал молчать, всё глядя на Пак. Что-то в его голове не сходилось. Казалось, он упускал какую-то очень важную, но жутко юркую деталь. Она вертелась где-то на подкорке сознания и всё никак не желала добровольно идти в руки. Как хорошо он знал подругу? Ему всё время казалось, что он изучил её «от и до», но с недавнего времени слишком многое говорило ему об обратном. За всё проведённое вместе время он ни разу не задавался вопросом — а кто она на самом деле такая? Кто её родители? Почему её опекуны так часто переезжали? Почему её аура сейчас ощущалась по-другому? Почему от неё теперь наравне с тёплым дуновением ветерка чувствовалось и кое-что ещё? Его начинал касаться пробирающий до костей холод, нетипичный для аур медиков, но так схожий на вампиров. И как, в конце концов, давно это стало с ней происходить? Минхо стоило больше узнать о подруге и её происхождении, как минимум, для её же безопасности, но что-то говорило ему, что то, что он отыщет, ему ой как не понравится. — Я в этом особо не разбираюсь, — наконец пробормотал он, отворачиваясь от Ынхи и разглядывая ту в отражении зеркала, словно пытался отыскать в её облике что-то новое, — но, возможно, твоя мама была немагом, а не посвящённой. Это только предположение, — быстро выдал маг, заметив, как Пак уже было открыла рот, чтобы возразить. Девушка сжала недовольно губы на это высказывание, но перебивать не стала. — И у неё в родне могли быть медики. Она, как это иногда случается, просто могла получить от них неактивный ген, который выстрелил в тебе, — продолжал рассуждать Ли, немного хмуря брови от собственных соображений. — Тогда это обретает хоть какой-то маломальский смысл. Хотя странно, что её родители не объяснили ей всё. Ынхи прикусила губу, опустив взгляд на свои руки, что принялись ногтями нервно ковырять кутикулы. Она не любила делиться с кем-либо тем, что её мама и папа и сами-то росли без родителей. Для многих это становилось либо поводом для жалости, ведь «как люди, не знавшие родительской любви, могли воспитать ребёнка», либо для презрения, ведь «от таких родителей стоит ожидать только такого же отброса». Пак не любила слушать, какие у неё ужасные были родители от людей их не знавших хотя бы потому, что людьми они были прекрасными. По крайней мере, в её воспоминаниях. Однако, напоминала себе Ынхи, Минхо был не тем человеком, что стал бы над ней смеяться из-за чего-то подобного. Он был её поддержкой в любой ситуации и не давал поводов для недоверия. А потому девушка готова была ему открываться. По-настоящему открываться. Не спеша, понемногу, лишь приоткрывать настороженно дверь в свою душу. Последнее время жизнь так и толкала её из собственного панциря прямиком наружу. Туда, где яркими буквами горело слово «социализация». — Мои родители детдомовские, — пробормотала девушка, исподлобья наблюдая за реакцией друга. — Они оба из приюта Святой Марии, что на окраине. — Ммм, — промычал Минхо, кивая самому себе и никак не реагируя на слова девушки. Точнее реагируя, но не так, как привыкла Ынхи. Обычно ответом на эту информацию были более резкие эмоции. На лице мага не было ни жалости, ни презрения, лишь глаза загорелись какой-то идеей и губы поджались как-то весьма настороженно. — Тогда понятно, — прошептал он себе под нос и продолжил: — Это всё равно кажется мне безумием, но… Такое возможно. Минхо вновь посмотрел на Пак, замечая, как потух её взгляд. Совсем недавно она сама уверяла его, что что-то тут не так, а получив в ответ на её рассуждение тихое «возможно», совсем поникла, словно и не хотела на самом деле слышать от кого-то этого. Парень протянул руку и пригладил волосы девушки, надеясь своим действием её хоть немного поддержать. А Ынхи сама не понимала, чего хотела. Узнать ответы или услышать опровержения её догадок? Ответы и предположения казались ей такими пугающими, такими не обнадёживающими, что она уже была готова ставить на себе крест, хотя в открытую ей никто не говорил, что с ней творится что-то ужасное. Но Ынхи чувствовала. Она чувствовала, что внутри росло что-то пугающее, что-то тёмное, нашёптывающее ей на ухо, подобно дьяволу, всякую чертовщину. И что-то говорило ей, возможно то была интуиция, что дело было в том, кто она есть. В том, кем она родилась. Только вот, как ей можно было это узнать, если единственные, кто знал всё досконально, были либо мертвы, либо пропали без вести? Была ещё, конечно, тётя, но от неё ответов девушка могла даже не ждать. — Ты весьма не уверен, — пробормотала Ынхи, пытаясь скрыть собственную реакцию на слова друга и не понимая, что попытка была провалена задолго до того, как она открыла рот. — Просто… — выдохнул Минхо. Ынхи невесело хмыкнула в ответ. Ни черта это всё не просто. — Знаешь, среди магов старшего поколения ведь до сих пор порицается смешивание крови. Сейчас это не преследуется законом, как было лет семьдесят назад, но всё-таки обществом не принимается. Знаешь почему? — спросил Ли, наклоняя голову так, чтобы заглянуть Пак в глаза. Он не знал, что хотел в них найти, но продолжал вглядываться в медовые переливы её радужек. Ынхи ничего не оставалось, кроме как смотреть в ответ и находить в глазах напротив ту поддержку, в которой нуждалась сейчас больше всего на свете. Он был рядом. Он не смеялся над ней. Он помогал ей разобраться в себе. Так ли себя чувствовал Фродо Бэггинс, когда Сэм не давал ему пасть во тьму? Пак прикрыла глаза, легко улыбнувшись. Ну что за глупости лезли ей в голову? — Что-то вроде поддержания чистоты крови, как в Гарри Поттере? — ответила она, продолжая копаться в своей копилке сравнений для киноманов. — Ммм, и да, и нет, — пробормотал в ответ Ли. — Некоторые, действительно, топят за всю эту исключительную чистоту, но… — Минхо замолчал на пару секунд, показавшихся девушке вечностью. Всё в друге веяло напряжённостью, а пальцы его легонько подрагивали, словно эта тема была ему неприятна. — Когда-то давно некоторые маги стали специально скрещивать разительно противоположные виды, чтобы получать, так называемых, химер. Ну там — пироман и криопат, светоч и громовержец, телепорт и часовщик и всё в этом роде, — перечислял парень. — Медик и вампир ведь тоже под противоположности подходят… — тихо пробормотал он, нахмурившись, а потом быстро продолжил, не давая Ынхи времени для анализа его действий и слов: — Я мало, что знаю об этом. Для рождения химеры, вроде как, нужно было учесть кучу всяких тонкостей типа даты рождения, фазы Луны и всякого такого, точно не знаю… Все записи о подобных опытах либо уничтожены, либо засекречены. Только слухи иногда всплывают. Знаю только, что эти химеры обладали полным набором способностей обоих родителей, но жили мало. Где-то до четырнадцати лет. А потом буквально сгорали на глазах. Ну и опыты эти, естественно, быстренько запретили. Ынхи выпуталась из-под руки мага и подняла на него настороженно-любопытный взгляд оленьих глаз. О химерах она не знала, что не удивительно, если данная тема, действительно, была у всех под запретом. Подобное не станут выкладывать на всеобщее обозрение, ведь люди не любили обличать свои неудачи будь то маг или простой человек. Подобное спрячут под самый крепкий замок, который можно найти, унесут в самую дальнюю комнату самого глубокого бункера. Но слухи… Раз слухи ходили, означало ли это то, что кто-то мог знать о химерах куда больше обычного мага? Ведь кто-то смог посеять эти самые шепотки из уст в уста. Информация не могла взяться из ниоткуда. — Хочешь сказать, что я — химера? — осторожно спросила девушка, смакуя это слово на языке. Она знала подобный термин благодаря медицинскому университету, но к себе примеряла впервые. Это слово никак не сидело на ней, словно девушка пыталась натянуть на себя штаны на размер меньше. Оно давило, сжимая внутри все её внутренности. Ей не шёл этот термин. Ей не шло быть чьим-то абсурдным экспериментом. Хотелось отмести предположение Минхо куда-то в сторону и забыть о нём навсегда, но Ынхи не могла позволить себе подобной слабости хотя бы потому, что обещала самой себе перестать бегать от собственной сущности мага, какой бы пугающей она не была на самом деле. Впрочем, химерами называли организмы, состоящие из генетически разнородных клеток. Ими, по сути, были и люди, кому пересаживали чужой орган, ведь на генетическом уровне это был уж точно не родной организму набор клеток. Это, на самом деле, не было чем-то таким уж удивительным среди людей, ведь химеризму могли быть подвергнуты даже близнецы, в ходе внутриутробного развития. Это немного успокаивало, ведь она могла родиться такой совершенно случайно, а не в ходе эксперимента. Но то были сугубо её медицинские знания, не всегда полностью подходящие к магической части их мира. — Хочу лишь сказать, — выдохнул тихо маг, — что это похоже на правду. Но… — парень замялся, потерев переносицу. — Я не могу этого утверждать. Как я уже сказал, это лишь слухи, которые могут оказаться простыми байками. Нужен кто-то более осведомлённый. — Кто-то, кто может достать засекреченные материалы? — Ынхи медленно кивнула, закусив губу. В итоге всё сводилось к выводам, к которым она пришла ещё до прихода друга. Ей нужна была помощь Сынмина. Девушка грустно хмыкнула, отвернувшись к окну. Забавно, что за всё это время она то и делала, что просила помощи, а сама в итоге даже пользы то и не приносила. Неужели она, на самом деле, была настолько бесполезной? Что она могла им вообще предложить в уплату за оказанную помощь и поддержку? Залечить костяшки Хана, когда он опять с кем-то подерётся? Помочь Чанбину, когда тот потянет вновь спину, таская очередную запчасть от машины? Остановить кровь истерящему Хёнджину, когда тот по-неуклюжести порежет палец? Девушка прекрасно понимала, что это был сущие мелочи, с которыми парни вполне могли справиться и собственными силами, без неё. Единственное полезное дело на её счету было спасение Джисона в тот жуткий вечер. Но оно совершенно не перекрывало всё растущий долг девушки перед семьёй Бан. А Ынхи не любила находиться в долгу. — Именно, — послышался голос Минхо. — Слышал, Сынмин подрабатывает в архиве с шестнадцати лет. Как думаешь, у него есть доступ? — Возможно, — пожала плечами девушка. Нотка безразличия проскользнула в её голосе, но друг, казалось, не заметил этого. А девушка не могла ничего с собой поделать. По правде говоря, она уже начинала уставать от всего творящегося вокруг и внутри неё. Все эти загадки, секреты, какие-то тайны — это утомляло. Ынхи начинало казаться, что её собственный мир попал в барабан стиральной машины, переходя в режим отжима и готовясь ускориться настолько, что такое хрупкое душевное равновесие девушки просто рассыплется на мелкие кусочки. Каждый раз, когда ей казалось, что вот он ответ — совсем рядом, только руку протяни, — он словно ускользал от неё, ставя на своё место ещё одну загадку. Чёртово судоку начинало наполнять её жизненный путь, а она, по правде говоря, никогда в нём сильна не была. — В любом случае, он может что-то знать, — пробормотала Пак, наблюдая, как беспощадный осенний ветер гонял за стеклом окна сухие листья. — Тебе нужно с ним поговорить, — произнёс Минхо, мягко касаясь острого плеча подруги, слово прося повернуться вновь к нему. — В конце концов, тебе уже двадцать три, и ты хоть и выглядишь, как будто при смерти, но всё же жива, — хмыкнул парень, вызывая своими словами на губах подруги слабую улыбку. Вот она — знаменитая поддержка друга. — Стоит учитывать, что мои способности долгие годы были не активны из-за маминого кулона, — напомнила девушка, вырываясь из тягучих апатично-печальных мыслей. — Они начали расти только после его потери. И… — девушка поморщилась, вновь вспоминая прошедший день. — На энергию я начала реагировать не так давно. Как думаешь, мне уже пора бить тревогу и подбирать себе погребальный наряд? — Так, — выдохнул Ли, став вмиг полностью серьёзным. Девушка даже дрогнула, отметив, как потемнел взгляд друга, стоило ей неудачно пошутить про собственную смерть. — Глупостей не говори, ты не умираешь, — отрезал он, сжав пальцы на плече Ынхи так сильно, что оно начало ныть. — Мы даже не уверены, что ты — химера. Всё будет хорошо, — продолжал Ли, но заметив, как морщится Пак, убрал руку, оперевшись ею на изголовье кровати. Ынхи покачала головой, не зная, что сказать. Хотелось привычно ответить ему шуткой, но слов не находилось. Ещё совсем недавно, когда на языке таял приторно-сладкий пломбир, ей так ещё могло показаться. Но сейчас… Разве могло всё быть хорошо? Учитывая, как удача любила Пак, это казалось чем-то нереальным. Чем-то далёким, словно совсем из другой Галактики. Возможно, окажись на её месте кто-то другой, кто-то сильный и более талантливый, всё было бы в порядке. Но на этом месте была сама Ынхи, и она уже не знала, как выбираться из всего этого клубка проблем. Она просто шла вперёд, надеясь, что в конце лабиринта, в который она по-дурости забрела, окажется выход, а не чёрная дыра. — Ну ты чего? — прошептал Минхо, с жалостью смотря на поникшую подругу. Он подобрался чуть ближе, притягивая её к себе и укладывая её ещё влажную голову к себе на грудь, приобнимая. — Феликс сегодня говорил мне про «нестабильность» тёмных, и мой папа… — Ынхи замолкла, прижимаясь ближе и сглатывая вдруг вставший в горле ком. Слова мага до сих пор стояли в ушах, подобно заевшей плёнки магнитофона. — Он хорошим был, просто бывало, что… — девушка повернула голову, уткнувшись носом прямо в грудную клетку, вдыхая привычный аромат мужского парфюма Минхо. — Ну знаешь… Черт! — выдохнула Ынхи, злясь на собственную неспособность нормально сказать другу о том, что заботило её сейчас чуть ли не больше всего. — Я боюсь, что тоже могу стать нестабильна. Вдруг я уже схожу с ума? — спросила Пак, поднимая голову к другу, но не выпутываясь из его объятий. — Вдруг кому-то наврежу? — Солнышко, посмотри на меня, — попросил Ли, касаясь пальцами подбородка девушки и ловя её бегающий взгляд оленьих глаз. — Ты одна из самых добрых людей, которых я когда-либо встречал. И я представить не могу, что должно произойти, чтобы ты ранила кого-то, — вкрадчиво произнёс он. — Но в любом случае, что бы не случилось, что бы ты не натворила, я всегда буду на твоей стороне. Даже труп помогу закопать или побег из тюрьмы организую, — улыбнулся Минхо, отпуская стукнувшую его кулаком по груди девушку и радуясь расслабившимся плечам подруги и лёгкой улыбке на её губах. — Я не брошу тебя, поняла? — Да, — кивнула Ынхи. — Ты не должна всё это переживать в одиночку, дорогая, — продолжал говорить парень. — Я не дам тебе упасть во тьму. Да и помимо меня у тебя теперь достаточно защитников, — хмыкнул ехидно он, вспоминая, как много друзей вдруг появилось у Ынхи за столь короткий период времени. — Я не могу им это так просто рассказать. — А светочу? Уверен, что Феликс уже пытался вывести тебя на откровенный разговор, — протянул Ли, поиграв бровями. Вывести на откровенный разговор? Ынхи закусила губу, вспоминая, чем закончился их откровенный разговор. Их лёгкий… флирт? Это было на него похоже. Их поза и то, как ярко на близость Феликса реагировало её собственное сердце. Всё это вспыхнуло в памяти резко, подобно фейерверку, заставляя сердце вновь ускорить свой ритм. Девушка опустила голову, чуть ли не физически ощущая, как начинали гореть щёки. Да что там щёки, Ынхи казалось, что всё её лицо было красное, как волосы Соён. И как же глупо было ей надеяться, что друг это не заметит. — О… — протянул Ли. — Ну-ка рассказывай. Что произошло между вами? Пак помялась с минуту, а после, стоило ей только понять, что друг от неё не отвяжется теперь уж точно, рассказала всё. Про все те неловкие моменты, между ними. Про прогулку, такую уютную, но прервавшуюся сообщениями Джисона. Про ненавязчивую тактильность Феликса, что ужасно смущала её. Про шуточный спор и его результат этим вечером. Она рассказывала, как ей самой казалось, весьма сухо, не вдаваясь в подробности, но совершенно не могла знать, как начинали гореть её глаза, стоило ей только начать говорить о светоче. Зато Минхо видел всё это: и блеск в глазах, и нежную улыбку, и румянец на впалых щеках. Всё это вырывалось наружу, и Пак не могла этого скрыть хотя бы потому, что сама не осознавала того, как выглядела в такие моменты. — С одной стороны хочется его кастрировать, а с другой… — наконец сказал Ли, стоило девушке замолчать. — Скажи честно, тебе он нравится? Как парень. — Не знаю, — смутилась Пак. — Не уверена. Возможно. — Информативно. — А что я должна сказать? — выдохнула девушка, всплеснув руками. — Мне сложно понять, что это такое. Я даже в отношениях ни разу не была и целовалась лишь раз и то с тобой, — пробормотала Ынхи скороговоркой. — Я точно что-то чувствую, когда нахожусь с ним рядом. Мне с ним приятно и… — Пак тихо выдохнула, прикрыв глаза и приняв поражение. — Наверное, хочется чтобы эти мгновения были дольше. Возможно, мне даже хочется его поцеловать, — совсем тихо произнесла Ынхи и зажмурилась, словно ожидала от друга порицания. — Так дерзай. — Что? — Поцелуй, — пожал плечами парень. — Жизнь слишком коротка, чтобы так долго бояться что-то сделать. Не понравится, — улыбнулся хитро друг, — скажешь, что случайно. — Ты всегда так делаешь? — скептически уточнила Ынхи, совсем не удивляясь широкой улыбке Минхо. В какой-то степени девушке даже было жаль фанаток друга. По крайней мере, пока они держались подальше от неё. Всё же Ли не был примерным парнем, обещающим кому-то серьёзные отношения. Он, по правде говоря, и не скрывал этого. Только вот каждая попадающая в его постель девушка, почему что считала, что именно она «та самая», что обязательно поменяет его мировоззрение и заставит остепениться. — Тебе легко говорить, — надулась Пак, — девушки на тебя сами вешаются. Да и что ты сказал? Случайно? Ага, как же. Как это вообще возможно? — А что? Скажешь, споткнулась и губами прямо в его губы прилетела. Нелепая случайность, — как ни в чём не бывало ответил Ли, забавляясь от реакции подруги. Всё же дразнить её было бесценно. Однако и ставить на верный путь тоже было не лишним, ведь иногда можно было бы и рискнуть. — Чего ты боишься? Поверь, не попробуешь — будешь потом жалеть. — А вдруг я не в его вкусе? — Ынхи поджала губы, окинув себя руками. — Я не особо красивая, и ростом не вышл… — Что за херню ты несёшь? — перебил её Минхо и потянулся, щёлкнув Пак по лбу. — Ты очень красивая. А если он так не считает, то он — слепой идиот. Ынхи закатила глаза, покачав удручённо головой. Она не считала себя красивой. Милой может быть. Но не красивой. А убеждения друга казались простой поддержкой, и Пак была за неё, конечно, благодарна, но оставалась всё же при своём мнении. Вот Соён была красивой, яркой, такой нереальной и шумной, а Ынхи так, серая мышка на её фоне. И это удручало. Ей не была приятна тема её внешности. Ей, в целом, было неловко слышать комплименты, потому что принимать их она не умела. Всю осознанную жизнь она в свой адрес слышала лишь «монстр», «ненормальная» и «чокнутая», ни единого приятного слова не выпрыгивало из уст её тёти, двоюродного брата или одноклассников. Как она могла вырасти уверенной в себе среди такого окружения? Конечно, никак. — Думаешь, он слепой? — попыталась перевести неловкую для себя тему в шутку Ынхи. — Ты… — Минхо закатил глаза, недовольно уставившись на подругу. — Вот ты вообще не то вынесла из моих слов. Ты его явно привлекаешь, — продолжал уверять её Ли, — говорю тебе, не как друг, а как парень. Ынхи выдохнула, прикусив губу. От темы отойти не удалось. А жаль. Ладно, внешность отошла в сторону, но это ведь была лишь одна проблема, которая тяготила девушку. Она, на самом деле, могла вывалить на друга целый список своих страхов, но не спешила этого делать просто потому, что понимала, что друг быстро разобьёт все её аргументы своей железной логикой. Ынхи была не уверена в себе, своих чувствах и в наличии таковых у Феликса. А если те и были, то где гарантия, что жил не по тем же принципам, что её друг? В конце концов, в их веке было полно приверженцев свободных отношений. Многие предпочитали серьёзным отношениям обычный секс на одну, может пару ночей, а потом просто разбегались каждый по своим делам. Пак их не осуждала, всё же это была не её жизнь и не ей решать, как её жить. Просто такое было не для неё — девушки, выросшей на рассказах, где любовь буквально превозносилась в культ. Где любовь побеждала зло и была одна на всю жизнь. И это оказалось проблемой, потому что породило внутри неё определённые принципы и страхи. — Слушай, он — не я, — словно прочитав мысли подруги, произнёс Ли. — Да даже если и такой же. Ты уж точно не дурочка и, я уверен, будешь осторожна. Попробуй хоть раз дать волю своим чувствам, хватит всё держать внутри. Поверь, — прошептал Минхо, беря в руки ладонь Ынхи и сжимая её, — если ты влюбилась, а я уже уверен в этом на восемьдесят процентов, то игнорирование собственных чувств или их утаивание ни к чему хорошему не приведут. Признайся ему, и тебе станет легче. — А если мне будет больно? — так же шёпотом ответила девушка. — Что если в итоге ничего не получится? — Ну и пусть, — легко ответил маг. — А если он сделает тебе больно, то у тебя всегда есть такой замечательный друг, который с удовольствием набьёт ему ебал… — Минхо резко замолчал, замечая на себе укоризненный взгляд Пак, — его смазливое личико. Ынхи хихикнула на высказывание Ли, чуть расслабляясь. С таким другом, и впрямь, ничего не страшно. И Пак была ему безумно благодарна. Не будь в её жизни Минхо, девушка не знала бы, как жила. Даже от простого разговора с ним ей становилось легче, словно все её страхи засыпали на время, пока друг находился рядом с ней. Своими словами, шутками, а иногда и угрозами, он не давал ей окончательно свихнуться. — И что потом? — хмыкнула Ынхи. — Страдать одной, пока ты пятнадцать суток будешь за это отдуваться? Ну уж нет, спасибо. — Ладно, я побью его, не используя рук, — предложил компромисс Минхо, покрутив своими ладони перед лицом. — Только телекинез, никаких улик. — Что ж, — Ынхи свела брови к переносице, изображая полное несогласие с настолько жестким решением проблем, — видимо теперь плакаться я буду только Джисону, он-то своего друга бить не станет. — Обижаешь, — протянул Минхо, ехидно улыбаясь и рассматривая собственные аккуратно подстриженные ногти с разных сторон. — Я этого хомяка-переростка в первую очередь в свою команду Мстителей завербую, — злобно хохотнув, сказал Ли, а после добавил: — А в конце солью, сказав, что смерть его была не напрасной. — Хей, Наташа пожертвовала собой не просто так! — возмутилась Ынхи, понимая к чему вплёл вдруг отсылку парень и совершенно не соглашаясь с его мнением. С их марафона Мстителей прошло уже пару месяцев, что навевало лёгкую нотку грусти. Как же спокойно было в те времена. — Утешай себя, милая, — пропел парень. — Ты вредный. — Уж какой есть. Ынхи цокнула недовольно и устроилась поудобнее на подушках, возобновляя просмотр мультфильма, про который они совсем забыли. Атмосфера, до этого витавшая напряжённым облаком, наполнилась лёгкостью после разговора, а от того вновь стала такой уютной, что Ынхи на середине просмотра начинала дремать, каждые пару минут открывая глаза и уверяя себя, что она ещё не засыпает и сможет досмотреть несчастный мультик полностью. Но усталость от тяжёлого дня давала о себе знать, наливая веки свинцом и делая их всё неподъёмней. Уже сквозь дрёму она слышала родной голос друга, что звучал словно из-под толщи воды, но отпечатывался в памяти ярким пятном. — Будь смелее, солнышко, — сказал Минхо, погладив подругу по голове. — Ты не можешь всю жизнь быть одна. — Но у меня есть ты, — пробормотала девушка, удобнее устраиваясь на подушке. — Я ведь тоже не вечный. Жизнь непредсказуема. — Не говори так… — прошептала Пак, чуть приподнимая голову на друга и приоткрывая слипающиеся глаза. — Вступая в мафию, ты должна быть готова к этому. — К такому нельзя подготовиться, — проворчала она, укладываясь обратно и совсем тихо бормоча: — Если нужно, я научусь воскрешать. Папа говорил, что я на такое способна. — Ну вот, — вздохнул Ли, поднимаясь с кровати и начиная собирать разложенную вокруг посуду с закусками, — ты уже носом клюёшь и говоришь глупости. Давай-ка спать. И лишь на подкорке сознания Ынхи слышала, как Минхо аккуратно убирал её ноутбук на прикроватную тумбочку, как укрывал её сползшим на пол одеялом, как прикрывал окно и как уже привычно готовил себе спальное место на диване. Девушка была на грани сна и реальности, но говорила серьёзно, ведь когда-то давным-давно её отец учил её воскрешать птиц. И хоть у девушки тогда ничего не получалось, ради друга она готова была выложиться на полную, даже если придётся заплатить высокую цену за это. Ынхи открыла глаза и огляделась. Она знала это место слишком хорошо. Каждый уголок был ею обследован давным-давно. Каждая неровность окрашенной стены была изучена досконально и имела своё имя, потому что гулять её давно в одиночку не выпускали. Она знала этот день наизусть, ведь он стал её личным кругом Ада. Ведь с приближением Хэллоуина этот день навещал её в кошмарах. В тот день было удивительно ясно. Солнце уже не пекло, но светило ярко, играя своими лучиками с блестящими на свету пылинками. Облака в тот день были редкими, но девушка отчётливо помнила, что их формы были столь причудливыми, что Пак половину утра провела у окна, разглядывая их и угадывая формы. Ынхи, как и обычно случалось в этом кошмаре из раза в раз, находилась в небольшой кухне в её родительском доме. Она крутилась вокруг матери, дёргая её за подол красивого голубого платья, надоедая вопросами о том, когда уже будет готов праздничный торт. То было тридцать первое октября — день рождения Пак Ынхи, которая так его ждала. Пак оглядела себя, уже зная, что конкретно увидит. На ней было белое платьице, покрытое блёстками и белые туфельки — совсем новые, жёсткие и натирающие детские ноги, но очень красивые, прямо, как у принцесс из мультиков, которые крутили по телевизору. Вытянув руки перед лицом, Ынхи любовалась бледным блестящим на солнце лаком на своих коротких ноготках — выпросить подобную красоту у мамы было не так сложно. Ей не нужно было зеркало, чтобы вспомнить, что на голове у неё тогда была копна крупных кудряшек, заботливо накрученных утром мамой и зафиксированных маминым лаком для волос, и маленькая пластиковая корона. На её тонкой шее висел красивый кулон, подаренный утром мамой. Он поблёскивал и переливался на свету, привлекая детское внимание красивыми переливами. Тогда она ещё не знала истинного его предназначения, но уже бережно прижимала к коже. Лишь то, что говорила ей мать, сидело в юной голове. Ей велели никогда его не снимать… Это был абсолютно полностью её день. Пускай они не собирались идти куда-то, чтобы повеселиться на празднике. Пускай не собирали уйму гостей в доме, как делали соседские дети. Ынхи было всё равно. Она уже давно не играла с другими детьми, чтобы грустить из-за их отсутствия. Единственное, что расстраивало её тогда — это задерживающийся в командировке отец, но и тот, как обещала мама, должен был скоро вернуться. Ничего не предвещало беды в тот день. В голове маленькой Ынхи воображение рисовало лучший праздничный вечер, который мог у неё вообще быть, ведь отец обещал привезти ей какой-то большой подарок. Всё было прекрасно в то ясное утро, пока тихую музыку, доносящуюся из радио, не перекрыл резкий громкий стук в дверь. Её мама тогда дёрнулась и уронила из рук нож, обернувшись в сторону прихожей так резво, что напугала маленькую Пак. Она с минуту стояла неподвижно, прислушиваясь, а когда звук повторился, тут же упала перед дочерью на колени, хватая ту за плечи и заглядывая в испуганные детские глаза. Сонми дрожала и в панике металась взглядом из стороны в сторону, пугая свою дочь собственным поведением. Тогда Ынхи не понимала, почему мама себя так вела, почему не открывала дверь и тряслась подобно листочку на ветру. В какой-то момент в детском мозгу мелькнула мысль, что тем гостем мог оказаться опаздывающий на праздник отец, но побежать ему на встречу не давали крепко удерживающие девочку на месте руки обеспокоенной матери. Пак тогда было невдомёк, что мир вокруг них был жесток и опасен. Что самые опасные в этом мире существа вовсе не монстры в шкафу и под кроватью, самыми жестокими существами были люди. В тот день она поистине осознала весь спектр человеческой жестокости. — Мамочка, это ведь папа приехал? — прощебетала Ынхи, с надеждой заглядывая в покрытое холодным потом лицо матери. — Ты говорила, что он скоро вернётся. Сонми закусила губу, опустив взгляд в пол, но всё не отпускала рвущуюся к двери дочь. Ынхи всё нетерпеливо оглядывалась в сторону коридора, не понимая, почему же мама медлит и не идёт встречать мужа. В её голове билась мысль, что вот он папа — стоит буквально за дверью и стучится к ним. Кто же это ещё мог быть, если не он? Ведь гостей они не ждали. — Дорогая, помнишь мы играли в прятки? — наконец разорвала молчание Сонми, привлекая внимание дочери. Сейчас, уже повзрослевшим сознанием, Пак понимала, что мать не хотела паники. Она старалась держать себя в руках всеми силами, хоть и понимала уже, что живой из этого дома выберется вряд ли. Женщина изо всех сил старалась не выдавать собственного волнения, хоть и сжимала крепко искусанные пухлые губы. Она не кричала, не плакала и не умоляла дочь бежать скорее — это было бесполезно. Вместо этого она придумала кое-что получше. Что могло уговорить ребёнка прятаться, но при этом не утопать в истерике? Правильно — игра. И Сонми понимала это. Понимала, хотя в душе безумно боялась того, что могло случиться с минуты на минуту. Лишь страх за своё сокровище не давал ей упасть прямо в руки паники. Лишь страх позволял думать быстро и чётко. Лишь страх давал ей сил держать своё хрупкое душевное равновесие. — Да, мамочка, — кивнула Ынхи, так и не понимая, к чему её мама вспомнила вдруг об играх. — Давай сыграем ещё раз, — прошептала женщина, гладя одной рукой макушку дочери и с силой кусая губы, чтобы ни одной слезинки не скатилось по её щекам. — Ты должна спрятаться так хорошо, чтобы тебя никто не смог найти. — Даже ты? — Даже я. Ынхи непонимающе уставилась на мать, хлопая длинными ресницами. Кто бы что не говорил, а дети всегда чувствуют волнение родителей. Поэтому девочка, даже не понимая происходящего, ощущала, как была напряжена её мать. Она чувствовала давящую на плечи опасность, но ещё не могла понять, что это именно она. Это непонимание, странное поведение и непрекращающийся стук в дверь пугали её. Уверенность, что за дверью её отец медленно уходила куда-то в сторону, уступая место липкому страху. Холод, образовывавшийся где-то внутри юного организма, не давал нормально вздохнуть и вызывал жжение в уголках глаз, где начали появляться первые капли солёной влаги. — Мне страшно, — прошептала Ынхи, хватаясь ручками за смятый подол маминого платья. — Не бойся, — так же тихо ответила Сонми, притягивая дочь в свои объятия и прижимая её к себе так сильно, что было даже немного больно, но девочка молчала. Что-то не давало противиться таким отчаянным объятиям пугающей её матери. — Всё будет хорошо. — Почему ты не открываешь дверь? — голос Ынхи дрожал и скакал с октавы на октаву. Страх, который Сонми старалась подавить в дочери интересом к игре в прятки, просачивался сквозь крепко сжатые кулачки и щекотал детское сердце. Это уже точно не было похоже на стук вернувшегося отца. Это не было похоже на гостей или даже доставку. Что-то страшное должно было произойти. — Как же так, — посетовала Сонми, отодвигаясь от дочери и утирая выступившие слезинки большими пальцами, — я не могу никого пустить, пока моё солнышко не спрячется, верно? — спросила она, заглядывая в покрасневшее детское лицо. — Давай-давай, скорее, — подтолкнула она Ынхи, отодвигая дочь от себя и поднимаясь на ноги. — И ни в коем случае, слышишь, не выходи, пока я тебя не найду. Поняла? — Д-да. — Я люблю тебя, милая, — Сонми вновь притянула дочь, крепко прижимая дрожащее тельце к себе, и прошептала в макушку: — Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни. — Я тоже люблю тебя, мама. — А теперь беги. Сонми подтолкнула девочку к лестнице на второй этаж, дожидаясь, когда та скроется за поворотом к комнатам, и, выдохнув, направилась к двери. То был последний раз, когда Ынхи говорила с ней, когда видела её живой, когда ощущала тепло её ласковых рук и слышала мягкий голос. Последующие сутки навсегда сломали наивную маленькую Пак Ынхи, не понимающую других людей, верящую в добро и любящую всё живое на этой земле. Те крики, которые она слышала в тот день, стали её демонами на долгие-долгие годы. Тот день стал огромной трещиной в её хрупкой душе, приоткрывая дверь для сидящей внутри каждого из таких, как она, тьмы. Тот день стал её личным кошмаром, преследующим её каждый год накануне собственного дня рождения. Ынхи резко распахнула глаза и села. Холодный пот стекал по вискам. Тяжёлое дыхание было слышно, казалось, всему району, хотя обычно чутко спящий Минхо продолжал сопеть где-то на диване. Прохладный ветерок из приоткрытого окна ласкал кожу, вызывая мурашки. Ынхи была уверена, что Минхо закрывал окно, когда она засыпала, но сонное сознание не придало этому значения. В её глазах горели слёзы, а в глотке застрял тихий скулёж. Ощущение надвигающейся бури накрывало волной стремительного цунами, готового снести всё на своём пути. Её неспокойное сердце неистово билось о рёбра, буквально окунаясь в ворох плохих предчувствий. Что-то должно было произойти, и это что-то висело над их головами тучами, готовыми вот-вот пустить юркую молнию прямо в их хрупкое равновесие и разрушить его беспощадно. Никогда ей ещё не было так тревожно. Ынхи не стала задерживаться после пар в универе, быстрым шагом направившись сразу в гараж к Чанбину. Сегодня у неё не стояло ни смен на работе, ни тренировок. Это был идеальный день для того, чтобы разговорить Сынмина. Оставалось лишь надеяться, что тот, как это обычно бывало, будет разбирать бумаги в комнатушке, где прятался от шумных друзей. На самом деле, Пак немного боялась заводить разговор. Не то чтобы он был какой-то тяжёлый или прямо-таки личный, просто Кима она знала не так уж хорошо, чтобы предугадать его реакцию. Сынмин не был кем-то из тех разговорчивых активных людей, как тот же Хан. Он чаще всего молчал, иногда язвил и грубил, но как-то по-доброму, без агрессии. Он был достаточно тихим и даже слишком спокойным среди всей семьи Бан. И Ынхи не могла разобраться в этом человеке достаточно, чтобы сказать, что она его узнала. Нет. Как бы часто она не сидела рядом, вчитываясь в очередную книгу, притащенную парнем из архива, Ким Сынмин оставался для неё лишь знакомым. Казалось, он не подпускал к себе близко никого из них, не считая Чана, к которому относился с уважением, ни разу за наблюдения Пак не нагрубив ему, и Чонина, которого считал, по словам самого младшего, умным малым. Остальные же относились к категории шумных детей, хоть и были старше Кима. Практически всё, что Ынхи знала о нём наверняка, это то, что парень уже давно работал в местных архивах магов, помогая держать их в порядке и переносить, не без помощи Яна, к слову, в электронный формат. Это ей как-то между словом поведал Джисон, и это казалось единственной стоящей информацией о Сынмине из его уст, потому что всё остальное было сродни «душный, заумный и нудный книжный червь». Записывать у себя это в голове в качестве характеристик Ынхи не стала. В любом случае, начинать разговор ей было волнительно, поэтому прежде, чем зайти в занятое Кимом помещение, она приготовила кружку горячего чая в качестве подношения и, неловко постучавшись в дверь, заглянула в комнату, убеждаясь в наличии нужного человека на месте. Сынмин сидел за столом, что был полностью заставлен книгами, лишь маленький кусочек поверхности был свободен, что как-то даже согрело девичью душу, ведь именно там обычно сидела Пак, когда выдавалась свободная минутка для изучения новой информации о магах. Парень на стук даже головы не поднял, показывая своё полное безразличие к гостям, лишь еле заметно мотнул головой в сторону, показывая, что зайти можно. Ынхи с минуту потопталась на месте, собираясь с мыслями, а после выдохнула и подошла ближе к столу, аккуратно поставив кружку на пустой уголок деревянной поверхности и придвинув её ближе к Киму, намекая, что это ему. Сынмин бросил быстрый взгляд на принесённый девушкой напиток и взял его в руки, наконец отвлекаясь от своего занятия. — Привет, Сынмин, — поздоровалась Пак, заглядывая в записи парня. Разобрать мелкий почерк было сложно с того расстояния, с которого она смотрела, а после и вовсе стало невозможно, ведь Ким поспешил закрыть свой блокнот от любопытных девичьих глаз. — Вон в той стопке сложены книги, с которыми я уже разобрался, — кивнул он на небольшую стопку аккуратно сложенных книг, что стояла с самого края стола. — Найдёшь что-нибудь интересное. Только аккуратно, они весьма старые. Ынхи глянула на предложенные ей книги и присела на стул, пододвинутый к столу. Любопытство чесало руки, так хотелось ей взять одну из них и углубиться в изучение чего-то нового и, наверняка, безумно интересного, но девушка держала себя в руках. В этот раз она пришла сюда вовсе не для этого. Точнее для этого, но необходимую ей информацию в подобной литературе она уж точно вряд ли бы нашла. Ей нужны были именно мозг и память Сынмина, которые могли ответить на крутящиеся в голове Пак вопросы. — Ааа, нет, — протянула девушка, покачав головой и придвинувшись к парню ближе, случайно скрипнув ножками стула, чем вызвала недовольство скривившего нос Кима. — В этот раз я не за этим. Сынмин удивлённо поднял брови, слегка оборачиваясь на Ынхи и отставив в сторону кружку с чаем. Оглядев девушку, он остановился на её лице своим пронзительным взглядом, от которого по рукам Пак пробежали мурашки. Казалось, он мог считать все её вопросы лишь взглянув на Ынхи, но то было лишь ощущением от пристального взгляда, требующего продолжения, ведь способностей у немагов, а именно им он и являлся, напомнила себе Пак, быть не могло. — А зачем? — устав молчаливо ждать, когда девушка самостоятельно продолжит говорить, уточнил Ким, закатив глаза на её «недалёкость». Ынхи нервно сжала ладони, принявшись щёлкать суставами. Она понимала, что в этой компании людей её никто не осудит в том, чтобы разобраться в собственном организме, но говорить всё равно было неловко. В конце концов, это был не Минхо, с которым она могла говорить на любую тему, не боясь, что тот её не поймёт. Девушка прокручивала в голове сотни вариантов, как начать разговор, не находя верный. Спросить напрямую казалось ей слишком наглым, а долгое хождение вокруг да около могло стать причиной того, что Ким её просто-напросто выставит из комнаты, чтобы не мешала заниматься куда более важными делами, чем пустые разговоры. Нужно было найти золотую середину, которая бы гарантировала ей ответы. Только, как её найти без навигатора в собственном мозгу, девушка и сама не знала. — У меня есть пара вопросов, — устало выдохнув, произнесла она. В конце концов, не мог же он её сразу выставить из комнаты, верно? Ким приподнял одну бровь, наклонив голову в сторону, и посмотрел на девушку таким взглядом, словно перед ним сидел ребёнок лет пяти, не больше. Спроси она почему небо голубое, парень бы даже не удивился. Прикрыв глаза и покачав головой, он выдохнул воздух из лёгких, сделал глоток обжигающего напитка и вернул взгляд на Пак, понимая, что с детьми нужно вести себя сдержанно. — Да что ты говоришь… — протянул язвительно он. — И я так понимаю, — он кивнул на заваленный стол, намекая на свои неотложные дела, — подождать они не могут, верно? — Могут, конечно, — надув губы пролепетала Ынхи, слегка обижаясь на снисходительный тон парня, — но меня, возможно, разорвёт от любопытства. — В таком случае, подожди минут пятнадцать, — попросил Сынмин, разворачиваясь обратно к своему блокноту и придвигая к себе какой-то документ, на вид который готов был вот-вот превратиться в пыль — настолько старым он выглядел. — Если почувствуешь, что готова взорваться — выйди, — не поднимая головы от бумаг пробормотал парень. — Ещё мозгами тут всё запачкаешь, а мне убирать. Ынхи возмущённо задохнулась воздухом, скрещивая руки на груди. Неловкость пропала в ту же секунду, рождая внутри девушки недовольство. Мало того, что он общался с ней, как с неразумным ребёнком, так ещё и издевается над ней. Пак обиженно опёрлась о стол, притянув к себе одну из предложенных ей книг, и открыла ту на первой странице, начиная читать о, кажется, правлении громовержцев в Древней Греции. — Ты жесток, — буркнула она, не отрываясь от чтива. Оказывается один из магов в то время приравнял себя к божеству, творя столько всего неразумного и объясняя это тем, что простым людям его божественные прихоти познать не дано. Ынхи тихо хмыкнула на это, думая, что даже в их время за подобное его бы чуть ли к смертной казни не приговорили. Магам было уже давно запрещено помыкать людьми и как-то в открытую использовать свои силы. Память об походах Инквизиции ещё долгие века будет сидеть в головах всех разумных магов, как и страх повторения тех ужасных гонений. А потому Совет магов был жесток, но справедлив. — Спасибо, — усмехнулся на её высказывание Ким, чем вызвал лёгкую улыбку на лице обиженной девушки. Пусть временами он и казался жестоким, но почему-то долго обижаться на его слова что-то внутри каждого из них не давало. Возможно, это было осознание, что парень был таким не со зла. Может играло в этом роль понимание того, что жизнь у парня была не сахар, как и у каждого из их маленькой семьи, а потому многое они все друг другу прощали. Ынхи хорошо помнила слова Чанбина о Сынмине на одной из тренировок. Пак тогда спросила, почему Ким постоянно такой серьёзный, почему практически не улыбается и предпочитает друзьям книги и прочие старые бумаги. «— Сынмин из большой семьи, — ответил тогда Со. — У него много сестёр и братьев, которым посчастливилось родиться со способностями. Ему же удача не улыбнулась… Такое часто случается, что ген не срабатывает и рождается немаг. Их не гнобят, как, например, тёмных вампиров, но… Знаешь, для многих они до сих пор сродни инвалидам. Считаются неполноценными и даже бесполезными, недостаточно подходящими для идеальной семьи. Родители Сынмина не бросали, не отправили жить в детдом. Про него просто забыли, словно он даже не рождался. Госпожа Хан, бабушка Джисона, и её архивы стали для него настоящим спасением.» Тогда Ынхи стала понимать этого тихого парня на капельку больше, потому что долгое время и сама была для родных чем-то вроде пустого места или козла отпущения. Это неприятно, особенно когда видишь, что эти люди умеют вести себя по-другому. Когда видишь, что они могут любить и любят «нормальных» детей по-настоящему. А ты лишь так… Блин комом. Девушка не знала, каково это расти в большой семье, но понимала, что парню, наверняка, было тяжело видеть любовь в глазах матери и отца, направленную на всех, коме него одного. А потому его «вредный» характер был оправдан. В конце концов, у каждого организм по-своему вырабатывал защитные реакции на причинённую им когда-либо боль. Кто-то полностью закрывался в себе, кто-то скрывался за постоянными неприятностями и взрывным характером, кто-то находил утешение в друзьях, а кто-то просто переставал показывать эмоции, ведь они окружающим его людям всегда были без надобности. — Так что за вопросы? — подал голос Сынмин ровно через пятнадцать минут. Ещё одной его удивительной чертой была абсолютная точность. Он мог сказать, что придёт в половину третьего и приходил ровно в четырнадцать тридцать, ни раньше, ни позже, а минута в минуту. А потому опоздания он терпеть не мог и постоянно ругал частенько опаздывающего Чонина. — Ты что-нибудь знаешь о химерах? — решила не тянуть время Ынхи, удивляясь, как легко ей было это спросить, учитывая, как она мялась в самом начале. Слова сами слетели с её губ, не тормозя на полпути, как это бывало обычно. Девушка слегка смутилась собственной прямолинейности, но виду не подала, словно так и должно было быть. Словно её не распирало изнутри волной из любопытства и нервов. Сынмин нахмурился и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Нечитаемым взглядом он буквально сканировал Пак, пытаясь что-то найти, однако спустя минуту тихо выдохнул и покачал головой. Ынхи этому значения не придала, все свои силы она вкладывала вовсе не в анализ сидящего напротив неё человека, а в сдерживание собственной ноги, которая так и норовила затрястись от нервного напряжения. — Зачем тебе это? — снисходительно, но с долей напряжения, уточнил Ким, не спеша выкладывать карты на стол. Ынхи подавила внутри радостный вскрик. Вопрос означал, что какая-никакая информация у парня имелась, оставалось только её выведать. Надежду давало и то, что хоть и медленно, но Сынмин шёл с ней на контакт. Он ведь не отрезал разговор резким «нет», он его продолжил. И Пак понимала его вопросы. Как-никак, а Минхо говорил, что тема химер под запретом. За распространение информации из запретных разделов грозило наказание, как минимум — это она не так давно вычитала в одном из сводов правил, которые подсунул ей Ким. Он опасался и был в этом опасении абсолютно прав. Они были не в таких отношениях, чтобы слепо доверять друг другу. Однако и Ынхи не собиралась трепаться о полученной информации направо и налево. Оставалось только донести это до немага. — Так значит, знаешь? — выдохнула Пак и пододвинулась к парню чуть ближе. — Это вопрос жизни и смерти, Мин, — решила схитрить девушка, назвав парня так, как частенько к нему обращались другие ребята. Она хотела показать, что она — не враг, что она — такой же друг для него, как тот же Чонин, и зла не желает. Просто обстоятельства сложились так, что Ынхи должна была получить ответы. Хотя быть маленькую горсть. — Возможно, — кивнул слегка смягчившийся, но всё ещё напряженный, Сынмин на её вопрос. — Эта информация находится в запрещённых разделах, и ты должна понимать, что распространение хотя бы крупицы из неё означает нарушить уйму правил, — продолжал парень. — Зачем тебе это, и откуда ты вообще о них узнала? Ынхи замялась, поджав губы. Раз говорить о химерах было нельзя, то откуда это мог знать Минхо? Не подставит ли она его, рассказав правду немагу? Страх за друга щекотал нервы, затягивая молчание. Хоть Ли особо ничего ей и не рассказал, это не гарантировало того, что его не накажут, а Пак этого не хотела. Всё же это была её проблема, и разбираться с её последствиями должна была она сама, а не кто-то из её близких. Однако, соврать Сынмину сейчас, означало нарисовать черту прямо перед приоткрывшейся дверью хороших взаимоотношений между ними. Могла ли она так рисковать? Без правды не видать ей ответов, но эта же правда могла ранить друга. Пак поморщилась и прикрыла глаза, решая в голове, как ей поступить. Весы упорно не хотели перевешивать в одну из сторон, что удручало. Открыв глаза, девушка рискнула посмотреть прямо в лицо наблюдавшему за ней Сынмину и решилась ответить. В конце концов, не станет же он докладывать на Минхо, верно? Ким не выглядел таким человеком. Вредным — да, но не доносчиком. А если и случится что-то подобное, она готова была взять всю ответственность на себя. Потому что никто не должен был страдать по её вине. — Минхо рассказал немного, — начала она, — но он ничего особо не знает, только незначительные детали. Со мной что-то происходит последнее время, — пояснила Ынхи причины своего интереса к химерам, — и мы предполагаем, что со мной может быть что-то подобное, — закончила Пак, с удивлением наблюдая, как впилась в собственные колени пальцами. Расслабив ладони, она встряхнула их и зажала между бёдер, чтобы немаг не видел насколько дрожат её тонкие пальцы. — Исключено, — отрезал Ким. — Во-первых, — сказал парень, поднимая для наглядности руку на уровень лица и загибая один палец, — для этого нужны двое абсолютно противоположных в своих способностях мага, а во-вторых, — загнул он второй палец, тут же мрачнея на глазах, — химеры не живут дольше четырнадцати лет. С чего вы сделали подобные выводы? Пак закусила губу вновь тушуясь, но вскоре взяла себя в руки. Раз решила говорить правду, то нужно идти до самого конца, а не сдуваться в самом его начале. И она рассказала всё то же, что говорила Минхо и Чанбину о своей семье. Немного помявшись, она поведала и о непонятных метаморфозах, что творились с её силами. Рассказала и о страхе, который породили в ней слова Феликса. Она говорила тихо, едва слышно, но так, чтобы Сынмин услышал. Парень же, стоило ему отдать должное, не перебивал, внимательно слушая её исповедь, чему девушка была безумно благодарна. Молчание, затянувшееся после того, как Пак закончила свой рассказ, честно говоря, нервировало ещё сильнее девушку, но она держала себя в руках. Не высмеет же он её, верно? Ынхи надеялась на это. Ну и на то, что этого хватит, чтобы Ким согласился помочь ей. — Это… — протянул Ким, потерев задумчиво подбородок. — Это интересное предположение. Не думаю, конечно, что это реально, учитывая сколько тебе лет, однако… — Однако? — Я не изучал этот вопрос достаточно глубоко, по правде говоря, — выдохнул немаг, почесав переносицу. — Эксперименты над генетикой магов были официально запрещены ещё в девятнадцатом веке, когда беспредел инквизиторов завершился окончательно. Алхимики до этого времени упорно пытались вывести абсолютно новые виды, подвергая своим экспериментам сотни молодых девушек, многие из которых просто-напросто умирали. Когда была создана первая химера — это был прорыв, однако прожила она всего пару лет, — голосом настоящего лектора вещал парень. — В дальнейшем, конечно, удалось продлить срок их жизни, только вот тринадцать-четырнадцать лет стало пределом. — Сынмин замолчал, но увидев в глазах напротив немой вопрос, пояснил: — Именно в этом возрасте начинают стремительно развиваться способности и расти энергия, а учитывая, что у химер они разительно друг от друга отличались — тело ребёнка просто не выдерживало борьбу двух энергий за право главенства в хрупком теле. Из-за большого количества жертв и начавшихся восстаний на их фоне, эти опыты быстренько свернули и сейчас за подобное следует серьёзное наказание. Однако, — хмыкнул парень, — алхимики достаточно скрытое объединение — кто знает, чем они сейчас заняты. — Кто такие алхимики? — спросила Ынхи, понимая, что упускает часть сути повествования из-за банального незнания. Хоть она и знала о многих видах магов, всю их классификацию изучить ещё не успела, из-за чего частенько чувствовала себя маленьким ребёнком, задающим взрослым какие-то совсем глупые вопросы. Ещё одним плюсом в характеристике Ким Сынмина было то, что он хоть и смотрел после таких вопросов на Ынхи, как на дурочку, всё равно старался дать достаточно объёмный ответ. — Это, по сути, те же медики, — парень кивнул в сторону девушки, намекая на её собственную классификацию, — только ушедшие в науку, если говорить простым языком. Жизнь и смерть для них представляют лишь научный интерес, — продолжал Ким будничным тоном лектора, — а потому они не поддаются контролю. Официально их объединения в наше время запрещены, только вот поймать за руку Совет их не может. Или не хочет, — парень пожал плечами, как бы говоря, что реальных мотивов Совета знать не знает, да и копаться в этом желания не имеет. — Кто знает. В любом случае, даже сотрудничество с ними считается чем-то унизительным. В нашем городе тоже они, к слову, есть, скрываются правда профессионально. — Медики? — Пак нахмурилась. В её выдуманном мирке все медики были добрыми докторами, желающими помогать людям, а никак не жестокими учёными, ставящими на этих самых людях бесчеловечные эксперименты. Но то были лишь розовые очки на её глазах. Сквозь их трещины Ынхи прекрасно понимала, что любая медицина — это наука в первую очередь, и для её развития, люди, так или иначе, должны были проводить эксперименты, которые не всегда поддавались высокоморальным принципам. Такова была их реальность, и убежать от неё было некуда. — Впрочем, кому как не врачам подобное совершать… — выдохнула она, обняв себя руками. Пусть она и понимала это, принимать всё равно было тяжело. Подобное пугало её. Её пугало и то, что когда-нибудь могло случиться и так, что ей самой придётся совершить нечто-то подобное. — Верно, — согласился с ней Сынмин. — На самом деле, начиналось всё невинно, — смягчился Ким, заметив, как погрустнела девушка, и легко похлопал ту по плечу. — Болезни косили в те времена целые города, не щадя не только простых людей, но и магов. Алхимики просто хотели создать у себе подобных иммунитет, — объяснял он. — А потом пришла инквизиция и потребовала у самых способных из них создать такого мага, который мог бы нейтрализовать любую способность. Так были созданы первые «блокаторы». Они не являются химерами, конечно, но также созданы искусственно, — пояснил парень, заметив интерес в глазах Пак, и улыбнулся. Всё же её тяга к знаниям ему явно начинала нравиться. — Сейчас их ген уже практически истончился, и встретить блокатора в нашем веке настоящее чудо — настолько они редки. В любом случае, — вздохнул Ким, разворачиваясь обратно к брошенным бумагам, — твой случай весьма занимателен, я такого ещё не встречал. Ынхи тихо хмыкнула и опустила глаза, разглядывая сбитые носки своих кроссовок. Занимателен — не то слово. Хорошо, если для кого-то она стала «интересной аномалией», но сама девушка такого интереса не разделяла. Кем она была на самом деле? Кем была её мать? Кем был её отец? Если так подумать, она не знала всей правды, как бы не старалась это отрицать. Большую часть детства она не интересовалась прошлым родителей, а в более осознанном возрасте узнавала информацию о них лишь из уст тёти, которая и сама, видимо, знала не многое. Ынхи пугали перспективы оказаться результатом какого-то нелегального эксперимента или просто чудом, которое подарила её родителям Вселенная, но которое она же в любой момент могла и забрать обратно в своё небытие. Умирать не хотелось. Сходить с ума тоже перспектива не прельщала. А что в итоге-то делать инструкций никто не давал. Она объективно запуталась. В себе, в своём прошлом, в прошлом родителей и в, чёрт возьми, том, что с ней происходило. Она будто плутала по бесконечному лабиринту, где каждая развилка кончалась ещё одной, а указателей к выходу никто не оставил. Что будет, если она всё же окажется химерой? Она умрёт? Её сдадут на опыты? Что с ней будет? Ынхи пугала эта неизвестность. Ей хотелось вернуться в своё сладкое незнание, когда она ещё не повстречала на своём пути Ли Феликса и не упала в омут с головой. Однако, назад уже пути не было. И ей, ради собственной безопасности и безопасности друзей, было просто необходимо разобраться в себе. Понять, что с ней происходит и как это остановить. В конце концов, может она просто сходит с ума, и её просто пора сдать в психушку для общего благополучия? — Но это ведь не плохо? — тихо спросила Ынхи, не поднимая глаз. — Не хотелось бы умирать. — Ничего конкретного обещать не могу, — так же тихо ответил Сынмин, — но я покопаюсь в архивах. Пока в панику не впадай. — Легко сказать, — хмыкнула Пак. Она была буквально в одном шаге от паники. Поздно ты спохватился, Ким Сынмин, пронеслось у неё в голове откуда-то из самой тьмы. — И сделать проще простого, — недовольно протянул он, вновь оборачиваясь на девушку. — Сконцентрируйся на тренировках, — предложил парень, скривив губы, — тебе полезно будет. А я глядишь подключу к поискам Джисона — хитро улыбнулся Ким, от чего по телу девушки пробежали мурашки. Так улыбаются только, когда собираются сделать что-то явно плохое. — Хана в архив? — хохотнула Ынхи, представляя, как нелепо выглядел бы пироман среди кучи книг. — И что? Сможешь его загнать? — Пригрожу госпожой Хан, он её побаивается. — Неужели она нас… — не успела Пак закончить слово, как почувствовала налетевшее на неё тело, обнявшее девушку за шею и потёршееся щекой о её макушку. — Ынхи! — пропел у Ынхи над ухом голос Соён. — Хватит тут тухнуть, у меня к тебе срочное-пресрочное дело, — весело прощебетала она. — Погоди, Соён, — попросила Пак, выворачиваясь из захвата чужих рук и собираясь продолжить прерванный разговор, но вновь наткнулась на «глухую стену Ким Сынмина». — Забирай её отсюда, — пробормотал немаг, уже с головой погрузившийся в очередные безумно старые бумаги. — Видишь, — прошептала Соён, — этому угрюмому щеночку ты тут уже не нужна, а у меня дело жизни и смерти! — девушка мягко схватила Пак за ладони и потянула в сторону выхода. — Но… — Пока-пока, — не поднимая глаз поспешил попрощаться с шумными девушками Сынмин. Соён вытащила Ынхи в общий зал, щебеча что-то о важном деле, которое могла решить только Пак. Крепкая хватка тонких пальцев с силой сжимала запястье Ынхи, немного коля острыми ярко накрашенными ноготками так, что девушка даже не думала проявлять сопротивление. Все знали, что противостоять Соён — дело гиблое. Девушка была настолько упёртой и целеустремлённой, что проще было с ней согласиться и дождаться, когда она успокоится. Ынхи это усвоила ещё в первые дни их знакомства, когда пыталась отказаться от предложенного обеда, который Соён принесла на всю компанию из дома. Уходила Пак из гаража в тот день с полным желудком и целой лекцией о вреде голодовок в голове. Проходя вдоль зала в сторону лестницы на второй этаж, Пак огляделась. Недалеко от стеллажа с инструментами стояли Феликс и Чан, о чём-то общаясь. Взгляд девушки ненароком зацепился за Ли. Тот опирался на стоящий рядом с ним мотоцикл, что-то в нём подкручивая. На нём была тёмная рубашка, рукава которой маг завернул выше локтя, открывая вид на напряжённые мышцы с выпирающими голубыми венками. Он едва хмурил брови, периодически закатывая глаза на слова Бана, на что тот в свою очередь улыбался. Видимо беседа их была ненапряжённой, но в то же время неловкой для Феликса. Чан, хоть и улыбался, но выглядел усталым. Едва заметные тёмные круги под глазами просвечивали сквозь консилер, который наверняка нанесла ему Соён. Она уже жаловалась Ынхи на трудоголизм любимого, говоря, как плохо уже с его последствиями справлялась её косметика. Но тот её совершенно не слушал, уже имея иммунитет к упрямости собственной девушки. В другой стороне зоны ремонта находились Хан, с каким-то непонятным девушке инструментом в руках, и Чанбин, что-то ему объясняющий. Оба были вымазаны в масле и кажется какой-то краске для автомобилей. Их маленький спор был тихим, так что услышать, о чём они говорили было невозможно. Зато заметить подзатыльник, который успел схлопотать Хан, было легче простого. Ынхи улыбнулась, замечая, каким обиженным взглядом смотрел на друга Джисон. На диване, стоящем к девушке спинкой, видна была тёмная макушка Хёнджина, лениво подкидывающего зелёный теннисный мячик вверх и ловя его длинными пальцами. Он не реагировал на разговоры парней, что доказывало наличие в его ушах наушников. У парня сегодня дел не предвиделось, как немного ранее узнала мимолётом Пак, но дома в одиночестве сидеть было скучно, а потому маг решил провести время в компании друзей, хоть в разговорах и не участвуя. Практически вся их компания была в сборе. Не хватало лишь Минхо, которого в этот день запрягли помогать деканату, и Чонина, у которого была сегодня контрольная. — Так что ты хотела… — обернувшись к Соён, протянула Ынхи, но резко подпрыгнула на месте от резкого звука стукнувшей по стене двери. В проёме показался мужчина. Пак передёрнуло, когда она смогла его разглядеть. Он выглядел типичным бандитом, вышедшим из какого-нибудь сериала. Его смуглое узкое лицо покрывали остроугольные татуировки, имеющие, наверняка, какой-то смысл, неизвестный девушке. Рукава мятого пиджака тёмно-бардового цвета были небрежно закатаны, открывая покрытые такими же татуировками крепкие руки, на пальцах которых вразнобой красовались массивные кольца. Чёрная рубашка под пиджаком была расстёгнута на три пуговицы, открывая вид на висящий на чёрном шнурке крупный кулон в виде маски. Массивные ботинки на его ногах беспощадно сминали залетевшие с ветром сухие листья, оставляя после них лишь крошки. Он хищно улыбался, осматривая всех находящихся внутри гаража людей взглядом вышедшего к добыче койота. Ынхи не знала этого человека, но от чего-то ей казалось, что они уже встречались. Она была уверена, что уже чувствовала исходящую от него угрозу и слышала шум его шагов. Это было необъяснимо, но нутро буквально выло, что ей было просто необходимо скорее убираться отсюда. От него не исходило ауры, но и на простого человека он явно не походил. Даже его энергия не имела вкуса, хоть девушка уже и не была уверена, что она у него вообще есть. Впрочем, энергии не имели лишь мертвецы, а они так активно по земле явно не шагают. — Так-так-так… — послышался хриплый голос мужчины, начавшего шагать внутрь, похлопывая ладонями. — Так вот где тусуются такие отбросы, как вы. И словно гром среди ясного неба прозвучало разнесшееся по гаражу нервное «твою то мать» Джисона. Узел в груди, державший все мышцы девушки в напряжении, стянулся до максимума, рискуя треснуть, и Ынхи поняла — вот оно, цунами, которое так стремительно на них надвигалось. Буря их всё же настигла и прятаться от неё теперь было негде.