Нумерация жизни

Вилка упала в тарелку с недоеденным омлетом, рядом с тяжелым вздохом опустилась голова девушки. Джинни что-то пробормотала себе под нос, с трудом запихивая в себя еще кусочек еды и закрывая глаза. Весь вчерашний бесполезный день она провела за поисками сигареты. Это было не шибко интересное, но хоть какое-то занятие, ведь сейчас у нее вообще не было никаких идей. А ночью она так практически и не заснула, но не из-за пьянки, а из-за жутко разболевшейся коленке, которая так не вовремя решила напомнить о себе, так что даже обезболивающие помогли только через несколько часов. Встав из-за стола и отодвинув тарелку в сторону, она подошла к холодильнику, открывая последний и доставая от туда пакет молока, тут же опрокидывая его в себя. Она даже не знала, что так сильно хотела пить, но почему-то с жадностью припала к напитку, глотая его с такой скоростью, что скоро он закончился. Поджав губы, она удивленно покрутила в руках пакет, тяжело вздохнула и, сложив, кинула в мусорное ведро, закрывая дверку, за которой оно хранилось, спиной. Вынув телефон из кармана тренировочных, в которых она ходила дома, девушка залезла в социальную сеть, принимаясь листать ленту и ставить лайки под постами, которые она была в ее понятии обязана оценить, даже не вдумываясь в суть последних. — Доброе утро, — девушка вздрогнула, блокируя телефон и откладывая его в сторону, чтобы посмотреть на приветственно махнувшего ей Чака. — Скучала? — с ехидцей улыбнулся он, на что Джинни неопределенно повела плечами, прикусывая губу и поднимая одну бровь вверх. — У меня сегодня денек выдался свободный, не хочу никуда мотаться… — девушка удивленно выгнула бровь, прищуриваясь. — Чак, — прошептала она, с трудом выпрямляясь и откидываясь на спинку стула. — Как прошла твоя ночь? — вопрос был с ее стороны глупым, но ей почему-то захотелось задать его. — Ничего, вот, мирок один сломал… Бывает, — Джинни в ответ усмехнулась, отводя взгляд в окно. — Интересно, сможешь ли ты меня переубедить, чтобы я не рушил ваш? — девушка в ответ хмыкнула, косясь на мужчину. — А ты можешь? — промурлыкала она, поднимая со стола чашку со свежезаваренным кофе и делая небольшой глоток. Мужчина в ответ кивнул головой. — Щелчком пальцев, — Джинни в ответ рассмеялась, поднимаясь со стула и перенося вес на здоровую ногу. — Я также могу твою коленку вылечить, — чуть помедлив, добавил Чак, хитро прищуриваясь. — Коленку? — девушка в ответ усмехнулась, облизывая губы. — Не можешь, ведь дело не в коленке, а в голове, — Джинни тронула указательным пальцем висок, сгружая посуду в раковину и лишь на секунду задерживаясь взглядом на голубоглазом мужчине. — Да и ты сам знаешь, — прошептала она, подходя к нему и усаживаясь на стол прямо напротив него. Он с интересом отодвинулась чуть назад, прищуриваясь и внимательно наблюдая за подавшейся вперед девушкой. — А куда тебе надо мотаться? — мужчина хмыкнул, пожимая плечами. — Ах, ну да, я забыл. Глюк, точно, — он приставил палец к виску, пару раз делая им винтовое движение. — Глюк, не глюк, а все-таки? — нахмурилась она, спрыгивая со стола и делая небольшой шаг в его сторону. — Если ты все равно не поверишь, то какой смысл тебе говорить? — выгнул он бровь, подаваясь вперед и накрывая ее ладонь своей. Девушка вздрогнула, покосилась на руки, поджимая губы. — А сумасшедшие ощущают прикосновения глюков? — тихо поинтересовалась она, чувствуя его пальцы на своей коже. — Я не знаю, я не думал об этом, когда творил, — сглотнул мужчина, прищуриваясь. — Ты — человек, мое создание и ты стало быть устроен от чего-то таким образом, что ты не поймешь того, чего я тебе скажу. Так что и говорить не имеет смысла. — Смысл есть во всем, — выдохнула она, переворачивая свою ладонь и сжимая руку Чака. — Просто иногда мы его неправильно расшифровываем и понимаем. Иногда люди сами вкладывают ошибочный смысл в те фразы, что говорят, так как не умеют формулировать свои мысли. Но из-за этих факторов смысл не пропадает, он есть всегда, во всем и у всех, — девушка с прищуром смотрела в голубые глаза бога, прикусывая губу и продолжая неосознанно сильно сжимать его руку, будто бы стараясь удержать. — Хорошо. Смысл просто. Я — Бог, — выдохнул он после секундного молчания, неожиданно резко разрывая с ней телесный контакт и отваливаясь на спинку стула. — Я — Бог, — эхом повторил он, будто бы боясь, что ошарашенная девушка не осознала его фразу с первого раза. — Класс, — она от чего-то пьяно улыбнулась, принимаясь быстро моргать, — а я… Я — Джинни, — сглотнула она, поправляя волосы и поведя плечом. — Я Джинни… Я допилась до такого состояния, что у меня начался глюк, который считает себя Богом. Я искренне надеюсь, что моя версия происходящего правдива, и что этот маразм закончится через двенадцать дней, — выдохнула девушка, падая на свободный стул, чтобы не грохнуться на пол. — Так что тебе надо, Бог? — Чак, не называй меня Богом, я не люблю, — раздраженно повел в ответ плечами мужчина. — И мне ничего не надо, мне просто интересно, — он как малый ребенок с любопытством покосился на ногу девушку. — Что же там произошло? — Джинни несколько истерично хмыкнула, переводя плечами, подаваясь вперед и выдыхая ему в лицо. Он тут же уловил запах крепкого кофе, который был хорошенько разбавлен виски. — Что же там произошло? — эхом повторила она его вопрос, на секунду прикрывая глаза и дотрагиваясь кончиками пальцев до коленки. — Жизнь, спорт, борьба… Как тебе больше нравится? Когда тебя в шестнадцать лет скидывают с крыши, потому что ты главный претендент на победу, то твой мир немного рушится. А когда ты узнаешь, что ты больше никогда не сможешь вернуться обратно, то он немного покачивается, потом набирает скорость, делает сальтуху и с громким звуком падает с высоты многоэтажки в воду, разбиваясь на много маленьких кусочков и уходит на дно. Когда ты узнаешь, что тебя практически в кому, даже пуская и не нарочно, загнала, как ты думала твоя лучшая подруга, то и без всякого яда тебе становится тяжело дышать. Когда твой отец разбивается в ужасной аварии, а мать через месяц приводит нового жениха, то ты неожиданно осознаешь причины, по которым отец принял решение уйти. Это страшно… Это ужасно, и ни один психолог этого мира не может помочь тебе. Ни один человек не кажется тебе больше… Человечным. Ты во всех начинаешь искать изъяны, и ты находишь. И в какой-то момент тебе перестает хватать сил держаться в этом мире, и ты начинаешь искать пути выхода. Знаешь, когда ты в пустом доме, на полу разбитый телефон из-за боли, так как парень тебе изменил с какой-то там училкой по немецкому в его колледже, заперевшись с ней в подсобке, и тебе об этом сообщает самая ненавистная тебе девчонка во всем мире, то ты волей-неволей приходишь к бару, в котором стоит бутылка дорого виски. И ты выжираешь ее… Целиком, за одну ночь, смотря в ночное небо из своей комнаты и молясь непонятно кому, чтобы он хотя бы немного приглушил твою боль. Но она не становится меньше, ты лишь к ней привыкаешь. Она становится чем-то привычным, родным, как и стакан виски по утрам, — девушка шмыгнула носом, смотря в лицо мужчины, — Я помню, как я блевала целое утро после этой бутылки, как мне было плохо, как тошнило, как я надеялась, что вместе с содержимым желудка я сумею избавиться от всех тревог и мыслей, только вот такого не случилось. Живот перестал ныть, голова пришла в порядок, и даже горло перестало пересыхать, только вот мир не встал на свои места… Он все также перевернут, и единственное, что помогает удерживать меня стоймя — это злополучная бутылка виски, — девушка облизала губы, ломая их бледные уголки в кривой улыбке. — Не у что твой мир находился лишь в центре танцпола? — он чуть подался вперед, беря ее руку и начиная разглядывать ее ладонь, медленно закатывая рукав рубашки и с интересом начиная изучать вены, по которым циркулировала ее кровь. — Не знаю, как на счет находился, я не помню… — она с придыханием наблюдала за тем, как скользят кончики его пальцев по тонкой коже, причиняя какие-то до этого неведомые ей ощущения. — Но сейчас… Сейчас он правда на дне той бутылки, что я выпила залпом три года назад, — мужчина в ответ усмехнулся, прищуриваясь, и отпустил ее руку. — Раз тебе терять нечего, то рискни… Заключи со мной спор: за оставшиеся двенадцать дней ты не притронешься к алкоголю, — Джинни растерянно посмотрела в его лицо, прикусывая почти до крови губу и не замечая этого. — Хорошо, — она протянула ему руку, которую он уверенно пожал, прищуриваясь, а потом вставая со стула. — Ты уверена, что сможешь выдержать эту боль в одиночку? — девушка в ответ хмыкнула, пожимая плечами. — От тебя, твоей силы воли и принятых тобой решений зависит судьба твоего мира… — Джинни в ответ повела плечами, подхватывая кружку и передавая ее мужчине. — Да будет так, — смотря, как он залпом опустошает остывший напиток, пробормотала Джинни, прищуриваясь. — Когда упадут небеса, они погребут и тебя, — выдохнула она, прикрывая глаза и откидываясь назад, не видя как он исчезает, оставляя в раковине опустошенную и абсолютно чистую чашку.