Не терять равновесие

За несколько дней нашествия по его душу урагана по имени «Хан, иди уже нахер, Джисон» Минхо уже и не знал на кого злился больше всего. На подругу, по вине которой этот неугомонный пироман стал его личным мозговым червём, что медленно, но верно, жрал его серое вещество, совершенно не боясь подавиться. На самого Хана, который, видимо, поставил себе целью довести Ли до нервного срыва, не меньше, а потому практически не отходил эти дни ни от Ынхи, которая гарантировала ему хоть какую-то защиту от неминуемого наказания от «Ли, да ты заебал меня по голове лупить, Минхо», ни от самого мага, потому что «друга держи близко, а от врага вообще не отлипай никогда». Или же на Госпожу Судьбу, что свела его дорогую подругу с этой мафиозной сомнительно-серьёзной семьёй и с незатыкающимся пироманом в частности. Впрочем, даже во всём этом можно было найти свои плюсы. Один из таких был возможностью наблюдать, как Джисон постоянно дует свои по-беличьи круглые щёки и психует, когда на его макушку в очередной раз падал тяжёлый том какой-то книги или забытый Чанбином на одной из полок инструмент. А ещё забавнее было видеть, как этот самый пироман изо всех сил старался выбирать самые изощрённые эпитеты, чтобы описать, какой из Минхо ужасный друг и человек, но при этом не схлопотать укоризненного взгляда от новообретённой подруги, которая подобное отношение к своему лучшему другу не одобряла. Вторым плюсом этого мини-союза была несомненная безопасность Пак, потому что Хан, хоть и был балбесом, но при этом достаточно сильным балбесом. Как бы пироман его не бесил, но Ли точно был уверен, что в случае опасности, а таковая висела над ними Дамокловым мечом уже немалое время, тот её в обиду не даст. Третьим плюсом назойливости Джисона была, собственно, сама назойливость по отношению к Пак, потому что именно благодаря этому качеству, девушка всё реже оставалась один на один со вторым Ли в их компании. Не сказать, что Минхо он не нравился, но и особого доверия пока не вызывал. Маг относился к нему с подозрением на постоянной основе, ставя под сомнение каждое его действие. Ли понимал, что такое отношение к магу с его стороны не совсем честное и даже весьма предвзятое, но ничего не мог с собой поделать. Ынхи была ему словно младшая сестра, только-только вступившая на неровное покрытие трассы под номером «Жизнь», а потому парень не мог отделаться от чувства, что должен постоянно её оберегать, ведь в данный момент он был для неё в какой-то степени опекуном, пусть и самоназначенным. И что уж говорить, парень прекрасно видел ту тонкую ярко-алую нить зарождающейся симпатии, что постепенно набирала силу и толщину, превращаясь в прочную джутовую верёвку, которая была способна связать намертво чувствами два одиноких сердца. Видел, как медовые глаза его подруги загорались яркими огоньками, стоило ей взглянуть на светоча, а улыбка обветренных губ становилась такой мягкой и нежной, что было даже немного обидно, потому что ему она так ни разу за их знакомство не улыбалась. Минхо даже пытался пару раз поговорить с Пак на данную тему, но получал в ответ на все свои вопросы лишь красные щёки и нелепое бормотание, путавшееся в попытках перевести тему. Ли боялся, что эта наивная дурочка впустит в своё хрупкое сердце не того человека, боялся, что это самое сердце разобьётся на мелкие осколки, которые собрать воедино уже не сможет никто на свете. Это было вовсе совсем не то, чего он желал для Ынхи. Минхо плохо знал Феликса, да и, если уж совсем честно, не особо стремился сблизиться, прожигая его постоянно сощуренным взглядом хищника, готового до последнего защищать своё дитя. Парень был готов в любой момент вцепиться в глотку магу, стоило ему хоть чем-то обидеть подругу, потому что за свою семью он был готов даже убить. Однако стоило отметить, как к Феликсу относились другие. Этого парня в сложившемся кругу общения определённо ценили. Его уважали и любили, и это немного обнадёживало, но не успокаивало окончательно. Впрочем, Минхо соврал бы, если сказал, что не видел мягкий взгляд младшего, направленный на его подругу, и не понимал, что на друга так уж точно не смотрят. К своему сожалению, он всё это понимал даже слишком хорошо, в отличии от подруги. Понимал он и то, что как бы ни старался, а повлиять на зарождающиеся чувства он был не в силах. Оставалось лишь надеяться, что этот маг не причинит его подруге боли, а если всё же и навредит, то Минхо знал замечательный пустырь за городом, куда редко кто заходил из-за постоянно бегающих по округе одичалых псов. Одичалых голодных псов. Да, технически он бы даже руки не замарал. Впрочем, о расправе задумываться было приятно, но рановато. Так что, да. Хан, постоянно ошивающийся поблизости от Ынхи, был не так уж и бесполезен для Минхо. Но крайне бесил. Например, когда, бросив всю работу по ремонту очередной машины на сосредоточенного Со, мельтешил около пытающейся медитировать Пак и тараторил о просмотренном недавно сериале про очередных супергероев, что спасали мир от очередного Апокалипсиса. И вроде бы, он и сам приехал в это место с той же целью — схватить подругу за шкирку и вернуть её домой, чтобы та под его бдительным присмотром, наконец, нормально поела и отдохнула, а не мучила себя постоянными тренировками, но он хотел сделать это быстро и точно, чтобы у девушки не было времени даже возмутиться. Шумный пироман этот идеальный план тихого похищения портил просто своим существованием на их планете. Тихо утащить Пак теперь было невозможно, а этот маг ещё и упрётся рогами в то, что поесть можно и всем вместе, потому что с Чанбином ему скучно, и не важно, что он вообще-то был работником мастерской Со и свой рабочий день не отработал даже наполовину. Ещё и Ынхи, казалось, не видела в шумном друге ничего плохого, снисходительно улыбаясь на его нескончаемую болтовню. Она всё это время сидела на диване, скрестив ноги в позе лотоса и прикрыв глаза. Её плечи были расслаблены, а пальцы опущенных между ног рук оказались невесомо скреплены подушечка к подушечке — настолько невесомо, что девушка могла ощущать лёгкое покалывание от соприкосновения потоков друг к другу. Со стороны можно было подумать, что Ынхи спала, однако периодическое движение губ в ответ на какую-то реплику Хана, говорило о её полной концентрации над телом и разумом. Такое спокойствие на нахождение около себя, по сути, чужака со стороны Пак, даже как-то задевало Минхо. Противный червь дружеской ревности шевелился внутри мага, напоминая, как долго девушка привыкала к самому Ли. Она не подпускала его к себе практически месяц, а с этим пироманом была знакома от силы пару недель. Откуда-то изнутри полыхнула яркая искра злости, заставляя пальцы на его руках дрогнуть, а глаза приметить забытый Сынмином на журнальном столике увесистый томик какой-то классики. Губы парня сами собой расплылись в ехидной улыбке, а сам он уже мысленно запустил эту самую книгу прямо в бесящего его Джисона. Вот так, прямиком под коленную чашечку, чтобы побольнее.  — Твою то мать! — воскликнул Хан, хватаясь за повреждённую конечность и прижимая колено к груди. Парень, уже даже не сомневавшийся каким таким невообразимым образом сквозняк в помещении обрёл силу сдвигать тяжёлые предметы, поднял взбешённый взгляд на продолжавшего бессовестно улыбаться Ли. — Ты…! — Джисон резко закрыл рот, переведя взгляд на сидящую сбоку Ынхи, что даже приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что собственно успело произойти, — Старая ты садистская собака! Вот кто ты!  — Джисон… — вздохнула Ынхи, укоризненно покачав головой.  — Да ты видела, что он сделал! — возмущался парень, показывая пальцем в сторону приближавшегося к ним мага. — Он в меня книгой кинул!  — А ты докажи, что это я был, — протянул Ли, подходя ближе и поднимая упавшую книгу, чтобы положить её на место. Получать очередные нотации от Кима за разбросанные книги как-то не хотелось.  — А кто ещё? Призрак?  — Да хоть он, — Ли безразлично пожал плечами и, скривившись, помахал на парня руками. — Всё, иди отсюда. Кыш-кыш. Хан подавился воздухом на подобную наглость, резко подрываясь с места и вставая практически вплотную к Минхо. В любой другой ситуации он бы уже познакомил смазливое личико этого ехидно дёргающего бровями мага со своим кулаком, однако устаивать драку с лучшим другом человека, в друзья к которому ты метишь, прямо у него на глазах — плохой тон, решил Хан, а потому лишь прожигал Ли глазами, пытаясь, видимо, воззвать к его совести. Как жаль, что сидела та так глубоко, что для её извлечения необходимо было закупать самые глубоководные акваланги в мире и то, не факт, что помогут. Да и в прожигании взглядом уж кому-кому, а Минхо равных не было.  — Я тебе собака какая-то что-ли?  — Нет, ты — не собака, — Ли отрицательно покачал головой и положил парню на плечо руку, снисходительно похлопывая ею. — Ты — хомяк, — невозмутимо выдал он, смотря прямо в глаза своему оппоненту, а после растягивая губы в такой жуткой улыбке, что даже у самого стойкого мафиози мурашки по спине бы забег устроили. — Знаешь, сколько они живут? Это не была прямая угроза, вовсе нет. Парень любил запугивать других, путать их, водить за нос, а потом развлекаться, наблюдая за их реакцией. К близкому кругу общения он подобные наклонности обычно не применял, зато над мафией, что посмела протянуть свои грязные ручонки к его подруге, поиздеваться был горазд. Впрочем, на самом деле, глубоко внутри, Минхо понимал, что эти ребята не такие уж и плохие. Да, он не одобрял мафию и её деятельность, презирал их, но эти парни и их «новый взгляд на порядки» мелкими шажками начинали располагать скептически настроенного мага к себе. Они не были похожи на закостенелых классических гангстеров, коих в их мире были тысячи. Не были похожи на ту мафию, что успела повстречаться на пути парня за время его взросления. Насколько Ли понял, эти ребята не связывали себя ни с наркобизнесом, ни с наёмниками, ни даже с проституцией. Единственным замеченным за ними грешком была лишь подпольная торговля оружием, но и тут они показали себя с наилучшей, по его мнению, стороны, ведь тщательно проверяли своих покупателей. Возможно, это было лишь первое, поверхностное, впечатление. Возможно, дело было лишь в малочисленности их ещё совсем юной семьи и отсутствии обширных подконтрольных им участков районов, куски которых периодически удавалось урвать в заездах. Власть развращает, возможные золотые горы, облитые чужой кровью, заставляют желать большего. Минхо видел, как быстро способен измениться человек, попавший на иглу алчности. И именно потому до сих пор не мог довериться Бану и его семье. Ли решил наблюдать за ними со стороны. Подобная свобода развязывала ему руки, давала возможность действовать на своё усмотрение и в случае, если вдруг запахнет жаренным, пнуть Пак под зад из этого кокона опасности. Впрочем, и в этом он умудрялся слукавить самому себе. Уже начинало пахнуть палёным мясом и кровью, а он не то, что сам никуда не срывался, маг начинал поощрять нахождение подруги в кругу семьи и её постепенное погружение во всем хитросплетения их деятельности. Радовало одно — медикам не нужно было участвовать в стычках или продажах, медики всегда оставались в тылу. Затянувшаяся тишина нагнетала, казалось, только Хана, что стойко выдерживал вмиг похолодевший взгляд раскосых глаз на себе. Он не боялся Минхо. Найти человека, которого Джисон бы действительно стал опасаться, было крайне сложно. В данный момент он мог насчитать лишь двоих: Чана и свою бабулю. Остальные его не пугали, как и не пугала мысль нарваться на неприятности. Инстинкт самосохранения, по мнению большинства его знакомых, атрофировался в пиромане ещё на стадии формирования эмбриона в утробе его матери. Хана больше волновало препятствие в виде сучьего характера Ли на пути к поставленной цели. Добиться нормального отношения этого вредного мага стало для него делом принципа, потому что Хан Джисон не проигрывал споры, даже если заключал их с самим собой.  — Ты слишком строг к нему, Хо, — нарушила тишину, до этого момента молчаливо наблюдающая за их небольшой перепалкой Ынхи.  — Да, Минхо, ты слишком строг к нему, — повторил за новоиспечённой подругой Хан, задрав подбородок и почувствовав одобрение со стороны Пак, но не решаясь сокращать имя мага подобно девушке. — То есть ко мне, — исправился Джисон, потерев пальцами лоб и сморщив лицо. — И вооб… — вновь начал свои возмущения парень, но был заткнут Ли, запихнувшим в открытый рот пиромана горсть печенья, что было принесено в обитель Чанбина этим утром Соён и лежало в небольшой вазочке на журнальном столике. Девушка частенько таскала сюда что-то сладкое, сетуя о постоянной нехватке серотонина в организме вампира. Со, в свою очередь, сладкое особо-то и не любил, а вот его постоянные гости такому небывалому аттракциону щедрости радовались практически ежедневно. Вот и Минхо в мыслях поблагодарил заботу неугомонной девушки, что позволила заткнуть шумного Хана самым мирным способом, который он успел придумать за те пару секунд, пока Джисон набирал в лёгкие воздух для очередной глупой, по мнению мага, тирады.  — Замолчи уже, — протянул Ли, — от тебя слишком много шума. У меня уши вянут, — пожаловался парень, указав пальцем на собственные уши, и повернулся к подруге, обращаясь уже непосредственно к ней: — Он всё время вокруг тебя крутится. Меня это бесит. Ынхи прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть стремительно расползающуюся по лицу широкую улыбку. Их постоянные перепалки по поводу и без, хоть и надоедали своей частотой, но оставались безумно забавными, пока не переходили границ, конечно. Впрочем, желание засмеяться в голос перебивала нависшая над ней с самого прихода Хана опасность получить нагоняй от давшего девушке задание медитировать Чанбина, что ковырялся под капотом очередной машины, не обращая на собачившихся парней пока абсолютно никакого внимания. На счастье Пак, собственно, ведь за невыполненное задание можно было схлопотать и внеочередную пробежку по окрестностям района, чему ноющие икры Ынхи спасибо говорить отказывались, обиженно сводя мышцы после долгого бега. Пак уже открыла рот, собираясь поддразнить друга, но была перебита:  — Завидно, что не возле тебя? — съязвил Джисон, успевший уже проглотить так нагло запихнутое ему в рот угощение. Парень подошёл поближе к Ли, облокотившись локтём о его плечо, и приблизил своё лицо прямо к прикрытому волосами уху собеседника, томным голосом протянув: — Не волнуйся, сладкий, у меня и на тебя время найдётся, — Хан легко подул на ухо, стоявшего столбом мага, сразу же отскакивая от него на достаточное расстояние, чтобы не получить по недавно травмированным рёбрам.  — Знаешь, что? — спросил Минхо, невозмутимо приподняв бровь, но совершенно не изменившись в лице. — В следующий раз это будут салфетки, — произнёс он, кивнув в сторону недавно использованного в благих целях печенья, — или что-то куда более массивное.  — Что? — не понял парень, переводя взгляд с Ли на сладость и обратно и пытаясь осознать к чему вообще это было сказано. — Какие салфетки? Минхо закатил глаза, взглянув на Хана, как на умственно отсталого, и простоял так около минуты, раздумывая, действительно ли он так туп или притворяется. Не разглядев в глазах напротив и капли понимания, Ли как-то совсем отчаянно выдохнул, махнув в сторону пиромана рукой и смерив всё ещё сдерживающую хихиканье подругу обвиняющим взглядом. Как-то сильно она развеселилась, подумалось парню. И вроде это даже хорошо, однако в данный момент это самое веселье в её оленьих глазах выглядело настоящим ножом в спину.  — Как ты с ним вообще связалась? — задал риторический вопрос Ли, прекрасно зная историю спасения Хана от смерти в обители Ынхи.  — Подумала, — протянула Пак, вытягивая вверх руки и потягиваясь так, что где-то в районе поясницы послышался хруст позвонков, — что тебе со мной слишком скучно, — Пак шкодливо закусила губу, стрельнув взглядом на тихонько отходящего от них с подозрительно хитрой ухмылкой Джисона, но промолчав по этому поводу. — Поэтому завела тебе проблему, — и хоть оба знали, что проблема, собственно, завелась самостоятельно, поставив девушку, по сути, перед фактом, виновной всё равно в их разговорах оставалась Пак.  — Лучше бы мужика завела, — хмыкнул Ли, поиграв бровями.  — Тебе?  — Себе, — в язвительной манере ответил Минхо и, повернувшись боком к хлопнувшей железной двери гаража, кивнул в её сторону в намерении обратить внимание подруги на вошедшего. — Вон твой ненаглядный ещё зайти толком не успел, а уже глаз с тебя не сводит, — проворчал Ли, скрестив руки на груди и выгнув выразительную бровь, и бросил в сторону парня настолько холодно-жгучий взгляд, что маг непроизвольно дёрнулся. — Хочешь, вон тот разводной ключ на него уроню? Пожалеешь, беднягу, поцелуешь, на ранку подуешь, чтобы не болело, — не прекращал язвить Минхо, всё больше смахивая на обиженного ребёнка. Ынхи устало покачала головой, откинувшись на спинку дивана. Продолжать медитацию было бессмысленно. Девушка лениво моргнула, вслед за другом обращая внимание на прибывшего Феликса, что сейчас сидел на корточках около капота и о чём-то разговаривал с Чанбином, совершенно не обращая на Пак внимания. Это было даже как-то обидно, хотя девушка и старалась отгонять от себя подобные мысли. В конце концов, кто они друг другу, чтобы обижаться на подобное? Друзья? Ученик и учитель? Врач и пациент? Хотелось надеяться хотя бы на первое, хоть каждый раз от взгляда его тёмных глаз в её сторону сердце у Пак как-то подозрительно ёкало и ускоряло свой ритм. Да, она решила плыть по течению, но это решение почему-то не прогнало из её головы навязчивых мыслей, как того хотела девушка. С периодичностью раз в день, а то и чаще, в её мозгу проскакивала мысль о том, что она до зуда на тонкой коже собственных губ хотела почувствовать тёплое дыхание Феликса. Узнать, какого это — целовать Ли Феликса. Будет ли её сердце биться неимоверно сильно с риском скорейшей остановки или останется совершенно спокойным, как было в случае с тем поцелуем с Минхо? Любопытство, подобно средневековой пытке, нагревало пресловутый металлический чан, приставленный к её животу, и заставляло непонятные ей чувства крысами вгрызаться в мягкую плоть, царапая её, чтобы проложить себе путь наружу. Однако Пак всеми силами гасила это любопытство, потому что казалось, подобные мысли крутились лишь в её наивной голове, да в мыслях всех подозревающего Минхо, ведь после той прогулки они не то что не оставались больше наедине, их общение, по какой-то непонятной девушке причине, скатилось до сухого «привет-пока». Время тренировок в счёт не входило, ведь контактировать на них им было просто необходимо. Девушке даже начало казаться, что все те моменты близости было ею придуманы, нафантазированы больным мозгом, чтобы та просто не сошла с ума от одиночества.  — Хо, — протянула тихо Ынхи, — ты и так половину вещей здесь на Хана побросал, — укоризненная интонация, с которой говорила Пак, неприятно хлестнула Ли по самолюбию, заставляя того поморщиться. — В призраков готов был поверить разве что Хёнджин. Да и не смотрит он на меня, — выдохнула девушка, поправив волосы, дабы прикрыть покрасневшие кончики ушей.  — Ну-ну, — хмыкнул Ли, — в любом случае, между ним и хомяком я выбираю Чанбина. Серьёзно, хороший парень пропадает: сильный, умный, из хорошей семьи. Грех терять, — маг покивал головой в подтверждение своих слов, метнув взгляд на Со, и удивлённо обернулся на сдавленно смеющуюся подругу. — Что?  — А я-то думала, тебе только девушки симпатичны, — пожурила мага Ынхи, прикрыв рот рукой, чтобы хотя бы так заглушить рвущийся наружу смех.  — Не ревнуй, дорогая, — тут же ответил Ли, совершенно не обидевшийся на сомнение в его ориентации. — Ты одна в моём чёрством сердце. После Суни, конечно же, — дополнил Минхо, уже собираясь, наконец, закончить разговор и вытянуть Пак из этого пропахшего машинным маслом помещения, чтобы сначала накормить схуднувшую подругу в какой-нибудь кафешке, а после доставить домой и проследить, чтобы та тут же легла спать, потому что темневшие под её глазами синяки начинали, по правде говоря, напрягать. Однако вдруг усилившийся смех Ынхи и её взгляд куда-то за спину друга заставили Ли обернуться и застыть в немом негодовании. Левый глаз задёргался, стоило только заметить через открытые ворота гаража, что вообще-то до этого были плотно закрыты, как Джисон с совершенно обнаглевшей улыбкой ковырялся в байке Ли. Да не просто крутил-вертел руль, а своей чёртовой отвёрткой что-то откручивал, от усердия даже высунув свой длинный язык, и чуть ли не выпрыгивал из штанов от задуманной шалости. Ступор длился не больше секунды, а после хлынула ярость, волной обдавая Минхо и грозя снести с ног Хана. Да как он вообще посмел коснуться его детки?! Злость внутри мага вспыхнула подобно спичке у сена, готовой разжечь настоящий пожар ярости. Пак могла поклясться, что видела, как черты лица друга заострились, а сам он напрягся так, словно готовился к прыжку. И, возможно, к убийству, потому что его мотоцикл был неприкосновенен.  — Ты что рядом с моей малышкой забыл, грызун? — крикнул Минхо, на глазах покрываясь красными пятнами. — Эй! Я вообще-то к тебе обращаюсь! Возможно, Хан был, действительно, бессмертен, а может и просто с головой не дружил, потому что так счастливо улыбаться, махая какой-то, наверняка, безумно важной деталью практически перед носом хозяина разобранного транспорта, мог лишь настоящий безумец. Его глаза так шкодливо искрили, что Ынхи даже умилилась с этой по-детски игривой реакции. Парень даже подмигнул и послал воздушный поцелуй Минхо, чем вызвал у него такой уровень раздражения, что аж воздух вокруг него заискрился. Впрочем, зачатки инстинкта самосохранения внутри пиромана ещё подавали какие-никакие признаки жизни, потому тот, только заметив рванувшего в свою сторону явно не дружески настроенного мага, резко развернулся на месте, дав дёру на такой запредельной скорости, что девушка даже позавидовала. Уж такому ей в жизни не научиться. Однако, девушка также прекрасно знала и то, как быстр бывает при желании её друг, а потому тихонько шептала себе под нос слова удачи несносному пироману, обещая приходить на его могилу каждый год и приносить целый букет различных цветов, потому что выяснить любимые так и не успела.  — Господи, — раздалось справа от Ынхи, заставив её дёрнуться в сторону от могильным холодком обдавшей её ауры. Та прошлась мимолётом по её коже, вызвав табун мурашек и еле заметную дрожь, что впрочем уже становилось привычной реакцией её организма на вампира. Лёгкий страх вспыхнул на сердце, сбивая то с размеренного ритма и невольно вынуждая девушку застыть на месте. Наблюдая за всем этим цирком, она и не заметила тихо подошедшего к ней Чанбина, что сейчас стоял около дивана и вытирал мокрые руки полотенцем. — Биба и Боба…  — Чёрт, — выругалась Пак, — вас с рождения учат подкрадываться? — прошептала совсем тихо она, надеясь не быть услышанной, потому что, технически, половину времени, выделенного на тренировку она прохалтурила, хоть и не по собственной вине, и если парень успел это заметить, то нагоняя ей было не избежать.  — Это приходит с опытом, — уничтожил все её надежды Со, переводя свой пронзительный, прямо в самую душу, взгляд с бегающих на улице парней на свою ученицу и заставляя ту стыдливо опустить глаза. Страх перед этим магом внутри неё, если честно, уже чуть поугас, однако что-то всё равно не давало ей вести себя с вампиром также свободно, как с остальными. Что-то внутри говорило, что ему не следует перечить. Это что-то голосом отца требовало уважать вампира и слушаться. В его присутствии Ынхи словно вновь становилась той восьмилетней девочкой, у которой в который раз не вышло выполнить данное ей задание. Впрочем, именно это сейчас и произошло — она не выполнила задание, позволив себе расслабиться. А расслабляться на тренировках ей было нельзя. Это требование не было озвучено самим Чанбином, нет. Оно уже давно пустило корни в её голове, ещё в далёком детстве, когда она, ещё будучи ребёнком, так желала угодить отцу и получить от него хоть каплю похвалы. Оно засело так крепко, что выкорчевать было невозможно, потому что за провалом всегда следовало наказание. Пак, по правде говоря, плохо помнила тренировки с отцом, но эта простая истина, когда-то сказанная им, клеймом была выжжена на подкорке её сознания и сейчас неприятным жжением напоминала о себе. У неё не было права на ошибку.  — Плюс ещё один круг вечером, — осведомил её Со, бросая полотенце на стол и направляясь в сторону уже во всю распоясавшихся Минхо и Джисона, что, кажется, решили разворотить своими догонялками весь двор, а заодно и перевернуть все припаркованные там мотоциклы, что ждали своей очереди на покраску или ремонт, — не думай, что я не видел, как ты халтурила, — крикнул он, выходя во двор и уже прикрикивая на Ли и Хана, называя тех идиотами.  — Но я же не специально, — взвыла Пак, падая боком на мягкую обивку дивана и понимая, что маг её уже всё равно не услышит. Немного похныкав, она в отчаянии уткнулась в обивку носом, запустив пальцы в волосы и оттянув их у корней. Бегать вечером не было ни сил, ни желания, но и отказаться было нельзя. Ноги ныли ещё с самого утра, потому что именно в этот день маршрут её утренней пробежки лежал через достаточно холмистый район, а количество кругов превысило свой максимум из-за того же Хана, что вчера точно так же мешал её тренировкам, отвлекая разговорами. На минуту Ынхи пожелала всем известным ей богам, чтобы Минхо всё же его нагнал. Стремительно развивающаяся паранойя у Ынхи была удивительно избирательна. Она появлялась лишь в моменты, когда девушка оказывалась совершенно одна, и утихала, стоило ей оказаться в чьей-то компании. Стоило Пак оказаться в полном одиночестве, как спину начинало жечь, словно кто-то незримый сверлил её взглядом. В такие моменты острые коготки паники начинали сильнее скрести по внутренностям девушки, оставляя неприятно зудящие ранки. И всё бы ничего, ведь последнее время Ынхи оставалась в одиночестве довольно редко, однако где-то в районе груди давило ощущение надвигающейся бури, и Пак, действительно, желала, чтобы это оказалось просто следствием её потрёпанных нервов, а не пресловутым шестым чувством, только вот Госпожа Удача слишком сильно не любила девушку. Тот день с самого начала был обречён на провал. Не сказать, что в последнее время у Ынхи было полно дней, когда та вставала с удачной ноги, но тот, казалось, шёл на рекорд, собираясь занять в памяти Пак почётное призовое место в номинации «Худший день года». Тем утром девушка безбожно проспала, потому что накануне вечером допоздна пыхтела над лекциями, пытаясь вместить в уставший от обилия получаемой информации мозг несколько предметов за раз. Попытка, к слову, оказалась не особо удачной, потому уснула Ынхи прямо за столом, уместив свою голову на жёстких тетрадях, а проснулась от истошно орущего смартфона, забытого на кухне, а потому и не услышанного ранее. Десять пропущенных от Чанбина, а после и взгляд на время, показывающее половину одиннадцатого, тонко намекали, что в этот день удача не то, что отвернулась от неё, она ушла на расстояние нескольких кварталов, помахав ручкой на прощание. И как бы девушке не было страшно, а перезвонить пришлось, с ходу начиная извиняться и обещая, что больше такого не повторится. Сам Со, хоть и звучал недовольно, но зол, на удивление Ынхи, не был. Впрочем, он, насколько бы требовательным не был, но ещё ни разу не повышал на неё голоса, что должно было убить какой-то неосознанный страх перед магом внутри девушки, но с данной задачей однако не справилось. Однако всё облегчение от не ругающего её вампира испарилось сразу же, как только в динамике послышалось: «Завтра просто набавлю тебе ещё пару кружков, чтобы форму не потеряла». Как она должна была потерять форму за один пропуск, Ынхи не представляла, но спорить не посмела. Так вот, день у неё не задался с самого утра. На пары идти не хотелось от слова совсем, потому что их было всего две, и на первую девушка не успевала, даже если бы вызвала такси. А вот на вторую ей было кровь из носу важно попасть, ведь ведущий её профессор не терпел пропусков и за каждый из них снижал итоговую оценку без возможности возврата её в изначальное состояние. Поэтому Пак, второпях собираясь, поспешила в универ на всех порах, заменяя пропущенную пробежку с Чанбином на бег до своего учебного заведения. На пару, она, конечно, успела, но, как оказалось, совершенно забыла о запланированной преподавателем на тот день промежуточной контрольной, к которой она, вообще-то, планировала подготовиться накануне, но так невовремя уснула. Со страхом в сердце оказаться на пересдаче Ынхи всё же выдавила из себя всё, что помнила, и написала работу вроде бы даже неплохо, хоть дрожь в руках успокоить не могла ещё минут пятнадцать точно. Она даже получила по этому поводу пару шуток от друга, жаль только посмеяться вместе с ним была не в настроении. Отсутствие третьей пары в графике было озвучено буквально на днях и портило настроение Пак уже тогда, потому что после университета у неё стояла смена в кафетерии, а появившееся окно было слишком маленьким, чтобы успеть провести время дома, и слишком большим, чтобы сразу идти на работу. Однако выбор был не так уж велик, а потому около полутора часов она просидела в служебном помещении кафетерия в телефоне, ожидая начала своего рабочего дня, который прошёл, казалось, прямо по Ынхи, топчась на её костях. Клиентов в тот вечер было чересчур много для буднего дня, и каждый второй приходящий считал своим долгом выяснить информацию о всех имеющихся в их заведении видах молока и сиропов. А самое в этом обидное, Пак не могла высокомерно закатить глаза, сказав, что "вот только что перед вами человек спрашивал абсолютно то же самое и за пару минут ничего измениться просто-напросто не успело". Девушка лишь натягивала на лицо самую вежливую из своих улыбок и в сотый раз повторяла одно и то же. Стоит ли говорить, как радовалась Ынхи окончанию этого дня? Она чуть ли не светилась, представляя, как доберётся домой, наберёт себе горячую ванную, добавит туда пены с безумно сладким запахом персика и проваляется там не меньше часа, пока вода совсем не остынет. И каково было её разочарование, когда телефон девушки пиликнул ей на прощание и отключился, информируя о низком заряде батареи. Такси однозначно отменялось, а значит ей предстояло возвращение домой пешком, о чём ни в коем случае не следовало знать Минхо, потому что уговор у них был прост и ясен: либо такси, либо сопровождение. Впрочем, совесть не давила на Ынхи хотя бы потому, что виноватой она не была. Виновато было рабочее зарядное устройство, что буквально вчера перегорело и полетело в помойку. Пак шла по тёмным улицам быстрым шагом, стараясь себя не накручивать. Страх вновь кого-то встретить в пустом переулке стремительно вырывался из глубин девичьей души, подкармливая и без того вновь показавшуюся из-за закрытых дверей паранойю. Тишина улиц сводила с ума, заставляя сердце заходиться в запредельной скорости, а слух обостряться чуть ли не до животных инстинктов. Ынхи, как бы не старалась, не была хищником. Она была лишь зайцем, добычей, а потому должна была слушать и слышать. И она слушала, вздрагивая от каждого мало-мальски коснувшегося ушей звука и ощущая, как тело мелко потряхивало вовсе не от холода. Щёлк. Где-то в темноте послышался щелчок металла о металл, как звучали старые зажигалки. Он повторялся из раза в раз, монотонным звучанием раздражая слух и намекая, что девушка здесь вовсе не одна. Ынхи закусила щёку, лишь бы не закричать, и ускорила шаг, замечая, что начинала потихоньку задыхаться от смеси скорости и страха. Пальцы, крепко сжимавшие ремешок сумки похолодели и чуть онемели от обрушившейся на них нагрузки. Хотелось плюнуть на всё и броситься бежать, как можно скорее, чтобы выплюнуть по окончанию забега собственные лёгкие, но зато наконец скрыться от до жути пугающего звучания. Щёлк. Тьма вокруг, словно назло девушке, сгущалась всё плотнее, не позволяя разглядеть окружающее пространство. Или то потемнело у неё в глазах от нехватки кислорода в лёгких? Ынхи явно не была готова ответить на этот вопрос, а потому откинула его в сторону. Глаза начинало неприятно жечь от напряжения и скапливающихся в уголках слёз, а в носу появился зуд. Пак была буквально в шаге от истерики, что готова была принять её в свои объятия с превеликой радостью. Только вот это означало сдаться тьме, потихоньку сводящей её с ума. Ынхи, правда, думала, что стоит ей успокоить своего внутреннего мага, свою тьму, глядящую на неё из отражения в зеркале, и всё это безумие прекратится. И так и было, потому что кошмары практически оставили её, как и шёпот в голове. Всё было хорошо. До этого момента. Щёлк. Забавным фактом, услышанным Ынхи как-то от Со, было то, что тьма — хуже любой известной миру болезни. Пустить её в сердце и мозг было безумно легко, стоило лишь потерять над собой контроль, дать слабину лишь на мгновение. Стоило оступиться, и она сразу же пускала свои корни, отравляя организм клетка за клеткой. Пустив её в себя однажды, избавиться было невозможно. Можно было пытаться убежать от тьмы, вырваться из её оков, но она из тебя не уйдёт никогда. И Пак боялась, что все эти звоночки — паранойя и страхи — были вызваны лишь стремительно поглощающим её океан мраком, но и побороть его она не могла. По крайней мере, в конкретно этот момент. Яд медленно отравлял её, подавляя тот свет, что ещё ютился в её душе. Щёлк. За звуком щелчка послышались размеренные шаги, шлёпающие, как специально, по невысохшим за день лужам. Они не приближались, но и не отставали ни на шаг — кто-то шёл вровень со скоростью Ынхи. Сжав кулаки так сильно, что ногти начали врезаться в мягкую кожу, Пак обернулась, покрутившись вокруг своей оси, и, пискнув, ещё больше ускорила шаг, практически переходя на лёгкий бег. В округе никого не было. Она была в этом переулке совершенно одна. Она сходила с ума? Щёлк. Шаги никуда не пропадали, от чего предательские слезинки всё же сорвались с длинных ресниц, опаляя замёрзшую кожу щёк. Ынхи молилась всем известным ей богам, желая поскорее уже оказаться дома в окружении родных стен, а главное в безопасности. Ведь дома, под толстым слоем одеяла она была неприкосновенна для тьмы, верно? Ведь, включив весь имеющийся в квартире свет и запустив новые серии заинтересовавшей её дорамы, она избавится от тянущей к ней свои когтистые лапы тьмы? В детстве этот способ всегда уберегал маленькую Ынхи от атаки монстров, так от чего бы ему не подействовать и в этот раз. Только вот насколько дом теперь был для неё безопасным убежищем? Мы ведь даже не запутали следы. Слова, сказанные не так давно Феликсом, как назло всплыли в голове, заставляя девушку остановиться. Для неё больше не было безопасного места. Осознание, подгоняемое страхом, ударило по мозгам с такой силой, что в ушах Пак послышался звон. Куда ей было идти? Когда-то давным-давно она уже считала свой дом безопасным местом. Местом, где мама и папа не дадут её в обиду, защитят от всего зла. Её защитили, но какой ценой? В пустой холодной квартире некому будет взять весь удар на себя, как когда-то поступила её мать. Ынхи даже сбежать оттуда не могла, потому что дверь то всего одна — перекрой проход, и девушка в ловушке. Щёлк. Последовавшая за звуком пара вспышек света, а после и подорвавшиеся валяющиеся у бордюров банки, что резво осыпали дорогу позади Пак стеклом, заставили девушку сдавленно пискнуть и сорваться с места, пропуская через рот холодный воздух, обжигающий горло. При беге так дышать было неправильно, это грозило кислородным голоданием и стремительно выдыхающимся организмом, но Ынхи даже не думала об этом, наплевав и на недавние мысли о безопасности её дома. В данный момент ей было опасно именно тут, на улице, среди тёмных переулков и взрывающихся позади неё мелких предметов, огнём пытающихся куснуть её за ноги. Дыхание давно уже сбилось, и Пак не была уверена на сколько её ещё могло хватить. Казалось ещё чуть-чуть, и она свалится на землю не в силах двинуться. Заметив издалека ярко светившую неоновую вывеску круглосуточного магазина, Ынхи прибавила скорости на максимум, на который была способна, и залетела внутрь, громко хлопая дверью и пугая молоденькую продавщицу своим видом. Пак обернулась назад, пытаясь разглядеть того, кто шёл за ней, но вновь никого не нашла. Лишь тьма окутывала окрестности да маленькие огоньки догорающих картонок. Ынхи согнулась, оперевшись руками о согнутые колени, и попыталась отдышаться, хватая ртом воздух после незапланированной пробежки. Здесь её никто не тронет, она была уверена. Хотя бы потому, что имелся свидетель, а также камеры видеонаблюдения, ярко подмигивающие девушке красным огоньком. Пак могла немного расслабиться и, наконец, выдохнуть спокойно. А так же…  — Извините, могу я… кхм, — Ынхи закашлялась, прикрывая рот ладонью, — у вас зарядить телефон? — дрожащими пальцами девушка вытащила из кармана подведший её гаджет, протянув его продавцу и понадеявшись на её помощь.  — Да… — в шоке ответила девушка, принимая из чужих рук телефон и подключая его к зарядному устройству на кассе. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, оглядывая Ынхи.  — Да… — выдохнула Пак, наблюдая, как медленно включается её телефон, — да, я в порядке. Можете посчитать мне бутылку воды, пожалуйста? — попросила она, чувствуя, как пересохло её горло, что отдавало режущей болью на каждое произнесённое девушкой слово. Лёгкие жгло с такой силой, что Ынхи казалось, что они просто-напросто сгорят прямо внутри неё, взорвавшись, как те бутылки на дороге. Бутылки. Пак прикусила губу, напрягаясь всем телом. С каких пор её Подсознание было столь осязаемым? Разве это могло быть оно? Ынхи почувствовала крупную дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Эти мини-взрывы не могли быть её рук делом. Огонь был абсолютно реальным, ведь девушка отчётливо чувствовала жар ногами, когда что-то загоралось рядом с ней. Там точно был кто-то ещё. Кто-то, преследовавший её с самого кафетерия. Кто-то, решивший её напугать. Но зачем? Ынхи сглотнула вязкую слюну, схватившись за кассовую зону, чтобы не упасть из-за вдруг ослабевших ног. Так ли надумана была её паранойя? Так ли нафантазированы были прожигающие спину взгляды? Так ли опрометчиво было молчать об этом? Пак глухо простонала, хотя хотелось кричать, и потянула себя за волосы, чтобы лёгкой болью привести мысли в порядок. Услышав приближающиеся шаги продавца, девушка резко выпрямилась, быстро вытирая с щёк выступившие вновь слёзы. Было совсем не время для них.  — Вот, — протянула подошедшая девушка Пак маленькую бутылку с водой, взятой со склада, а потому не холодной, от чего Ынхи была ей благодарна, — с вас тысяча триста вон.  — Спасибо, — прошептала Ынхи, протягивая продавцу карту для оплаты и сразу же открывая бутылку. Стало чуточку легче. Вода словно успокоила не только саднящее горло, но и нервы, а может сыграла роль вдруг охватившая девушку усталость. Ынхи постояла минут пять, выпивая по глотку воды и делая дыхательные упражнения, а после взяла в руки очнувшийся телефон и открыла созданный Ханом чат с забавным, но достаточно ёмким наименованием «SOS — ситуация пиздос», в который в основном подавал признаки жизни в основном кидавший какие-то найденные на просторах интернета мемы Джисон и критикующий их Хван. Иногда, в моменты особо жарких дебатов, появлялся Феликс, успокаивая этих двоих парой предложений. Пак не написала туда ещё ни одного слова, чувствуя себя в их сплотившейся компании лишней, однако в данный момент не раздумывая настрочила текст сообщения и чуть поколебавшись нажала «отправить». «Кажется меня кто-то преследовал», — гласило сообщение, оказавшееся прочитанным в считанные секунды. Нескончаемый поток вопросов не заставил себя ждать, от чего Пак слегка опешила, не успевая отвечать. Однако возобновившийся канал связи в виде работающего телефона и проинформированных в её деликатной ситуации парней значительно снизил уровень стресса в организме девушки. Её уже не трясло так сильно, а ноги прочно держали её тело в равновесии, что несомненно радовало. Ынхи слабо улыбнулась входящему звонку и незамедлительно ответила, практически увалившись на кассовую стойку из-за слишком короткого кабеля.  — Ты цела? — послышался из динамика низкий голос Ли.  — Да, я в порядке, — поспешила заверить его Ынхи. — Перепугалась немного, но цела, — прохрипела она и глянула на застывшую у кассы девушку, виновато улыбаясь и одними губами прося прощения за собственное поведение.  — Видела, кто это был? Где ты сейчас? — продолжал заваливать её вопросами Феликс. — Мне приехать?  — Нет, — протянула девушка, запоздало понимая, что необходимо хотя бы уточнить, на который из вопросов она ответила. — Было темно очень, да и я перепугана была, даже ауры не почувствовала.  — Ты уверена, что это был маг?  — Да. Либо этот человек очень метко кидает петарды, — слабо хмыкнула Ынхи. Она была уверена на все сто процентов, что обычный человек не мог устроить подобное фаер-шоу, ещё и настолько бесшумно.  — Ладно, с этим разберёмся позже. Так где ты? И почему сразу не позвонила?  — Я в круглосуточном в пяти минутах от дома, — ответила Пак, ещё раз оглядывая территорию за пределами упомянутого магазина и понимая, что вполне могла бы добежать до дома. — У меня телефон на работе сел. И нет, — вспомнила она об одном вопросе, оставшемся без ответа, — не нужно приезжать, ты, наверное, занят.  В динамике послышался тяжёлый вздох, а после чертыханье на английском языке. Ынхи прикусила щеку, начиная сомневаться в правильности своего решения оповестить парней о преследовании, но тут же отдёрнула себя. Она поступила правильно. В конце концов, на кону могла стоять не только её жизнь.  — Не важно, занят я или нет, — послышался твёрдый голос со стороны дверей, заставляя Пак вздрогнуть. Девушка резко обернулась, замечая стоявшего напротив неё Феликса и на минуту мелькнувшего за стеклом Хвана, что уже скрывался внутри созданного им портала. Что-то внутри обдало жаром сердце, заставляя его биться быстрее, в этот раз вовсе не из-за страха. Ынхи сжала губы, чтобы не улыбаться, как дурочка, потому что это было приятно. Его забота была приятной. Сам факт того, что он даже не приехал, а попросил Хёнджина его перенести сюда, хоть Пак и говорила, что доберётся сама, заставлял бабочек в животе устраивать свой танец, щекотя внутренности. Девушка сняла телефон с зарядки и, поблагодарив кассира ещё раз, подскочила к так и стоящему у стеклянной двери Ли.  — Пошли, — произнёс парень, открывая перед Ынхи дверь и выходя следом за ней на улицу. — Покажи, где был последний взрыв. Ынхи кивнула и, опасливо оглядевшись, подошла к тлеющим кускам картонки из-под сока, указав на них головой. Находиться поблизости к данному предмету было некомфортно, а потому девушка переминалась с ноги на ногу, нервно заламывая пальцы. Сейчас, когда рядом с ней был Феликс, Ынхи не было так страшно находиться в окружении темноты, источавшей загробную тишину. Она верила, что пока он рядом, ничего плохого произойти не могло априори, и объяснить причины этой веры не могла. На самом деле, она просто об этом не задумывалась, наслаждаясь хоть временным, но таким необходимым, чувством защищённости. Тьма рядом с этим магом выглядела не монстром из-под кровати, а старой подругой, с которой отношения натянутые, но не доходящие до рукоприкладства. Задумавшись, Пак и не заметила, как Ли вытащил откуда-то виниловые перчатки чёрного цвета и нацепил их себе на руки, поднимая кусок картона ближе к своему сосредоточенному лицу.  — Ты их всегда с собой носишь? — удивлённо спросила она, присаживаясь на корточки рядом с парнем.  — Вид деятельности обязывает, — протянул он, поворачивая голову к разглядывающей его девушке и смущая её этим. — Шпион, оставляющий отпечатки — мёртвый шпион.  — Я и не думала об этом, — прошептала Ынхи, переводя взгляд на предмет, сжатый в пальцах Ли. — Что-нибудь нашёл?  — Нет, — Фелинс нахмурился, покачав головой. Для него в данный момент это была просто бумажка, не дающая даже намёка на след испортившего её мага. — Будь я ищейкой, то может и выяснил чего, а так… — парень тяжело вздохнул, раздражённо бросая картонку обратно на холодный асфальт и стягивая с пальцев перчатки. Поднявшись на ноги, он потянул за собой Пак. — Этот маг слишком хорошо контролирует свою ауру и не оставляет следов, — пояснил он.  — Это может быть кто-то из тех, что тогда на вас напали?  — Вполне. Пойдём, — Феликс приобнял девушку за плечи, направляя в сторону её дома. — Нам здесь больше делать нечего. Ынхи промолчала, позволяя парню увести её. Неизвестность её напрягала, как и вероятность нападения кого-то, способного разорвать чужую грудную клетку. Хотя бы потому, что Пак вовсе не была уверена в своих силах излечить от подобного саму себя. Она, получив подобные раны, скорее всего просто умрёт от потери крови без шанса на спасение и даже не сможет оказать сопротивление. Да, Феликс учил её драться, но продвижения в этом навыке у Ынхи были столь незначительные, что было глупо на них надеяться. Правильно ли она поступила, не сообщив о случившемся тогда Чану? Не выйдет ли это всё им в итоге боком? Ынхи не могла знать, потому способностей к ясновиденью не имела, но теперь, после произошедшего, начинала сомневаться в принятом парнями решении молчать. Они шли в тишине, пребывая каждый в своих мыслях. И в отличии от той тишины, подгонявшей девушку вперёд, эта тишина была вполне комфортной. По крайней мере, от неё не тряслись поджилки и не сжималось в страхе сердце. Горло ещё саднило, стоило девушке что-то сказать или вдохнуть сильнее обычного, но боль уже не была столь резкой и терпеть от того её было проще. Мышцы ног, начавшие отходить от незапланированного забега, начинали неприятно, но уже как-то привычно ныть, от чего хотелось поблагодарить гонявшего её Чанбина. В целом, окончание этого особо дрянного для неё дня было не таким страшным, если взглянуть через более позитивную призму. Она осталась цела физически, смогла сдержаться от истерики, а ещё шла практически в обнимку с Феликсом, который не особо то и стремился её отпускать. Ли проводил Ынхи вплоть до двери в её квартиру. Дождался, пока девушка ещё немного дрожащими пальцами введёт код на замке, но входить внутрь вслед за ней не спешил, оставаясь на пороге. Ынхи озадаченно на него оглянулась, застыв в одном ботинке. Она, если честно, рассчитывала угостить мага чаем в благодарность за помощь, а потом и вовсе уговорить остаться, потому что находится в пустой квартире в одиночестве было всё же страшновато, хоть в открытую она этого бы и не признала. Ынхи выпрямилась, стянула второй ботинок, носком ноги уперевшись в его пятку, и, заправив лезшую в глаза прядку волос, подняла глаза на следившего всё это время за её действия парня.  — Не зайдёшь? — тихо спросила она.  — Не в этот раз, тыковка, — мягко улыбнулся Феликс. Он протянул руку к её щеке и мягко погладил её, замечая расцветающий на лице Пак румянец, вызванный его действиями. — Завтра тяжёлый день. Постарайся не опоздать, — хмыкнул парень, убирая руки в карманы тёмных джинсов и озорно перекатываясь с пяток на носки. Ынхи, сбитая с толку действиями Ли, сначала и не поняла, к чему это было сказано, так как на его тренировки она ещё ни разу не опаздывала, а после, наконец поняв смысл слов и откуда их ноги растут, возмущённо надула губы и упёрла руки в бока.  — Чанбин пожаловался, да? — пропыхтела она.  — Не пожаловался, — продолжал смеяться Феликс, щёлкая девушку по носу, — а предупредил о недобросовестном ученике.  — Да я один раз же!  — Ага, — протянул парень, — а ещё этот ученик последнее время частенько отвлекается на тренировках.  — Это всё Джисон!  — Он определённо плохо на тебя влияет, — кивнул на её возмущения Феликс. — Может стоит сказать мамочке-Минхо, чтобы ограничил ваше общение? — уже вовсю хохотал маг, прекрасно зная, как собачились каждую их встречу эти двое. Двое младших из их компании даже начинали принимать ставки на то, кто из них первым психанёт и устроит драку. Пока количество голосов было равным. Ынхи тяжело вздохнула и расслабилась. Видимо, клеймо плохого ученика среди Чанбина и Феликса теперь будет поводом для шуточек и подначивании на тренировках. Злиться или обижаться на них девушка не собиралась, ведь виновата, по сути, была сама, и теперь ей предстояло просто пожинать плоды её косяков. В любом случае, Пак была благодарна Феликсу. Глупо было не догадаться, к чему это всё было сказано, и если честно, своё дело данная шутка-упрёк выполнила неплохо. Ынхи заметно расслабилась, уже не прокручивая в голове кучу мыслей, начиная от «дома кто-то мог притаиться» до «дверь выломать посреди ночи не так-то и сложно».  — Думаю, он будет только рад, — хмыкнула девушка, растянув губы в благодарной улыбке. — Спасибо, что проводил.  — Не за что, — ответил Ли, вмиг став серьёзным. — Будь осторожна и не бойся мне звонить, — произнёс он, потрепав девушку по волосам. — Даже если занят, я приду.  — Хорошо, я постараюсь, — пообещала Пак, прекрасно понимая, что преодолеть собственную неловкость и набрать его номер ей будет не так просто, но она, правда, собиралась постараться. Ынхи хотела ещё что-то сказать, но не могла придумать что. Тишина, охватившая их, стремительно набирала градус неловкости, отражаясь в глазах лёгким блеском недосказанности. Оба чего-то ждали друг от друга, и оба не могли сделать шаг навстречу, боясь оказаться неправильно понятыми. Пак, щёлкала замёрзшими пальцами, не замечая сего действия, и бегала глазами от предмета к предмету, прекрасно ощущая, как её уши начинали краснеть. Она ведь хотела плыть по течению, так почему же это оказалось так сложно? Девушка словно барахталась на месте вроде и не сопротивляясь потоку воды, но и отдаться ему почему-то не могла. Она лишь хлопала руками по волнам, ожидая, когда же одна из них, наконец, подхватит её и унесёт далеко-далеко. Нужно быть смелее, решила Ынхи, но открыв рот и набрав в лёгкие воздуха, смогла произнести лишь тихое:  — Спокойной ночи, Феликс, — словно точка в их неловком молчании прозвучали слова девушки. Жирная точка, слишком сильно бросавшаяся в глаза, а потому практически требовавшая поскорее её стереть. Только вот ластика пока в руках ни у одной, ни у второго не находилось.  — Сладких снов, Ынхи, — отозвался парень, как-то печально улыбнувшись, и, помотав головой из стороны в сторону, помахал рукой, разворачиваясь в сторону лестничной клетки. Зажмурив глаза и поклявшись себе в следующий раз быть смелее, Ынхи прикрыла входную дверь, проходя внутрь квартиры и включая весь имеющийся внутри свет. Этой ночью она не собиралась оставаться с тьмой один на один. Ей хватило на сегодня с ней встреч. Плевать девушка хотела на сколько увеличит данное решение ей счёт за электричество в конце месяца, это в любом случае дешевле, чем сеанс у психотерапевта. Пережитый девушкой стресс, на удивление, отлично сказался на её сне, потому что спала Ынхи, как убитая, хоть и звучало это в свете последних событий не особо привлекательно. Она даже проснулась за минут двадцать до будильника и в приподнятом настроение поскакала на встречу Чанбину, радуясь просыпавшемуся солнцу и щебетанию птиц вплоть до того момента, пока маг не озвучил его утреннюю программу. Настроение вдруг резко упало, а солнце и щебетание птиц уже не казались столь приятными и умиротворяющими. Этим утром Пак узнала, каково это было оказаться, действительно, выжатой подобно лимону. Она еле переставляла свои ноги, проклиная в уме Минхо, решившего вдруг прогулять пары и уделить день каким-то своим безумно важным делам, и переполненные автобусы, в которых сесть было подобно чуду. Где-то на периферии сознания вдогонку маячило напоминание о предстоящей тренировке с Феликсом, где безжалостно повыворачивают руки и ноги в хитроумных захватах, от чего хотелось развернуться, плюнуть на предстоящие пары и потопать домой. Однако именно в этот день должны были озвучить оценки за промежуточный тест по латинскому языку, который, с некоторых пор, вызывал внутри девушки далеко не самые приятные чувства, и не показаться там означало проиграть в холодной войне с преподавателем Чхве. Пара по латинскому языку проходила не так уж плохо, если судить по тому, что творилось с тех самых пор, как у них сменился преподаватель. Профессор Чхве на этом занятии даже ни разу не докопался до Ынхи, что хоть и радовало, но вызывало предчувствие какого-то подвоха, от чего девушка не переставала нервно дёргать ногой и раздражающе щёлкать ручкой, получая в свою сторону тонну гневных взглядов, обещающих скорую порчу, что сокурсники готовы были навести на Пак. Получая раздражённое шипение от однокурсника, сидевшего впереди, Ынхи на время успокаивалась, а после вновь начинала бесящие группу действия. Был бы рядом Минхо, было бы куда проще, считала Пак. Он бы обязательно успокоил её, ну или хотя бы дал отрезвляющий подзатыльник. Но его не было, а потому и угомонить девушку было некому. Практически некому, потому что, получив свой тест с проставленной преподавательской рукой оценкой на руки, Пак застыла, переставая, кажется, дышать. Стоило Ынхи только взглянуть на лист с оценками, как внутри неё начало закипать жгучее негодование. Обилие красной пасты на белоснежном листе резко контрастировало с её любимой светло-голубой ручкой и резало глаз. Впервые за долгие годы обучения она не набрала баллов даже на «удовлетворительно», что вызывало в душе шторм, готовый разнести весь этот кабинет на щепки. Её, чёрт возьми, завалили! Причём так явно, так показательно безжалостно, словно этот человек совсем не опасался наказания. Хотя кто бы его наказал? Ынхи? Смешно. Девушка нервно хмыкнула, сжав зубы настолько, что услышала их скрежет. Чувство несправедливости цепкими когтями рвало её грудную клетку, требуя действий. Кровь прилила в голову, вызывая ноющую боль и поднимая температуру девичьего тела на пару градусов. Ынхи была лучшей на потоке по этому предмету, прошлый преподаватель не просто так выдавал ей материалы, опережающие их программу. Пак, поддерживая свою успеваемость на высоком уровне, регулярно получала стипендию, что помогала в оплате обучения. А сейчас, из-за какой-то личной неприязни мага, всё, что она нарабатывала годами, ставилось под сомнение и помечалось унизительным клеймом пересдачи. Девушка буквально ощущала, как горела её, наверняка, покрасневшая от злости кожа. Ынхи сидела и тупо пялилась в лист, сминая его в сжатых до побледнения пальцах, когда как остальные её одногруппники радовались своим высоким баллам. Конечно, ведь их вопросы были совершенно отличные от тех, которые получила Ынхи. Девушка не стала закатывать скандал во время пары, нет, хоть и до ужаса хотелось высказать всё, что Пак обо всём этом думает. Подобное решение проблемы было бы весьма глупо, ведь проблема была куда более глубокой, чем простая нехватка знаний. Пак дождалась окончания занятия, прожигая всё оставшееся время преподавателя взглядом и надеясь, что вызывала этим хотя бы изжогу. Однако его довольное лицо говорило об обратном, что только сильнее злило девушку. Ынхи сидела на своём месте до последнего, наблюдая за студентами, каждый из которых спешил поблагодарить, несомненно, любимого преподавателя за его работу. И самое обидное, что, как бы он не бесил, но в материале, действительно, отлично разбирался, да и подавал его понятно и достаточно разжёвано, что для отстающих по данному предмету студентов оказалось настоящим спасением. Впрочем, один, хоть и жирный, плюс не перебивал весь тот набор минусов, которые насчитала в своей голове девушка. Стоило последнему студенту скрыться за дверью аудитории, как Ынхи тут же шумно поднялась с места и стремительно приблизилась к преподавательскому столу, бросая на него изрядно помятый лист. Пак тяжело дышала, пытаясь чуть остыть, чтобы не вывести ситуацию в конфликт, но издевательская улыбка, не коснувшаяся чужих губ, но представшая во всей красе в раскосых тёмных глазах, этому не способствовала.  — Вы издеваетесь? — пропыхтела Ынхи, с вызовом смотря прямо в чужое лицо. — Эта оценка несправедлива! — не сдержалась она, повышая голос, что только позабавило мага, самоуверенно откинувшегося на спинку стула.  — Разве? — спросил он, наклоняя голову в бок и с интересом наблюдая весь спектр негативных эмоций на обычно холодном в его присутствии лице студентки. — В последнее время, — протянул он, чуть покачиваясь на крепких металлических ножках стула, — ваша успеваемость ухудшается. Разве это вина преподавателя? — мужчина приподнял в издевательской манере брови и растянул губы в улыбке, ощущая себя полным хозяином ситуации.  — Да, — твёрдо ответила Ынхи, — если он даёт лишь одному студенту из всей группы задания повышенной сложности для выпускников, — язвительно прошипела девушка, чувствуя в душе удовлетворение от вида вытянувшегося в удивлении лица профессора. Видимо он не ожидал, что она была в курсе уровня заданий, которые маг лично выбирал из программы старших курсов. Пак про себя хмыкнула, наблюдая минутное замешательство в глазах мужчины, но тут же нахмурилась, замечая, как самодовольство вновь вернулось на лицо преподавателя.  — Видимо я слишком сильно надеялся на ваши способности, которые мне так расхваливали, — протянул он, сожалеюще изогнув свои брови, и скривил губы, чуть надув их. — Увы, они не оправдали моих ожиданий, как жаль, — мужчина наигранно вздохнул, покачав головой из стороны в сторону, и взглянул прямо в девичьи глаза, вызывая неприятные мурашки, что поспешили пробежаться по спине Пак галопом. Ынхи тяжело сглотнула, непроизвольно делая шаг назад от такого взгляда. Так палач смотрит на приговорённого к смерти, с толикой сожаления, перемешанного с безразличием, ведь таких мучеников у него целая очередь. От подобного взгляда холодели конечности, а инстинкт самосохранения велел скорее сваливать из этого помещения и желательно вообще больше в него не возвращаться, но Ынхи упорно отгоняла эти мысли из головы, не собираясь отступать. Ей начинало надоедать постоянно убегать и быть чёртовым зайцем. Пора было учиться отстаивать свою позицию. Пожалуй, Феликс был прав, и Хан, действительно, плохо влиял на девушку, но в данный момент Пак была этому только рада. Где-то на периферии сознания тихий шёпот требовал показать, на что она была способна, напомнить, как не так давно уже подкосила чужое состояние не хуже самого инквизитора.  — С моими способностями всё в идеальном порядке, — процедила девушка, совершенно не замечая, как лёгкая пелена застилала глаза красным туманом, а шёпот наращивал децибелы, начиная кричать. Всё пережитое девушкой за это время, копившееся внутри, вдруг раздулось до таких размеров, что любое неверное действие грозило взорвать этот комок переживаний. И Пак не была уверена, что в этот раз подобное вырвется из неё очередной истерикой, потому что внутри всё горело, сжигая внутренности и нервируя воющих от боли китов. — Возможно, дело в вашем комплексе неполноценности? Не можете принять, что далеко не каждый студент на вас слюни пускает, и потому вымещаете своё дерьмо на самом слабом? Только вот не того студента вы выбрали, — выплюнула Ынхи, даже не замечая, как начала переходить границы дозволенного в общении со своим преподавателем по профильному так-то предмету.  — Не думаете ли вы, — процедил мужчина, тяжело поднимаясь с места и обходя стол в направлении к девушке, — госпожа Пак, — выплюнул он так, что уважительная форма обращения звучала, как оскорбление, — что со своим профессором вы говорите слишком нахально? Воздух вокруг них словно стал тяжелее на несколько тонн, нагреваясь и искря так, что было сложно дышать. Ынхи сжимала зубы, лишь бы не выплюнуть в лицо напротив целую кучу ругательств, что крутились на её языке. Ненависть, что так долго ютилась в её сердце, словно выбралась наружу, обретая такие масштабы, что стоило дать лишь искру и это место взлетело бы на воздух. Этот маг вызывал в ней столько негатива своим самодовольством, безнаказанностью и неприкрытой угрозой в её адрес, что Ынхи даже не разбиралась, откуда в ней столько злости по отношению к, по сути, незнакомому человеку. Эти чувства просто существовали внутри неё, набирая силу с каждой их встречей. Он был подозрительным. Он нервировал её своими попытками воздействия. Он бесил её тем, что от него буквально несло опасностью. Он просто с самого начала ей не нравился. От него за версту несло угрозой, и это пробуждало в девушке что-то кровожадное, что-то готовое защищаться до смерти. Что-то дикое и необузданное, не поддающееся контролю даже собственной хозяйке. Ынхи сильнее сжала кулаки, ощущая боль от впившихся в кожу отросших ногтей. Резкая боль в голове и сердце одновременно на мгновение выбила из-под ног девушки почву, заставляя пошатнуться. Схватившись за голову, Пак согнулась, кусая собственную щёку, лишь бы не издать и звука на потеху магу, стоящему напротив неё с таким видом, что ей, не любящей насилие, хотелось хорошенько вмазать по его смазливому лицу. Как там Джисон говорил? За друга морду набьёт? Кажется, девушка нашла ему первую цель. Ынхи зажмурилась от нарастающей боли, ощутив, насколько ватными становились её ноги. Казалось, ещё чуть-чуть, и она свалится на пол, позорно теряя сознание. Пот, проступивший на коже Пак, скатывался вниз, щекотя саднящую от поднявшейся температуры кожу. Под носом стремительно проложила себе дорогу капля крови, отпечатываясь на губах привкусом железа и немного отрезвляя сознание. Кажется, Ынхи собиралась бороться? Девушка, сама того не осознавая, постаралась сосредоточиться на собственном организме в попытке окутать его куполом подобно тому, которым защищала сердце Хана, и совсем не заметила, как стала тянуть чужую энергию, излечивая саму себя. Тихий рык, послышавшийся рядом, вызвал внутри Ынхи затаившееся злорадство, от чего несвойственная девушке ухмылка расцветала на испачканных кровью губах. Вот так. Она не собиралась становиться лёгкой добычей для кого-то. Резкая боль исчезла так же быстро, как и появилась, давая, наконец, вдохнуть полной грудью спёртый воздух и чуть выпрямиться. Ынхи подняла слезящиеся от недавней боли глаза на профессора, замечая, что тот хоть и побледнел, но выглядел вполне здоровым, а от того прекращать поглощение его жизненной энергии не хотелось. Хотелось, чтобы этот маг прочувствовал всё, что сейчас ощутила девушка и желательно в двойном размере. И как же ей было жаль, что подобной боли она причинить была не способна, а вот выпить до смерти… Ынхи отшатнулась, в страхе расширив глаза от собственных мыслей, и схватилась за голову, качая ей из стороны в сторону в попытке выкинуть этот противный голос, так похожий на её собственный, из собственных мыслей. Она сейчас, правда, раздумывала убить этого человека? Нет. Пак зажмурилась и резко раскрыла глаза, поднимая голову на чужое лицо в надежде увидеть там хоть намёк на то, что эти страшные мысли были посеяны в её голову магом. Однако искрящиеся лёгким довольством глаза говорили об обратном. У инквизиторов подобных способностей не было, а это означало только одно. Это было в её голове. Ынхи отвернулась в сторону, пытаясь успокоиться хотя бы немного. Это всё стресс и не более. Она не могла о таком подумать. Она врач, а не убийца. Она не монстр. С силой укусив щёку, девушка развернулась обратно к с интересом наблюдавшему за ней мужчине, стараясь выглядеть хоть на четверть так же уверенно, как в начале их разговора. На удивление, получалось вполне сносно. По крайней мере, сбежать отсюда, ей хотелось не так уж и сильно, хоть некий страх и скрёбся о грудную клетку. Был ли то страх перед магом или перед самой собой, Ынхи не знала. Но так ли это было сейчас важно?  — Не думаете ли вы, кхм, — прошептала Пак, прочищая горло, — господин Чхве, что давить на своего студента слишком непрофессионально? — более или менее успокоившись, Ынхи выпрямилась, уже увереннее держась на всё ещё слабых ногах. Феликс учил её не показывать слабость перед противником, пора было уже, наконец, пользоваться преподанными ей уроками. Ынхи подошла к мужчине чуть ближе, ненавязчиво проведя тонкими пальцами по деревянной поверхности преподавательского стола. — В любом случае, — протянула она, поднимая вновь ставший горящим жаждой справедливости взгляд, — я, наконец, определилась с темой реферата, заданного вами, — закончила предложение Пак.  — И какую же вы выбрали?  — Переводы текстов о сопротивлении инквизиции, — ответила девушка, решая принять так долго навязываемую ей игру в намёки. Раз уж этот человек так хотел поиграть с ней, то Пак с ним сыграет. Только играть будет не та Ынхи, что тряслась от каждого шороха, а новая Пак — та, что могла за себя постоять. — Думаю, будет весьма интересно.  — Приму к сведению, — кивнул преподаватель Чхве, — Только вот… — начал он, вставая к Ынхи вполоборота и окидывая холодным, абсолютно потерявшим в их маленькой игре интерес, взглядом. — Videte . Monstra custodiunt secreta usque ad extremum , — произнёс профессор, тихо хмыкнув. — Не ходите по ночам в одиночку, время нынче не спокойное, — слова, вальяжно выплывшие из чужого рта, словно молотком ударили Пак по голове. Это какая-то шутка или столь жирный намёк? Кровь вновь прилила в голову, мигая в мыслях красным знаком опасности, тормоша притихшую тревогу, чтобы та, наконец, подняла свою голову и осмотрелась. Подобные совпадения слишком подозрительны, чтобы пускать их на самотёк.  — Вы пытаетесь мне угрожать?  — Что вы, — хмыкнул профессор, подходя к двери и открывая её, — лишь предостерегаю. А теперь, — мужчина кивнул головой в сторону выхода и показательно махнул рукой, приглашая девушку пройти, — вам пора. До встречи на пересдаче, госпожа Пак, — пропел маг, как только Пак вышла за пределы душной аудитории.  — Всего доброго, профессор, — выплюнула Ынхи, оборачиваясь и отшатываясь назад, чтобы не получить по носу резко хлопнувшей дверью. Сжав кулаки и мысленно послав его куда подальше, Пак направилась в сторону выхода из здания университета, желая немного проветриться. Время обеденного перерыва позволяло вдоволь прогуляться по территории, приводя мысли в относительный порядок. Есть она, в любом случае, не собиралась, ведь кусок в горло после произошедшего не лез. Внутри бурлила жгучая смесь злости и возмущения, богато приперченная страхом. И всё это требовало выхода, уже не помещаясь внутри её организма. Ынхи лишь надеялась, что на предстоящей тренировке Феликс решит выжать из неё все соки, позволив Пак, в свою очередь, выплеснуть накопившийся стресс в попытках хоть раз попасть по Ли, потому что в противном случае она рано или поздно просто взорвётся. А учитывая то, что с ней происходило в аудитории, это грозило катастрофой как минимум для самой девушки и как максимум для всех, кто мог оказаться поблизости. Но обо всём этом она собиралась подумать позже и, желательно, с кем-то соображающем во всех этих магических метаморфозах.  — Ты сегодня какая-то агрессивная, — бросил Феликс, хватая Ынхи за руку и выворачивая её так, что девушка согнулась, глухо проскулив от боли в плече. Учитель из Ли был весьма хороший, но, в какой-то степени, беспощадный. Синяки после каждой их тренировки ярким букетом расцветали по телу девушки, накладываясь друг на друга и создавая жёлто-синий градиент на светлой коже, ведь они просто-напросто не успевали заживать. После каждого захвата, продемонстрированного Феликсом на ней для наглядности, у Пак жутко ныли суставы, не привыкшие к подобной нагрузке. А потому согревающие пластыри и горячая ванна стали для девушки добрыми спутниками для компании на вечер. Ынхи упорно повторяла каждый изученный приём из раза в раз, пока тот более или менее не начнёт у неё получаться, либо пока девушка не станет валиться с ног от охватывающей тело усталости. Иногда Ынхи даже задумывалась, не поспорили ли они с Со на то, кто быстрее измотает девушку до самой могилы, но тут же прогоняла подобные мысли, ведь понимала, почему ей не делали особых поблажек, хоть, по правде говоря, и не нагружали подобно тому, как тренировали их самих. Понимала, и даже была им благодарна, потому что так она запоминала хоть что-то. Телесная память — забавная штука, но лучшая в обучении, ведь природа не просто так её предусмотрела в человеческом организме. Даже в детстве, прикоснувшись раз к раскалённому утюгу, ребёнок быстренько научится держать его за ручку. Так и на их тренировках девушка, пару раз с грохотом свалившись с ног и только чудом не разбив голову, уже на автомате старалась уворачиваться от подобных приёмов, а порой и пыталась даже бить сама, правда уже куда менее удачно. На этих занятиях они обычно отрабатывали защиту, редко переходя к атаке, так как оба считали, что лучшим решением для Ынхи будет дать дёру, как только противник потеряет бдительность, однако некоторые приёмы всё же изучали. Так, на всякий случай. Но в этот день что-то пошло не так. Пак с самого начала тренировки, после небольшой разминки, бросалась на Феликса, как бык на красную тряпку, на ходу вспоминая все известные теперь ей приёмы и ни разу не попадая по магу, что только сильнее подогревало внутри неё копившиеся долгое время эмоции. Злость, что образовалась в ней ещё в универе и так и не нашедшая выхода, бурлила внутри, устраивая китам, в панике метавшимся в её штормившем океане, настоящие горячие источники. Она, словно созревший гнойник, готова была взорваться, стоило кому-то надавить на кожу чуть сильнее обычного. Так бывает, если долгое время не давать выход всему негативу, растущему в охватившем её жизнь стрессе, как на дрожжах. И этот негатив, образуя на самом дне океана беспощадную воронку, всеми силами старался поглотить всё хорошее, что девушка взрастила в себе за эти пару дней. Он неустанно кормил что-то внутри этой воронки. Что-то, показавшееся сквозь движения воды и всплывшее этим днём на поверхность, что-то тёмное и ненасытное. Оно пожирало так безрассудно подаваемую ему пищу и росло, нашёптывая в ухо иногда совершенно безумные вещи. Например, выпить из парня напротив всю энергию, ведь она так сладко пахнет, или вытянуть немного из того скейтера на площадке неподалёку, чтобы он, поддавшись неожиданному головокружению, свалился на землю. А ещё можно лишить всей имеющейся энергии вон ту парочку, потому что счастливы они были до противного слащаво. Так, как ни разу не была счастлива сама Ынхи. Это жужжание в голове не было схоже с голосом Подсознания, что терроризировал её годами, нет. Оно было словно на несколько тонов ниже и напоминало больше змеиное шипение, чем человеческий голос, когда как голос её Подсознания напоминал чуть искажённый голос самой девушки. А ещё игнорировать это было в разы сложнее. Это шипение, словно наполненное смертельным ядом, отравляло мысли, поднимая откуда-то из самых недр девичьего сердца слепую ненависть непонятно даже к чему или кому. Ынхи просто хотелось избавиться от этого неприятного ощущения клокочущих в сердце эмоций, желательно, при этом никому не навредив. А потому она из раза в раз поднималась на дрожащие от усталости ноги и, совсем не обращая внимания на растрепавшиеся, липнувшие к вспотевшему лицу волосы и, к чертям собачьим, сбившееся дыхание, бросалась в бой. А после вновь оказывалась на жёстком покрытии старой баскетбольной площадки, которую они заняли. Одежда, пропитанная потом и дорожной пылью, неприятно липла к телу. Ноги в кроссовках горели, словно Пак ходила по углям, а не скакала на удобной упругой подошве. Но ничего из этого так и помогало избавиться от того камня, что давил ей на трахею, заставляя девушку задыхаться от собственных эмоций. Она словно попала в вакуум, звуки и ощущения в который не попадали совсем. Там существовали лишь её ярость и мысли, разжигающие её. И ничего более.  — Успокойся, — словно сквозь толщу воды звучал низкий голос Ли, пытавшегося привести ученицу в чувства, однако та идти на контакт не спешила, уворачиваясь от захвата и проныривая под рукой парня. Готовящийся прилететь ему прямо в нос кулак был мастерски перехвачен и сжат. Феликс свободной рукой схватил Пак, слегка её встряхнув. — Ынхи… — позвал парень, пытаясь заглянуть ей в глаза, но та упорно пялилась куда-то в район острых ключиц, что выглядывали из-под чёрной свободной футболки. Девушка тяжело дышала, что-то обдумывая. На мгновение маг даже расслабился, надеясь, что Пак, наконец, успокоилась и была готова объяснить причины своего поведения, но тут же пожалел об этом, чуть не схлопотав девичьим лбом по подбородку. Уйдя от удара, Феликс зло фыркнул, сжав ладони в разы сильнее, и, хорошенько тряхнув девушку, позвал уже более настойчиво: — Ынхи! Да что с тобой такое? Пискнув от боли охватившей её пальцы, зажатые в кулак, и плечо, что грубо сжимал маг, Ынхи попыталась отшатнуться в сторону от опасности, однако Ли сделать этого не давал. Он хмурил брови и поджимал губы, всем своим видом намекая, что ей, как минимум, придётся объясниться. Пак пару раз моргнула, возвращая себе нормальное зрение и отгоняя захвативший её мысли туман обратно в глубь океана. Прикрыв глаза, Ынхи глубоко вдохнула, досчитала про себя до десяти и выдохнула, немного успокаиваясь. Злость, что дёргала за верёвочки, прикреплённые к девичьим конечностям, притаилась во тьме, но не исчезла бесследно, оставляя после себя тяжёлый осадок, подобно пеплу, покрывавшему уничтоженные Везувием Помпеи. В голове девушки была гудящая пустота, и среди неё яркими буквами висел лишь один вопрос — что только что произошло? С каких пор Пак стала столь агрессивной? Откуда в ней вдруг образовалось столько злости? Что сидело там, внутри неё, и жадно смотрело на чужую энергию? Ынхи стоило бы об этом хорошенько подумать, но явно не сейчас. Сейчас от неё ждали ответов, которые сама девушка дать, по сути то, и не могла. Ей оставалось лишь надеяться, что её маленькая ложь не раскроется до тех пор, пока девушка сама не поймёт, что с ней творилось.  — Прости, — выдохнула Пак, расслабляя напряжённое до этого тело и тем самым давая понять, что буянить она больше не собиралась. — Просто день сегодня не задался, — пояснила она, горько хмыкнув и добавив про себя, что и месяц-то особо у неё не задался изначально.  — Поэтому ты так яростно пыталась мне вмазать? — Феликс скептически приподнял бровь, оглядев успокоившуюся девушку. Немного подумав, он отпустил её и отошёл на шаг назад, наблюдая, как та сразу начала разминать ноющие части тела.  — Пыталась выпустить пар, — протянула Ынхи, не поднимая виноватого взгляда на Ли. Она знала, что облажалась, а потому стыдливо рассматривала носки собственных кроссовок, испачканных в пыли. — Я не хотела тебя бить. Тяжело вздохнув, Феликс устало провёл ладонью по лицу. То, что произошло ему не нравилось. Совсем не нравилось. Однако именно в этот самый момент девушка была продуктивнее, чем во все их тренировки вместе взятые. Её атаки были ещё далеки от идеальных, но вышли не такими уж и плохими, а скорость этих самых атак увеличилась в разы. Да, ею двигала злость, но именно она позволила девушке довериться инстинктам и действовать увереннее, не обдумывая каждый свой шаг в страхе навредить оппоненту. Будь Феликс чуть рассеяннее, и его лицо сейчас бы не было целым и невредимым. Почему девушка целилась именно в него, маг знать не желал.  — В следующий раз предупреждай меня, что не в духе, — попросил Ли, — будем выбирать более подходящие упражнения. Потрепав собственные волосы, Феликс оглядел Ынхи, замечая, как мелко тряслись её худые ноги и как тяжело вздымалась грудная клетка. Невооружённым взглядом было видно, что девушка устала и готова была лечь прямо на холодный асфальт, лишь бы наконец отдохнуть. Махнув Пак рукой, маг подошёл к стоящей рядом скамейке, где они бросили свои вещи, и присел на деревянную поверхность, подзывая девушку к себе. Ынхи не заставила себя ждать, подползая к парню. Еле передвигая своими ногами, она добралась до скамьи и устало плюхнулась на неё, вытягивая ноющие конечности. Только сев и полностью расслабившись, она ощутила насколько за этот день устала. Усиленная пробежка, устроенная Чанбином ей в наказание, только усугубляла положение, от чего мышцы на её ногах к этому самому моменту уже начинало сводить, и Пак была практически уверена, что завтра встать с постели для неё будет великим подвигом.  — Ты почти попала по мне сегодня, — похвалил Феликс совсем поникшую девушку, потрепав её по волосам и испортив и без того растрепавшуюся причёску ещё больше. — Молодец. Недовольно фыркнув, Пак стянула с влажных от пота волос резинку и запустила в спутавшиеся пряди тонкие пальцы, пытаясь немного помассировать ноющую от собранных весь день в тугой хвост волос кожу и расчесать подручными средствами, коими послужили собственные пальцы, образовавшиеся узлы. Прикрыв глаза, она откинулась на спинку, горько хмыкнув. Похвала, что должна была её ободрить, только сильнее портила паршивое настроение. Ынхи особо не раздумывала, как и куда бьёт, когда атаковала. Она просто действовала наобум, потакая порывам собственных бушующих эмоций. Неужели в здравом уме она была совсем безнадёжна, ведь ни разу ещё не была так близка к желаемому результату?  — Почти… — тихо прошептала девушка, ощущая, как слово горьким послевкусием проходится по стенкам горла, оседая на них неприятным жжением. Или у неё просто пересохло в горле? А впрочем, какая разница.  — Была бы немного хитрее, попала бы, — поспешил обнадёжить её парень, опираясь локтями о собственные колени и направляя взгляд вперёд на резвившихся вдали детей. Было в этой суете что-то давящее, непривычное, а от того отталкивающее. Детский смех и визги не приносили умиления, хоть к детям он и относился спокойно. Пожалуй, то некая обида поднималась в душе, ведь им — магам — зачастую такая роскошь, как беззаботное детство, была недоступна. Всё своё детство они должны были учиться контролю, иначе могли просто-напросто сойти с ума от стремительно растущей внутри них энергии. А потому даже простая игра в салки бегающих неподалёку детей вызывала лишь пробирающий холод внутри. Впрочем, Пак было чему у них поучиться. Заметив, как один из мальчишек указывал другому куда-то в небо и строил безумно удивлённую мордашку, а после, добившись должного внимания, быстро хлопнул друга по спине и убежал, заливисто смеясь и называя его водой, Феликс хмыкнул под нос. Такие маленькие, а в хитрости явно обыгрывают сидящую около него ученицу. — Тебе нужно было всего лишь меня отвлечь, — протянул Ли, посмотрев на обратившую на него внимание Ынхи, и кивнул в сторону детей, призывая понаблюдать за их игрой.  — Это было бы нечестно, — возмутилась Пак, принимаясь подобно магу следить за ходом детской игры. Она знала её условные правила, ведь уже как-то наблюдала за этой детской забавой, но не играла в неё ни разу в жизни, чтобы на себе ощутить весь тот азарт, что вызывал внутри детей столько ярких эмоций. Для неё это было подобно просмотру очередного шоу, где какой-то смельчак решался поплавать в компании акул — она была бы не прочь попробовать, но воплотить подобное в реальность казалось ей чем-то сродни чуду. А потому она всегда была лишь сторонним наблюдателем, как и сейчас. Слегка дёрнувшись, стоило одному из детей упасть и проехаться острой коленкой по неровному асфальту, сдирая кожу в кровь, Ынхи осталась сидеть на месте. Громкий плачь разорвал относительную тишину улицы, сжимая сердце в тиски. Пак прекрасно знала, что могла помочь. Уж разбитые коленки она исцеляла идеально. Девушка могла бы успокоить ребёнка, избавить от боли, но продолжала неподвижно сидеть на месте, наблюдая за представленной перед ней картиной, потому что знала, что её помощь не примут. Обязательно прибежит разгневанный родитель и будет кричать, брызжа слюной, чтобы она убиралась в преисподнюю, ведь только там могут жить подобные ей. Так было с самого её детства и, она была уверена, будет всю оставшуюся жизнь. Простые люди не были готовы принять в свой мир кого-то, чьи способности не могут объяснить, а потому их боялись. Возможно, именно поэтому Ынхи когда-то решила научиться лечить людей без помощи магии. Чтобы за помощь получать благодарность, а не кучу проклятий в спину.  — Честные битвы бывают только в книжках, — отрезал Феликс, вырывая Пак из водоворота мыслей и возвращая её внимание к себе. Ынхи оторвала взгляд от рыдающего ребёнка и повернула голову на мага, давая понять, что готова внимательно его слушать. — В реальной битве только глупец не воспользуется подвернувшимся преимуществом. Твой враг не станет раздумывать, что честно, а что нет, он будет действовать. Грязно, подло, зато эффективно, — продолжил пояснять Ли, сам удивляясь, что ему приходилось объяснять кому-то столь очевидную вещь. — Тем более, будем предельно честны, ты слаба, а потому на физическую силу надеяться не советую. Ынхи нахмурилась, смотря на парня в упор, но словно при этом не фокусируясь на его силуэте. В голове упорно не хотела укладываться мысль о нанесении кому-либо вреда в принципе, хоть она и понимала, что сама попросила научить её драться. Девушка надеялась никогда не применять полученные знания, а если и выпадет подобная необходимость, то только в качестве самозащиты. Пак всё же не любила насилие и всем сердцем рвалась спасать жизни, а не лишать их, хоть и росла большую часть жизни в весьма неблагоприятных условиях. То были сломанные жизнью люди, считала она, и хоть и злилась на тётю и её семью неимоверно, но зла не желала. Как и подросткам из её школы, что пускали слухи о нестабильной психике Ынхи. Они просто были детьми, не понимающими, каково это — жить, пряча свою сущность под тысячью замков. Даже преподавателю, который так в открытую ей угрожал, в глубине души девушка не желала навредить. Показать, что недооценивать её не стоит — да, но не угрожать чужой жизни, какой бы гнилой не был человек. Мать учила её, что каждая жизнь важна, и Пак не смела усомниться в её словах. А потому мысль о грязной борьбе противоречила сложившимся в её голове когда-то давно принципам. Любое сражение она, выросшая на книгах о рыцарях, представляла честным поединком один на один, где благородный рыцарь обязательно побеждал злодея. Ударить кого-то исподтишка или бросить горсть песка в глаза противника казалось настоящим преступлением. Однако маг был всё же прав, и девушка это понимала, хоть и через силу. Она была слаба. Как бы не тренировалась, Ыхни не могла стать вдруг ровней какому-нибудь магу, что с детства учился вести битву. Возможно, в хитрости в бою была какая-то логика, думала Пак. Возможно, отвлечь противника не так уж и подло, если от этого зависела чья-то жизнь. В любом случае, хоть укоренившиеся в её сознании мысли и пытались отбиться от наплыва новых устоев жизни, что предлагал ей магический мир, результат этой битвы был предрешён. На пепелище должно было родиться что-то новое, и это что-то должно было стать гарантом для её выживания.  — Ты сейчас рушишь все мои представления о битвах, — грустно хмыкнула Пак, тряхнув головой.  — Да уж, — тяжело выдохнул Феликс, — наш мир неплох в снятии розовых очков, — потянувшись, парень поднялся со скамьи и, нырнув рукой в комок из скинутой в начале тренировки куртки, достал бутылку воды, протягивая её девушке. — Устала?  — Немного, — ответила Пак, благодарно кивнув. Взяв из чужих рук сохранивший прохладу пластик, Ынхи набрала в рот воды и тут же поперхнулась, принявшись откашливаться и бить себя кулаком по груди. Присевший напротив неё на корточки маг не так смущал, как его горячие пальцы, что мягко ухватили лодыжку девушки и приподняли её, укладывая на колено Ли. Мягко пройдясь по гладкой голой коже щиколотки, не прикрытой резинкой спортивных брюк, мужская ладонь остановилась на икре, обхватывая её и немного сжимая. Подобная поза, действия парня и глупые мысли о том, как было бы приятно ощутить его сухие губы чувствительной кожей этой самой лодыжки, кружили голову, заставляя щёки покрываться предательским румянцем. В горле вмиг пересохло, не смотря на то, что только что девушка его смочила. Чувствуя, как горит её лицо, Пак чуть наклонилась вперёд и тихо спросила: — Что ты делаешь?  — А? — Феликс недоумённо поднял голову, сталкиваясь с ошалевшим взглядом напротив. Заметив, как девушка смутилось под его взглядом ещё больше, чем была, парень кашлянул, спрятав лёгкую улыбку в кулак. Такой растрёпанной, раскрасневшейся и чуть напуганной видеть её было волнительно, от чего прекращать свои действия магу не хотелось от слова совсем. На пробу немного проведя пальцами по мягкой икре Ынхи, Ли улыбнулся уже более открыто, ведь закушенная девушкой губа и блеск в глазах говорили ярче слов. — Я неплохо делаю массаж, — пояснил свои действия парень, не опуская глаз от лица напротив. Пожалуй, смущать её ему было куда приятней, чем тренировать. Ынхи что-то тихо пробормотала, отведя взгляд и зажмурившись. Ли на это лишь посмеялся себе под нос и продолжил разминать напряжённые мышцы. — Это поможет, — мягко протянул он, надеясь успокоить своим тоном смущение Пак. А у той кровь шумела в ушах, да сердце готово было пробить рёбра и выскочить прямо в руки магу, лишь бы он прекратил её смущать. И казалось бы, что такого? Это лишь массаж, ничего более. Этому не нужно было смущаться, но девушка не могла ничего с собой поделать. В голову продолжали лезть неугомонные мысли, превращая всю ситуацию в одну из тех сцен из дорам с рейтингом шестнадцать плюс. Общество Минхо и его рассказы о своих похождениях определённо плохо на неё влияли. Но одно дело слушать о чём-то таком, а другое представлять в голове, пока объект этих фантазий сидит у неё в ногах, мягко касаясь усталых мышц. А что будет дальше? Мокрые сны? «О нет, нет, нет», — взмолилась Ынхи, тряся головой и надеясь остаться незамеченной. А внутри боролось два разных желания: прекратить эту пытку и чтобы она не заканчивалась никогда. Хотелось попросить прекратить это делать и в то же время умолять не останавливаться. Интересно, скажи она об этом, сам бы парень смутился подобно Ынхи? Пак уже открыла рот, чтобы проверить, но тут же его захлопнула, обозвав себя дурой. Это бы выглядело, как минимум, глупо и, как максимум, пошловато. Однако ей, и правда, становилось легче, несмотря на всё смущение и переполох в душе. Нога в плену ловких пальцев постепенно расслаблялась и уже не ныла так сильно. Оставалась лишь та самая приятная тянущая боль от усиленных тренировок и тонкое ощущение волнующего удовольствия от пробегающих по телу мурашек. Послышавшийся неожиданно тихий стон удивил обоих, заставив их застыть на месте. Испуганно пискнув, Пак прикрыла рот рукой, широко раскрытыми глазами уставившись на поднявшего на неё взгляд парня. Если раньше она была просто смущена, то сейчас готова была провались сквозь землю прямиком в котёл к самому Сатане, лишь бы только вычеркнуть этот момент из их памяти. Кто знал, что надавив на особо болящее место, Феликс спровоцирует у неё подобную реакцию. Особенно учитывая, что девушка сама от себя подобного не ожидала. Неловкая тишина словно застыла во времени, иногда прерываясь шумом улиц. А они всё продолжали удивлённо глядеть друг на друга, не решаясь даже двинуться. Первым очнулся Ли. Широко улыбнувшись, он опустил голову и отпустил заметно расслабившуюся ногу, подхватив уже вторую и повторяя на ней свои действия. Ситуация вышла крайне неловкая, но зато насколько забавная! Он бы даже не против был её повторить.  — Кхм… — прокашлялся парень. — У тебя мышцы деревянные. Нужно было раньше попросить о перерыве, — постарался он отвлечь Ынхи разговором, чтобы та натурально не сгорела со стыда. Девушка нахмурилась, потупив взгляд. Говорить в самом начале их тренировки о том, как сильно ноют мышцы её ног, Пак казалось чем-то постыдным, а потом она уже особо и не обращала внимания на усталость. По правде говоря, потом она не обращала внимания вообще ни на что, концентрируясь лишь на цели, коей непроизвольно стал Феликс.  — Я как-то… — пробормотала Ынхи, кусая свою щёку, — не думала об этом.  — Бин совсем загонял? — хмыкнул парень, припоминая вчерашний прокол девушки и возможные его последствия. Со был из тех людей, кто к делу относился иногда чересчур ответственно, а потому небольшое наказание за прогул было ожидаемо. Ынхи поморщилась, вспоминая прошедшее утро. Она могла смело сказать, что это было самое ужасное утро в её жизни, отбившее у девушки всё желание когда-либо опаздывать на утренние пробежки. Казалось, маг хотел отыграться на ней не только за прогул, но и за все будущие промашки наперёд. От воспоминаний лёгкое негодование вновь встрепенулось внутри девушки, требуя сейчас же выложить Ли всё, что было у неё на душе, но, к счастью для Пак, голос разума смог пробиться сквозь стену негодования, не давая девушке прослыть ябедой.  — Ну… — неоднозначно протянула Ынхи, пожимая плечами.  — Ты можешь быть со мной откровенной, я ему не расскажу.  — Я думала, — тяжело вздохнула девушка, сдаваясь слишком уж легко, — что на последнем круге выплюну свои лёгкие, — поделилась она, пару раз для достоверности кивнув самой себе. — Это было слишком жестоко. Феликс тихо хмыкнул, выпуская из рук ногу девушки, но не меняя положения. Кое-что не давало ему покоя. Наблюдая за ходом тренировок Ынхи и Чанбина, маг обратил внимание на некую настороженность со стороны девушки по отношению к вампиру. Она вела себя с ним вполне дружелюбно, но словно в то же время побаивалась Со, что не укладывалось в голове Феликса. Этот страх казалось был совсем необоснованным и глупым, ведь Чанбин был весьма мягок с девушкой, хоть порой и вёл себя строго. Однако на любое его замечание, замечал Ли, Пак словно сжималась и ожидала, как минимум, потока словесных унижений, если не удара вовсе, что наводило на весьма противоречивые мысли. Что вызывало в ней страх? Почему она так вела себя лишь с Чанбином, не страшась даже Бана, который, как правило, был куда строже вампира? И раз уж речь зашла о Со, то было бы настоящим кощунством не уточнить волнующий мага момент.  — Я тут заметил, — осторожно начал он, легко покачиваясь с пятки на носок, что грозило ему падением на филейную часть, — что при общении с Бином ты какая-то зажатая. Что-то произошло? — спросил он. — Ты его боишься? Ынхи встрепенулась, ощущая, как краснеют её щёки. Неужели это было так заметно? Она надеялась, что все те эмоции, что маг вызывал внутри неё, девушке удавалось мастерски скрывать за маской усердного ученика. А оно вот как вышло. Пак сжала руки в замок, поглаживая большие пальцы друг о друга от неловкости, вдруг охватившей её. Она даже не представляла, как объяснить сидевшему напротив неё парню тот необъяснимый подсознательный страх перед вампиром, появившийся сразу же, как та почувствовала слишком уж знакомый холодок чужой ауры.  — Ну знаешь… — начала она, отведя взгляд в сторону, — он выглядит очень устрашающе, — немного приврала Пак. Даже не то, чтобы приврала, скорее недоговорила, ведь вид Со, действительно, вызывал мурашки по телу. Возможно, играл роль его пронзающий в самую душу взгляд, а может то было напускное безразличие, слишком уж редко прерываемое улыбками и смехом. Временами парень, измазанный краской, выглядел как настоящий головорез, когда как обычно подобный вид вызывает у других людей умиление или смех. Смеяться над Со для Ынхи было подобно ходьбе по тонкому льду — один неверный шаг, острое словцо, и ты в пучине ледяной водной глади, беспощадной и убийственной.  — Хах, — хохотнул Ли, понимая, что имела в виду девушка. Чанбин, действительно, выглядел парнем, что в подворотне и нож в печень засадит, и асфальт тобой вскопает вплоть до голой земли. Первое время даже он опасался Со, но, как совсем скоро оказалось, все эти опасения были напрасными, потому что парень оказался блюстителем справедливости и равноправия чуть ли не сильнее самого Чана, что уже о многом говорило. Просто иногда обстоятельства вынуждают быть вовсе не тем, кем на самом деле ты являешься, а у Бина этих обстоятельств было чуть ли не больше, чем у них всех вместе взятых. — Иногда его взгляд и на меня ужас наводит, — пошутил Ли, привлекая к себе внимание касанием пальцами чужой обтянутой плотной тканью штанов острой коленки, — но знаешь, пусть он и выглядит грозным, в душе Бин тот ещё душка, — протянул маг, мягко улыбаясь при виде лёгкого удивления в медовых глазах напротив. — Просто рос он среди настоящих акул. Он у нас из высшего света, — прошептал парень, делая вид, что поведал Пак только что секрет, как минимум государственного уровня, — А вампирская аристократия… Она помешана на чистоте крови и всех этих прочих нетолерантных бреднях. Среди таких, как они, хочешь-не хочешь, но сроднишься с маской, что выбрал себе ещё при первом выходе в свет. В противном случае, тебя просто сожрут заживо, — тяжело выдохнул Феликс, хмурясь воспоминаниям, всплывшим в его голове. Бин был первым, кого они встретили в тогда ещё совершенно чужом для себя городе. Он первым протянул им руку помощи, предлагая научить выживать среди местных законов, сложившихся за долгие годы благодаря укоренившимся в Корее мафиозным семьям. Однако заплатил он за это далеко не маленькую цену. — Он выживал среди них долгие годы, а потом встретил нас с Чаном, помог освоиться, а после и вовсе перенял наши взгляды и поплатился за это.  — Поплатился? — уточнила Ынхи, слабо понимая, что именно под этим словом имел в виду Ли. Феликс промолчал, отведя взгляд в сторону. Не он должен был о подобном рассказывать, ведь это была вовсе не его трагедия. Подобное было бы правильнее спрашивать у непосредственного участника событий, нежели у простого наблюдателя, хоть и из первых рядов. Впрочем, он ведь сам завёл этот разговор, верно? Ничего не случиться, поведай маг Ынхи немного информации из жизни Чанбина — он был не из тех, кого подобным можно было бы обидеть. Только вот вслух это произносить было неприятно. Феликс прекрасно помнил, как это событие ударило по Со. Как и без того немногословный маг резко закрылся в себе, вынуждая Бана залезть в свою голову, чтобы хоть как-то помочь. Помнил, как и сам проводил дни около мага, пока Чан был занят, и пытался того разговорить. В ход тогда даже пошла такая приманка, как сладости, которые, как выяснилось позже, вампир особо не жаловал. Но ел, чтобы не расстраивать Феликса, о чём как-то сам и поведал магу. Пожалуй, именно тогда и началась образовываться их небольшая, но необычайно крепкая семья. Совсем потерявшись в воспоминаниях, парень вздрогнул, когда почувствовал практически невесомое касание тонких пальцев, мягко погладивших осветлённые волосы. Пак внимательно глядела на него из-под пушистых ресниц, не давя, но взглядом прося ответить на вопрос. Их положение уже не смущало привыкшую, отвлечённую разговором, девушку, а потому лицо её больше не было красным. Лишь лёгкий румянец на щеках и остаточный от эмоций блеск в глазах напоминали им о том, что совсем недавно у них весьма усиленно шла тренировка.  — Семья от него отказалась, — всё же ответил Феликс, ощущая, как слова горечью оседают на кончике языка. Хотелось отплеваться. — Они так сказать… — пожевав губу в попытке подобрать не слишком жёсткие слова, протянул маг, — слишком консервативные. Ынхи поморщилась. Не ей было судить правильность их решения, так как девушка не росла в их обществе и особо не знала чужих ценностей и традиций, но чтобы отказаться от своего ребёнка из-за отличных от их взглядов… Для девушки это казалось дикостью. Пак, которую собственная мать защищала вплоть до последнего своего вздоха, не понимала, как можно было вот так просто взять и вычеркнуть из своей жизни родного человека. Она, конечно, не знала всей истории и всех тех обстоятельств, что привели к подобному, но всё равно как бы не пыталась, а понять подобное решение не могла. В её маленьком идеальном мире родители всегда любили своих детей при любых обстоятельствах, потому подобное, не вписывающееся в её преставление порядка отношений в семьях, не хотело укладываться в голове, вызывая лишь боль в висках. А Со прочувствовал подобную жестокость на себе, что вызывало в душе девушки жалость к магу и одновременно уважение, ведь он смог после этого жить дальше вполне нормально, а не пустился во все тяжкие. У него даже салон свой был, хоть и не особо популярный.  — Это ужасно, — выдохнула Пак, прикрывая глаза и качая головой.  — Но тем не менее подобное в нашем мире не редкость, — протянул Ли. — Так вот, — уже более бодрым голосом произнёс он, не собираясь остаток их времени проводить в разговорах о несправедливости мира, — не бойся его так. Он не причинит тебе вреда, уж поверь.  — Я понимаю, — тяжело вздохнула Ынхи, — просто это сложно… И ей, действительно, было сложно, ведь она даже расслабиться в его компании не могла. Девушка, по сути, не была уверена на все сто процентов, что боится именно самого вампира. Просто что-то в нём напрягало её, но это что-то как будто и не связано было с Чанбином. Точнее связано-то было, но как-то косвенно. И чуть задумавшись, девушка словила себя на мысли, что некоторые догадки у неё всё же были, хоть и верить в них не хотелось. Произносить свои подозрения вслух было жутко, ведь тогда была вероятность их подтверждения, а потому девушка всё не решалась о них рассказать. Эти мысли могли пошатнуть, а то и вовсе разбить, что-то весьма хрупкое внутри неё. Они могли сломать и так надломанный внутри неё стержень окончательно и стереть его обломки в порошок без права на восстановление. Эти мысли хотелось спрятать на самое дно её океана и никогда больше к ним не возвращаться. Жаль только Феликс думал абсолютно по-другому.  — Что в этом сложного? Ынхи шумно выдохнула, подавляя в себе желание капризно захныкать, подобно избалованной маленькой девочке, которой отказались покупать понравившуюся куклу. Она не хотела ему ничего объяснять. Да что уж там, она не хотела что-либо объяснять даже самой себе! Тугой стоп-кран, сдерживающий поток её смешанных чувств, казалось давно поржавел, и трогать его, чтобы удовлетворить, как думала Пак, чьё-то любопытство, было весьма опрометчиво. Взгляд Ынхи метался из стороны в сторону в попытке зацепиться за что-то, что могло отвлечь от этого совершенно не нравившегося девушке разговора Ли. Но ничего так и не находилось, а взгляд, которым сверлил её маг становился всё тяжелее и тяжелее, чем в конечном итоге всё же заставил Пак проиграть в борьбе между страхом и зародившемся не так давно в сердце девушки доверием.  — Понимаешь… — прошептала Ынхи, принявшись нервно щёлкать суставами на пальцах. Замолчав, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, девушка мимолётом глянула на мага. Нет, он совершенно не понимал, ведь тогда бы и вопроса не задал, мысленно ругала себя Пак. Желания говорить всё никак не появлялось. Пояснять причины и подавно никаких сил не было. Она открывала рот, уже готовясь начать, и закрывала его обратно, потому что слова никак не шли, словно внутри вырастала кирпичная стена, не пускающая сквозь себя и слова. А как только Пак вынимала из неё один кирпичик в попытках пробиться, на его месте образовывался новый и так до бесконечности, заставляя Ынхи искать обходные пути. — Чёрт, — ругнулась девушка, кусая до резкой боли губу. Неужели это всегда было так сложно — открыть рот и выдавить верное слово? Да… Нет, это никогда не было сложно. Просто Пак боялась собственных предположений, а от того так отчаянно оттягивала момент их озвучивания. Только вот требовательный взгляд всё подгонял её, не давая соскочить с темы. Собрав всю имеющуюся волю в кулак, девушка совсем тихо, но так, чтобы маг её услышал, произнесла: — Думаю, всё это тянется из моего детства, — потупив взгляд, Ынхи закусила щёку, погружаясь в не самые приятные воспоминания. Точнее в то, что от них осталось. — Знаешь, — грустно хмыкнула девушка, потирая своё запястья до жжения на коже, — я плохо помню свои тренировки с отцом, но прекрасно усвоила из них лишь одно — за ошибку, даже незначительную, всегда следует наказание, — девушка вздрогнула, стоило ей почувствовать чужие пальцы, касающиеся её руки, чтобы Пак, наконец, прекратила причинять себе вред. Опустив взгляд на мужскую руку, мягко поглаживающую покрасневшую кожу запястья, Ынхи на секунду зависла, а после взглянула в тёмные глаза, полные поддержки, и продолжила: — Иногда мне снятся кошмары, и я не уверена, действительно ли это просто сны, а не отголоски воспоминаний. И в каждом из них так или иначе присутствует отец. И знаешь… — Пак нервно облизнула губу, понижая свой голос до шёпота. — Каждый раз я словно чувствую его недовольство, словно знаю, что что-то должно произойти. Что-то плохое, — произнесла девушка и тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Кажется, она отвлеклась от их изначальной темы разговора, а потому пора было к ней возвращаться. — К чему это всё я. Мой отец — тёмный вампир, и аура у него похожа на ту, что имеет Чанбин, поэтому, наверное, я, на подсознательном уровне, провожу между ними параллели и ожидаю от него тех же методов, что и от отца. Замолчав, девушка опустила глаза, сфокусировав взгляд на пальцах мага, лишь бы не смотреть на нахмуренные густые брови и сжатые губы. Его лицо не выглядело злым или расстроенным, да и вообще негативных эмоций на нём не наблюдалось. По крайней мере, в ту секунду, когда Ынхи бросила на него взгляд. Феликс выглядел скорее задумчивым, и не сказать, что это было намного лучше. О чём он мог думать после её монолога? А что мог надумать? Тишина, окружившая их, давила на Пак, а вопросы, что крутились в голове на пару с укорами о рассказанном, и вовсе вызывали боль в висках. А ведь их разговор начинался совсем на другой ноте.  — Чему он тебя тренировал? — после долгого молчания спросил Ли, не поднимая глаз. Его голос звучал спокойно, но как-то настороженно, словно он чего-то опасался. Ынхи заметила перемену сразу, ведь из-за нервозности остро реагировала на каждый звук, но решила не акцентировать на этом внимания. Больше её сейчас волновало, что ей ответить. Ынхи не врала, когда говорила, что мало помнила о тренировках. Воспоминания о них короткими вспышками всплывали в голове, но не давали какой-либо ясности. Пак не могла точно ответить на вопрос мага, потому что сама не понимала, чему её учил отец. Лечить разбитые коленки и порезы от ножа у мамы, когда та неосторожно готовила им ужин? Контролировать потоки энергии внутри себя? Исцелять зверей, повредивших какую-то из своих конечностей? Всё это вместе взятое? Наверное, так и было, подумала Ынхи, ведь она родилась медиком, но было стойкое ощущение, что что-то ещё ускользало от неё, подобно изворотливой змейки. — Папа говорил, что я могу его починить, если очень постараюсь. Собственный детский голос прозвенел в мыслях, вспышкой ударяя по сознанию. Починить? Вернуть из мёртвых? Это невозможно. Пак прикусила губу, нахмурившись. Почему отец просил её это сделать? Разве может хоть кто-то сыграть в Бога и вернуть с того света? Нет, глупости. Ынхи тряхнула головой, списав это на игры её воображения и скопившийся стресс.  — Кажется… — неуверенно протянула девушка, понимая, что промолчать ей не дадут, — лишь исцелению. — Ты такой же монстр, как и я, Ынхи. И вновь вспышка в голове, но голос уже другой. Куда более грубый и низкий. Голос её отца. И снова в мыслях всплывал старый вопрос. Почему отец назвал себя монстром? Почему и девушку приравнял к этому определению, ведь она была лишь медиком. Или же не только им? Могла ли она… Ынхи нахмурилась мелькнувшей в голове мысли. В генетике было такое понятие, как «химера». Так называли носителей генетической аномалии: в теле таких существ совмещены два набора ДНК — они не так давно изучали эту тему на одной из пар, потому Пак помнила это определение достаточно хорошо. Однако вопрос стоял в том, насколько характерна данная аномалия для магов. Какова вероятность того, что внутри девушки помимо медика мог жить и тёмный вампир? Это ведь объясняло способность Ынхи питаться чужой энергией и тот непонятный голод, что она стала ощущать. Пак сглотнула, стараясь не выглядеть слишком напряжённой, чтобы Феликс не заметил, как она занервничала. Получается, что те самые приступы жестокости принадлежали вампиру внутри неё? Выходит, что тьма, которую она так долго игнорировала, исходила от этой части её генетического кода? В таком случае, что она, в конце концов, такое?  — Кажется? — ворвался в бушующий поток мыслей голос Ли. Ынхи с трудом вырвалась из пучины вопросов, что так и затягивала её, и перевела озадаченный взгляд на мага. Тот выглядел ещё более подозрительным за счёт прищуренных глаз. Что он от неё хотел? Какого ответа ждал? Знал ли он о химерах что-либо и догадывался ли о готовом проснуться внутри Пак вулкане? Девушка сжала кулаки, сдерживая вновь из ниоткуда начавший подниматься гнев. Она не должна была сорваться на Феликсе, только не на нём. Врезавшиеся в кожу ладоней ноготки на время привели в чувства, притупляя приступ агрессии и заменяя его на лёгкое раздражение, ведь сыпавшиеся от парня вопросы уже больше походили на допрос нежели на простое любопытство. Хрупкое доверие, образовавшееся между ними опасно пошатывалось, готовясь треснуть в любой момент. Ынхи старалась этот момент оттянуть, глубоко дыша и успокаивая себя. Разве мог этот светлый, постоянно заботящийся о ней, маг навредить ей? Разве он был похож на того, кто просто-напросто пытается вытянуть необходимую информацию? Нет. Ынхи ощутимо ущипнула себя за руку в попытке отвлечься, но ответила всё же куда более грубо, чем собиралась:  — Говорю же, я плохо помню те времена.  — Но при этом, — голос Ли давил, заставляя девушку поёжиться, — постоянно боишься наказания?  — Я не боюсь…  — Уверена? — хмыкнул парень.  — Да, — сквозь зубы прошипела Пак, поджимая полные губы. Ей явно не нравилось, куда заходил их разговор. — Это ведь мой папа. Он не мог мне навредить, — произнесла девушка, сама не понимая, что противоречит собственному рассказу, но отчего-то упрямо защищавшая своего родителя, — он не такой. Он… — запнувшись, совсем тихо прошептала Пак, — хороший, просто строгий.  — Слушай, — заметив поднявшийся уровень нервозности Ынхи, смягчился маг, — я не хочу ничего такого утверждать, но… — Феликс перекатился пару раз с носков на пятки и обратно, думая, с чего ему лучше начать. — Ты ведь знаешь, что тёмные — это ответвление вампиров? Они появились в результате мутировавшего гена, что отвечает за способности мага. Ген вампира при такой мутации практически выворачивается наизнанку, что полностью искажает их влияние на чужую энергию. Настолько, что они не могут жить её не потребляя, — пояснил Ли, надеясь, что выразился правильно, учитывая что в генетике он разбирался в стони раз хуже самой Ынхи. Он боялся, что девушка начнёт расспрашивать его про все тонкости подобной мутации, чего маг объяснить уже был не в силах. Однако Пак молчала, внимательно его слушая, что несказанно его приободрило. — И так вышло, — продолжил Феликс, — что большинство из тёмных из-за этого становятся несколько неуравновешенными. Они, в силу своих сплошь потребительских способностей, считаются среди магов изгоями, — осторожно поглядывая на напрягшуюся после его слов девушку, продолжил Ли. — От тёмных избавляются, как правило, сразу же, как только узнают о мутации гена ещё на момент беременности, а те, у кого не поднимается рука просто подкидывают их в детские дома, — Ынхи горько усмехнулась, услышав о подобной жестокости. Это было немыслимо и жутко несправедливо по отношению к магу, которому просто не посчастливилось родиться с другим геном. Однако эта информация ставила немного пазлов на свои места и объясняло, как её отец оказался в детском доме, где познакомился с её мамой и тётей. На самом деле, ни отец, ни мать не рассказывали девушке, как попали в данное заведение, лишь говорили, что именно оно сплело их судьбы и подарило возможность жить так, как они жили. А ещё объясняло, почему отец считал себя чудовищем, ведь сложно, слушая долгие годы от общества о своей ущербности, самому не поверить в это. — Им нет места среди вампиров, их в лучшем случае игнорируют, в худшем — убивают просто за то, кто они есть, — тем временем продолжал Феликс, — Среди вампиров их убийство даже не считается преступлением, — маг судорожно выдохнул на собственные слова, потому что видел когда-то подобную расправу. Ещё в Австралии одна из семей вампиров заживо сожгла подростка-тёмного, которого мать годами прятала от них, прямо у всех на глазах. Его крик ещё долго стоял в ушах мага, напоминая, насколько их мир прогнил. И пусть сам Ли опасался тёмных за их непредсказуемость и склонность к потере контроля, подобных методов, как и Чан, он не одобрял. — Это всё влияет на их психику, а с учётом, что из-за мутации и необходимости постоянно поглощать энергию они приближены к падению во тьму сильнее кого бы то ни было, многие сходят с ума в подобных условиях жизни. К чему я это веду, — протянул Ли, вновь опуская свою ладонь на колено девушки, дабы привлечь её внимание, ведь та снова ушла куда-то в себя, глядя на мага пустым, полным жуткого холода взглядом, — ты уверена, что память о твоём отце не искажена детской травмой? Ынхи резко вынырнула из собственных мыслей, ошарашено взглянув на мага напротив. Она резко выдернула руку из его попытавшихся ухватить ладонь девушки пальцев и прижала её к груди. Травма? Ынхи хотелось пережевать это слово и выплюнуть на асфальт, чтобы его горечь не свела кончик её языка онемением. О, детских травм у Пак был целый вагон, и она могла перечислить ему каждую из них, но ни одна не была связана непосредственно с отцом. Так считала Ынхи, и готова была отстаивать свою правоту до самого конца. «Да кто он, чёрт возьми, такой, чтобы говорить подобное?!» — пронеслось в голове Ынхи. Девушка жевала собственную губу, лишь бы не вылить на мага всё, что сейчас крутилось в её голове. Возмущение бушевало, обида скребла о стенки желудка, а нервы уже начинали конкретно сдавать. Неужели он пытался настроить её против собственного отца? Но зачем? Ведь тот уже давно исчез со всех радаров и считался без вести пропавшим. Смысл ему сейчас это всё на неё выливать, ведь это никак не поможет в ситуации с её отношением к Чанбину? Ынхи буквально чувствовала, как мечется её душа не в силах найти покоя. Всё это напоминало какой-то абсурд.  — Что? — прошептала она. — Конечно, нет! Он хороший… — потупив взгляд выдавила из себя девушка, — Он… — сглотнув вставший в горле ком, Пак прохрипела: — не такой. Да, он вырос в детдоме с мамой, но он всегда был к нам добр. Он нас любил, — голос Ынхи был пропитан отчаянием и тонким слоем ещё не разрушенной окончательно надеждой.  — Тогда от кого тебя прятала мать? — достаточно резко спросил Ли, пальцем указывая на область шеи. Он ещё в начале их знакомства понял, что подобный кулон был создан не просто, как талисман. Он был предназначен для защиты, для сокрытия одного единственного мага — Ынхи. И просто так кузнец бы для простой посвящённой его не изготовил. На это нужна была веская причина, понять которую он всё никак не мог хотя бы из-за отсутствия должной информации. Проблемы с одним из родителей в данном случае выглядели достойной причиной спрятать ребёнка. Ынхи застыла, поражённая подобными словами. Мама прятала её от мафии, от людей, что напали на них. От людей, что убили её мать, но никак не от отца. Феликс словно специально старался подорвать её уверенность в собственном родителе, что выводило Пак из себя. Даже, если предположить, что её отец сходил с ума. На долю секунды представить, что Ли прав. То означало ли это, что и Ынхи такая же? Что судьба девушки предрешена каким-то генетическим кодом, что, в конце концов, просто сведёт её с ума? Могло ли это значить, что она уже тянулась к безумию? Весь сегодняшний день, все её поступки — могло ли это быть предпосылкой к просыпающейся в ней тьме? Ынхи сжала зубы, чтобы не взвыть. Почему всегда, когда кажется, что разобрался с проблемой, на её смену приходит проблема побольше? Девушка ведь приняла свои силы, она нашла то равновесие, о котором твердил Со, и всё было в полном порядке. Так почему же язвительный голос в голове сменило змеиное шипение из тьмы? Почему ухмылкам из зеркала на смену пришёл голод, сводящий с ума. Сводящий с ума… Ынхи горько хмыкнула, понимая, как это всё иронично, ведь предпосылок было достаточно, просто она их умело игнорировала. Голова девушки резко разболелась, совсем не способствуя успокоению. Водоворот мыслей выводил её из шаткого равновесия, стараясь столкнуть в пучину Марианской впадины на корм чему-то, что там сидело. Киты выли так громко, что казалось, что их можно услышать не только в голове девушки.  — Так легко о таком говоришь, — прошептала Ынхи, совершенно не узнавая собственного голоса. Он был ниже, более хриплый и насквозь пропитан невысказанной угрозой. Нет, это была вовсе не Пак, не могла быть она. Только вот слова лились прямо из её рта. — Не забывай, что я на половину тёмная. И что теперь? — девушка подняла глаза прямо на мага, заглядывая в его сосредоточенное лицо. Она не могла видеть, как потемнели её некогда медовые глаза, как заострился взгляд и как вдруг поменялась её всегда мягкая аура. А вот Ли это всё прекрасно видел. Он ощущал, как чужая энергия начала на него давить, обдавая пробирающим до костей холодом. Чувствовал, как угрожающе эта энергия крутилась вокруг него, готовясь в любой момент напасть. — Я — чудовище? Мутант, что рано или поздно сойдёт с ума? Феликс напрягся, не ожидая подобного поведения от девушки. Он понимал, что своими словами провоцировал Ынхи, но чтобы настолько… Это было весьма любопытно, но только тогда, когда Пак будет в адекватном состоянии. Что ж, у Бана были кое-какие мысли на её счёт, и Феликсу очень не хотелось, чтобы они оказались правдой, ведь его душа уже успела прикипеть к этой девушке. А потому ему следовало действовать осторожнее, ведь кто знает, на что ещё она могла быть способна. В конце концов, кое в чём она была права — Ынхи медик лишь на половину. Она, как пресловутый Инь и Ян, собрала в себе свет и тьму и была вынуждена теперь всю жизнь поддерживать их противостояние в равновесии. И сейчас это равновесие явно начинало рушиться вовсе не в нужную ему сторону.  — Я про тебя такого не говорил, — куда более мягко произнёс маг, поднимаясь на ноги и садясь справа от Пак. — На вторую половину ты — медик, — напомнил он, замечая, как спокойный нежный тон потихоньку успокаивал девушку и как её аура возвращалась в своё прежнее состояние, всё ещё недоверчиво колыхавшаяся, но вполне теплевшая. — И это настоящее чудо, потому что, если тёмный вампир — это тьма, то медик — сплошь свет. В тебе собрались одновременно самый тёмный и самый светлый виды магов. Тебе лишь необходимо поддерживать их в равновесии, — озвучил он свои мысли. Ынхи, пребывавшая в шоке от недавнего приступа, сильнее сжала кулаки, а после расслабила ладони, разглядывая алые рубцы на них. Собственный голос, пропитанный угрозой, всё никак не выходил из головы. Что это было? То самое безумие? Её тьма? Пак вся сжалась, совсем не понимая, что с ней происходило и как далеко это может зайти в будущем. Неужели только что она готова была навредить Феликсу, что просто проявлял любопытство? Нет, она не могла о таком даже думать! Ведь она... не монстр, нет. Борьба света и тьмы — вот её судьба. Постоянно бояться, что мрак, отравляющий её душу, возьмёт верх над разумом, вытесняя свет на самое дно океана. Что будет, если это произойдёт? Она ведь не была так сильна, чтобы навредить кому-то из магов семьи Бан. Они могли прикончить её одним щелчком пальцев при должном желании. Но если рядом не окажется кого-то из них? Скольких невинных людей она погубит? Готова ли она взять на себя такую ответственность? А был ли у неё выбор вообще? Тьма уже начинала протягивая острые когти в сторону её сердца. Она уже воздействовала на её разум, пусть и короткими моментами.  — А если не выйдет? — спросила Пак, поворачивая к магу голову. — Если тьма окажется сильнее?  — Ынхи, — произнёс Феликс, хмуро осматривая её и замечая, как грустный огонёк тускло тлел в радужке её глаз, — у тебя всё хорошо? — спросил он, замечая и то, как мелко дрожали её пальцы.  — Да, — Ынхи натянула на губы улыбку, пропитанную фальшью на столько, что и сама бы в её искренность никогда б не поверила, — я в полном порядке, — она не понимала, зачем лгала магу. Что-то внутри неё просто не давало окончательно открыться ему, рассказать обо всём, что её мучало в данный момент, и это отчего-то давило прямо на сердце. Возможно, то была лишь совесть, но девушка отогнала подобные мысли, убедив себя, что просто сама ещё не разобралась в проблеме, чтобы посвящать в неё кого-либо ещё.  — Обещай рассказать, если что-то случится, — тяжело вздохнул Ли. Конечно, он не поверил её словам, но давить в этот самый момент не решился, опасаясь настоящего взрыва эмоций, а следом и возвращения той Ынхи, что на пару мгновений показалась на свет.  — Конечно.  — Ынхи.  — Обещаю, — выдавила из себя девушка, незаметно скрещивая пальцы на левой руке. Ну так, от греха подальше. Ынхи облокотилась на спинку скамейки, устремляя взгляд в потихоньку начавшее розоветь небо. Внутри неё уже не было того буйства эмоций. Они утихомирились так же быстро, как и взбунтовались, оставляя девушку в полном недоумении. Подобные скачки настроения её совершенно не устраивали, хотя бы потому, что выматывали и без того уставший организм. Лёгкий ветерок прокрался под её одежду, даря прохладу разгорячённому телу и вызывая рой мурашек от перепада температур. Прикрыв глаза, Пак поморщилась, вдруг поняв, как выглядела недавно со стороны. Как настоящая истеричка, вот как. Было стыдно за своё поведение и за то, что именно Феликс стал свидетелем её нестабильности. Хотя он сам был виноват. Отчасти. В любом случае, Ынхи не переставала удивляться выдержке мага, потому что сама бы уже послала саму себя куда подальше и свалила бы в закат. А он терпел, успокаивал… Но и выводил на эмоции. На минуту в голове ярким импульсом блеснула мысль, что всё это не просто так, но она была тут же задушена сердцем. Думать, о том, что магу что-то от неё было необходимо было страшно в первую очередь потому, что Пак не была уверена, что могла выдержать боль предательства в своём нынешнем состоянии. Однако и его действия всё не давали покоя. Чего он добивался этим разговором?  — Феликс… — сама не ожидая от себя, позвала девушка.  — М? — отозвался он.  — Нет, ничего, — тут же стушевалась она, качая головой. Вот что бы она спросила? Что ему от неё нужно? Не вздумал ли он её использовать? Могла ли она ему доверять? Даже если и так, где гарантия, что он ответил бы честно? Ынхи не могла быть в этом уверенной. Она лишь всем сердцем жаждала, чтобы все мысли и подозрения из её головы вдруг улетучились, оставив после себя долгожданную пустоту. Она хотела ему верить, всем сердцем хотела, а потому решила не задавать вопросов. Ведь неведение сейчас казалось таким заманчивым.  — Не замёрзла? — вдруг спросил Феликс, вырывая девушку из мыслей.  — Нет, — покачала она головой, — С тобой мне всегда тепло, — не думая ответила Ынхи, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку. Она не лгала, аура парня всегда согревала её, стоило магу оказаться рядом. Даже сейчас, хоть прохладный ветер и кусался за кожу, ей вовсе не было холодно, потому что чужая аура была теплее солнечных лучей, что мягко касались земли. И что бы Ли не сделал, что бы не сказал, Ынхи не могла долго злиться, ведь подобной ауры у плохого человека быть не могло. — В смысле твоя аура, она греет, словно солнышко, и мне нравиться нежиться в её объятиях, — осознав, что ляпнула, поспешила разъяснить девушка, — Я словно на море, сижу на горячем песке и купаюсь в лучах солнца, а рядом весь такой же горячий ты, — протянула она, но тут же прикрыла рот рукой, поняв, что сболтнула лишнего. Подняв широко раскрытые в шоке глаза на Феликса, она затараторила, начав активно жестикулировать руками: — В смысле… Ну знаешь… Чёрт, — чертыхнулась она, зажмурив глаза. — Забудь.  — Так я горячий? — широко улыбнувшись, спросил парень, поиграв бровями, но продолжать данную тему пока не решаясь, дабы не смущать раскрасневшуюся девушку ещё больше. У них ещё будет время для подобного в будущем. — Я рад, что со мной тебе так хорошо, — искренне произнёс он, опуская ладонь на её макушку, чуть взлохматив волосы. — В любом случае, — вдруг став серьёзным, сказал он, — подумай о том, что я тебе рассказал и постарайся пересмотреть отношение к Бину, тогда и тренировки легче пойдут. Тяжело выдохнув, ведь сказанная магом фраза вернула её к недавнему разговору, Ынхи пару раз кивнула, соглашаясь. Она попробует. Не факт, конечно, что всё выйдет, но она постарается перебороть свои страхи, дабы не кормить растущую внутри неё тьму ещё больше. А если не выйдет… Что ж, она всегда могла податься в отшельники и оградить людей от неуравновешенной себя.  — Так, — вдруг ударил себя по коленям парень, привлекая внимание поникшей Ынхи, — у нас есть ещё около получаса на тренировку. Как насчёт небольшого пари? — спросил он, азартно поглядывая на девушку.  — Что за пари? — уточнила Пак, совсем не желая влипать в какую-нибудь провокационную ситуацию, хотя тут было скорее про Хана, нежели про Ли.  — Если сможешь уложить меня на лопатки, то куплю тебе мороженое, — Феликс кивнул в сторону, где расположился небольшой разноцветный фургончик с яркой вывеской, обещающей подарить покупателям самое вкусное мороженное во всей Корее. Пак задумалась, подозрительно оглядывая мага. Не сказать, что она ему не доверяла — а вопрос доверия последние полчаса всплывал подозрительно часто в её голове — но и сразу же соглашаться не спешила. Всё же за все их тренировки именно она всегда оказывалась на лопатках, а не Ли. Это был бесспорно заманчивый спор, ведь бесплатное лакомство становилось в разы вкуснее, чем купленное на свои кровно заработанные деньги, да и упавшее ещё ниже изначального его уровня настроение хотелось хоть немного поднять. Однако шанс проигрыша значительно превышал возможность случайной победы, и это немного пугало Ынхи. В конце концов, удача — это не то, чем её наделила природа, а потому рассчитывать на неё было весьма глупым занятием.  — А если проиграю? — уточнила девушка, не решаясь так просто соглашаться.  — Хм, — Феликс сощурил глаза, смотря куда-то вверх и делая вид, что задумался, а после важно кивнул своим мыслям и обернулся к собеседнице, широко улыбаясь. — Будешь целый месяц готовить мне бесплатный кофе.  — Эй, — прыснула Пак, шутливо пихая мага в плечо и даже не замечая, как мучавшие её ранее мысли отходили на второй, а то и на третий, план, — это же полный грабёж! Решили меня разорить, пациент Ли? — посмеиваясь, спросила Ынхи, играя возмущение.  — Конечно, — кивнул парень, — это был мой весьма хитрый план, который вы, доктор Пак, так беспощадно раскрыли, — Феликс не прекращал мягко улыбаться, замечая вновь блеснувший в глазах Пак огонёк. Видеть её грустной было до боли в груди неприятно, особенно учитывая что он сам приложил к этому свою руку, а потому парень всеми был решительно настроен к операции «скорейшего поднятия настроения». — Ну так что? Ынхи прикусила губу в раздумьях. Цена за проигрыш была не так уж высока, а искорка азарта уже подсвечивала себе путь прямо в сердце девушки. Тем более терять ей было нечего, в конце концов, она либо вновь будет валяться на жёстком асфальте, либо, в случае победы, что было, конечно, маловероятно, помимо похвалы ещё и приз получит. Растянув пухлые губы в хитрой улыбке, девушка кивнула, резко подскакивая на ноги и начиная показательно разминаться. В этот раз она собиралась очень постараться.  — Советую размяться, учитель, — пропела Ынхи, — и подготовиться опробовать мягкость этой прекрасной земли. Феликс с лёгким удивлением наблюдал за вдруг активизировавшейся Пак. Парень громко расхохотался от последней фразы девушки, а после поднялся на ноги, пару раз покрутив руками, чтобы разогреть мышцы. Его маленький план складывался как нельзя удачно, учитывая повеселевший настрой Ынхи. Встав в привычную для их тренировок стойку, маг поманил девушку двумя пальцами, готовясь отражать её неловкие, неуклюжие удары. Её попытки быть грозной в такие моменты забавляли его, а хмурые тёмные брови и сморщенный от напряжения носик и вовсе приводили в состояние умиления, что, впрочем, не мешало Ли жёстко пресекать все попытки Пак его схватить. В их тренировках было что-то такое, что будоражило кровь Феликса, разгоняя её по венам и возрождая давно забытые чувства. Он словно возвращался в те времена, когда был ещё совсем подростком, неумело кидавшимся на своего оппонента в попытке, наконец, схватить победу за хвост, но постоянно терпевшим неудачу. Теперь же он поменялся местами и, казалось, наблюдал за маленьким собой со стороны, и это, в какой-то степени, грело ему душу. Парню нравилось то упорство, с которым Ынхи подходила к их боям, тот огонь, что зажигался в её глазах, когда та в очередной раз падала, сдирая кожу в кровь и психуя на неудавшуюся попытку атаки. Даже сейчас он видел ту искру в медовых глазах, которую сама Пак, наверняка, и не замечала ни разу. Искру азарта, огонёк жажды победы, что жил где-то внутри неё, притаившись где-то в тёмных закоулках души. Это заводило. Хотелось вытянуть это из неё, вынуть на поверхность и проверить, так ли опасен этот огонь, каким кажется на первый взгляд. Обожжёт ли он его или приласкает, отогнав холод одиночества. Однако, не смотря на все эти желания, Феликс держал себя в руках, прекрасно понимая, что своими порывами мог лишь оттолкнуть Ынхи, испугать её. А то и вовсе получить совсем не то, что готов был обуздать. Пак, немного попружинив на носках, встала в выученную наизусть позу, оценивая ситуацию, как учил её маг. Вокруг них не было ничего, кроме пустующего пространства и пары колец, стоящих друг напротив друга по разные концы площадки. Девушка понимала, что пробить защиту парня, что годами оттачивал свои способности она была не способна, как бы ни старалась, а значит, чтобы победить, Пак следовало поступать не так, как она делала раньше. Многочисленные синяки открыто твердили ей, что вариант «идти напролом», был явно не её решением. Шагнув вправо, она заметила, как Ли отзеркалил её движение. Ещё шаг — вновь повторил. И вновь шаг вправо был скопирован точь-в-точь. Хождение по кругу утомляло и не приносило никаких плодов, ведь Феликс не спешил открывать перед ней слабые места. А потому Ынхи, наконец, пошла в наступление, но уже меняя свою привычную, если так можно было выразиться, тактику. Чуть завалившись влево, как обычно делала перед ударом правой рукой, она незадолго до попадания переместила свой вес в другую сторону, атакуя противоположной рукой и завершая обманный манёвр. Но… неудача. Глупо было рассчитывать, что подобное могло запутать мага, а потому девушка даже не расстроилась, когда получила по руке ребром ладони и была отброшена в сторону. Быстро подобравшись и удержав равновесие, Ынхи резко развернулась к парню лицом, помня его слова об опасности открытой в бою спины. И вновь они ходили по кругу. Девушка обдумывая новый приём, а Феликс забавляясь её до чёртиков в глазах сосредоточенным видом. Вновь ринувшись вперёд, Пак поднырнула под поднятой в защите руке парня, собираясь ухватить его за шею со спины и повалить на землю, но была перехвачена стремительно развернувшимся на пятках магом и отброшена назад. Еле удержавшись на ногах, Ынхи раздражённо сдула с лица мешавшуюся прядь волос и выпрямилась, возобновляя хождения по кругу. Ещё удар и вновь промах. И ещё один, опять провал. И вновь ошибка. Снова неудача. Пак недовольно рыкнула, вновь удерживая равновесие после чужой ленивой контратаки, от которой та еле ушла. Она уже подумывала позорно сдаться, ведь не видела ни одного способа пробить защиту мага, однако одна мысль всё же пробралась в голову, заставляя девушку ухмыльнуться. Он хотел, чтобы она была хитрее? Что ж, она будет. Стартанув с места с самой простой атакой из всех выученных, чем удивила парня, ведь отбить её было проще простого, девушка резко встала на месте прямо перед Феликсом, опуская руки и недоумённо смотря за его спину. Сглотнув слюну, она вытянула шею, со лёгким страхом что-то рассматривая и шипя под нос ошарашенное: «Что за…?». Непонимающий, что такого она увидела, Ли обернулся назад, отвлекаясь от боя. Подловив этот момент, Пак быстро схватила мага за плечи и подставив подножку всем телом налегла на него, роняя парня на землю и падая следом за ним.  — Да! — вскрикнула Ынхи, приподнимаясь и усаживаясь на животе Ли. Широко улыбаясь своей маленькой победе, Пак счастливо глядела в тёмные глаза парня, совсем не замечая, как на её талии оказались горячие ладони. Под её ладонями тяжело вздымалась мужская крепкая грудь, что немного кружило голову, но девушка поспешно списала это на радость от выигранного пари.  — Молодец, — прохрипел Ли, слегка морщась от щекотавших лицо волос Ынхи. — Ты победила, — вновь широко и слегка шкодливо улыбнувшись, как и в тот момент, когда предлагал пари, Феликс сжал ладони на тонкой талии. Он жадно рассматривал девичье лицо, что было так близко, что можно было рассмотреть каждую морщинку вокруг глаз, появлявшуюся каждый раз стоило девушке улыбнуться. Та выглядела такой счастливой, а от того безумно красивой, что маг не мог на неё насмотреться. Сердце предательски ускоряло свой ритм, затуманивая трезвый до этого момента рассудок. Их поза сейчас была до того провокационной, что будоражила фантазию. — Хоть и проиграл, — прохрипел Феликс, в упор смотря в глаза напротив, — открывшийся вид мне по душе, — спрятав улыбку, парень потемневшим взглядом обвёл силуэт девушки, ощущая как та напряглась. Ынхи недоумённо приподняла брови, не понимая к чему это было сказано. Она наклонила голову вбок, заинтересованно ожидая пояснения слов. — Тебе идёт быть сверху. Нахмурившись, Пак с минуту сидела неподвижно, а после с возмущенным криком стукнула парня по груди и быстро слезла с него, закрывая вмиг покрасневшее лицо ладонями. Осознав, как они выглядели, пока Пак радовалась своей победе, Ынхи взвыла, моля всех богов, чтобы на них упал огромный метеорит, раздавив обоих и стерев стыд из её мыслей. Хотя стоило отметить, что подобное положение было даже приятно, пусть в открытую девушка это и не признавала. Бока, на которых до этого покоились мужские ладони, приятно покалывало, а ладони словно до сих под чувствовали рельеф чужой груди. Это было весьма… волнующе, а от того немного пугало Пак. Пугало, но манило подобно яблоку, что откусила Ева. Её сердце, как обезумевшее, стучало в груди, поднимая изнутри волну неизведанных ранее чувств и скручивая внизу живота узел. Сердце кричало, что пора уже сделать шаг навстречу, попробовать обозначить то, что она чувствовала и, если это взаимно, взять быка за рога. Оно молило хотя бы попробовать нырнуть в чужое море, открывая доступ в собственный беснующийся залив, чтобы их воды наконец слились, образуя новое течение. Течение неимоверно сильное и быстрое. Пак солгала бы, если бы сказала, что не хотела вернуться на место, опустить голову чуть ниже и коснуться сухих губ, попробовав их на вкус. Она хотела этого до зуда под кожей, но не решалась на первый шаг. Маленький страх быть засмеянной, больно ударял по сердцу, заставляя его затихать. Было слишком рано, говорил разум в противовес сердцу. В таком спешить нельзя, твердил он. И Пак слушалась, разрываясь между двумя самыми важными в организме человека мышцами. Это было какое-то безумие. Но безумие сладкое, с терпким послевкусием. Пьянящее не хуже соджу и обжигающее подобно красному перцу.  — Ахахах, — рассмеялся Феликс, тормоша свои волосы и забавляясь бурной реакции на его слова. — Ты милая, — протянул он, опуская ладонь на мягкие волосы Ынхи и поглаживая ту по голове в надежде успокоить эмоции девушки. Та сжалась на мгновение, а после расслабилась, когда чужие пальцы принялись легко массировать кожу головы. Это, определённо, был запрещённый, но весьма действенный, приём, которым парень бесстыдно решил воспользоваться. Пак блаженно прикрыла глаза, всё ещё ощущая, как горят её уши, но не в силах сопротивляться приятным ощущениям. — Ты быстро учишься. Приём до наивного простой, но хороший, — похвалил маг.  — Пошли уже, — фыркнула Пак, считая свой приём, как минимум, гениальным, а не наивно-простым. — Ты должен мне мороженное. Вкус: клубника-банан, и ещё шарик ванильного, а сверху посыпать шоколадной крошкой, — начала перечислять девушка, поднимаясь на ноги и направляясь к вещам, чтобы забрать со скамьи свои куртку и рюкзак.  — Ничего не слипнется?  — За твой счёт, нет. В тот момент, поедая безумно сладкое, таящее на языке лакомство, Ынхи думала о том, что, возможно, не всё в её жизни плохо. Возможно, та паранойя была лишь глупым последствием расшатанных нервов, а угрозы университетского преподавателя простым пустым звуком. Возможно, та тьма, что скалилась на неё из водоворота была лишь очередной игрой её Подсознания, а все мутации вампирских генов обошли её стороной. Ведь в первую очередь она — медик, а не тёмный вампир. Возможно, тренировки и жёсткие слова отца были лишь её снами, а не забытыми травмированной психикой воспоминаниями. Возможно, любопытство Феликса и впрямь было простым интересом, не нёсшим в себе ничего подозрительного. Возможно, и последствия, которые с опаской ожидала аудитория чата «SOS — ситуация пиздос» после их промаха, обойдут компанию стороной, не выливаясь во что-то действительно устрашающее. Ынхи надеялась, что белая полоса вот-вот покажется из-за горизонта и помашет ей приветливо своей тонкой изящной кистью, но не понимала насколько ошибалась тогда в своих надеждах.