Нумерация жизни

Дверь магазинчика открылась с характерным звуком. В лицо девушки тут же задул холодный воздух из кондиционера, который не отключили, несмотря на то что на улице лил дождь и сильно похолодало. Поежившись, Джинни раздраженно окинула взглядом пустое помещение, взмахивая головой, от чего брызги разлетелись вокруг нее, усаживаясь на пол и растекаясь по нему. Подхватив корзину, она судорожно втянула воздух, тут же направляясь в сторону мучного отдела. В конце концов, пить она закончила, дома никого кроме нее нет, и неожиданно оказалось, что еда сама собой не появляется в холодильнике. — Любишь слойку с сыром? — Джинни удивленно оглянулась, но почему-то уже даже не вздрогнула, несмотря на то что он снова появился совершенно неожиданно. Его глаза спокойно изучали немного растерявшуюся девушку, которая, чуть помолчав и покачавшись с пятки на носок, выхватила их рук глюка слойку и положила в корзину. Мужчина в ответ чуть заметно хмыкнул, продолжая внимательно наблюдать за выбирающей продукты девушкой. По ее волосам стекала вода, которая тонким ручейком заползала иногда ей под футболку, и от этого Джинни передергивала плечами. В скором времени они обошли весь магазин, заполнив корзину, и теперь замерли перед отделом со сладостями. — Эту шоколадку мне мама покупала, когда мне было пять. Я тогда только начала занимать танцами, и раз в неделю она забирала меня с секции, мы заходили в магазин по дороге и покупали эту шоколадку. И в это время всегда заканчивался рабочий день у папы, так что пока мы разбирались на кассе, он успевал доехать до нас и дальше мы шли целый квартал втроем, вместе, как семья… Это так странно вспоминать, немного грустно, больно, но все же приятно. Будто бы эти воспоминания свидетельствуют о том, что и я была доброй что ли, — девушка усмехнулась, облизывая губы. — Пошли на кассу, — кивнула она головой в нужную сторону, на что Чак удивленно выгнул бровь. — Ты не купишь шоколад? — девушка растерянно оглянулась на мужчину, поджимая губы. — Я не хочу портить те чистые воспоминания моей настоящей грязью, — спокойно выдохнула Джинни, грустно глядя на яркую обертку, которая так и не изменилась за все время. Чак уставился в спину развернувшейся девушки, потом молча подхватил пять-шесть плиток этой шоколадки и направился следом за Джинни на кассу, выкладывая сладости прямо после ее продуктов, старательно игнорируя удивленный взгляд девушки. — Мы отдельно, — выдохнул он, прищуриваясь и встречаясь взглядом с Джинни. Она быстро собрала продукты в предусмотрительно захваченный рюкзак, повесила отяжелевшую сумку на плечо и покосилась на Чака, который сейчас спокойно расплачивался на кассе. Поджав губы, она направилась к двери, проникая на улицу, на которой все так же продолжал идти дождь. Следом за ней вышел и глюк, который теперь спокойно распаковывал одну из плиток, остальные засунув в карман своей куртки. — Хочешь шоколадку? — Джинни растерянно взглянула ему в лицо, будто бы пытаясь понять шутит ли Чак или нет. — Пусть это буду новые хорошие воспоминания… Без грязи — она неуверенно взяла в руки протянутую ей шоколадку, молча отломила небольшой кусочек и покосилась на поравнявшегося с ней мужчину. — Что тебя пугает? — Что ты, может быть, не плод моего воображения, и это означало бы, что все происходящее — реально. И это означало бы, что мир… Другой, — девушка нервно сглотнула, кладя в рот шоколадку и прикрывая глаза. — Это меня пугает. — Так тебя пугает, что необъяснимое реально или что ты меняешься? — она удивленно посмотрела в его глаза, прищуриваясь. — Меня пугает жизнь, — выдохнула она, неожиданно беря его за руку и делая большой шаг вперед, прямо под проливной дождь. Чак послушно встал рядом с ней, протягивая еще шоколадку. — Не боишься заболеть? — Джинни в ответ улыбнулась, покосилась на мужчину, неожиданно резко наклоняясь и резко откусывая большой кусок. Чак в ответ фыркнул, закатывая глаза. Девушка медленно втянула носом свежий воздух, потом облизала губы, резко поворачиваясь к мужчине и обнимая его, утыкаясь лбом ему в ключицу. — Меня пугает лишь то, что я помню вчерашнюю ночь, — пробормотала девушка, все еще не отлипая от Чака. — И, знаешь, меня пугает не то, что со мной могло произойти, а что там оказался ты. Меня это пугает и… — она запнулась, нервно сглатывая. — И от этого мне одновременно становится необычайно спокойно, — Джинни резко посмотрела в глаза Чака. — А что пугает тебя? — прошептала она, прищуриваясь. — Что ты меня обнимаешь, что купил шоколадку или что спас? Что напрягает тебя? — мужчина продолжал напряженно смотреть в ее спокойное лицо. — И, самое главное, что в этом плохого? — прошептала Джинни, облизывая губы, забирая из его кармана куртки еще одну плитку и отстраняясь. Открыв сладость, она медленно принялась поглощать последнюю. Еще некоторое время постояв рядом, будто бы ожидая ответа, девушка медленно пошла вперед в сторону дома, оставляя мужчину одиноко стоять посреди улицы под дождем с недоеденной плиткой шоколадки. Пройдя шагов пятнадцать, Джинни замерла, обернулась и посмотрела на все еще одиноко стоящую фигуру. На ее лице появилась чуть заметная улыбка от воспоминаний, которые Чак так и не сумел вытащить из ее головы. И это его пугало. — Эй, Чак, идем! — крикнула она на всю пустую улицу, разрушая магию дождя. Мужчина встрепенулся, поднимая вверх бровь. — А то я боюсь, что ты простудишься, — продолжила Джинни, поняв, что сумела привлечь его внимание. Чак еще некоторое время потоптался на месте, потом широкими шагами сократил дистанцию между ними. Джинни покосилась на него, отламывая себе еще один кусочек и протягивая сладость мужчине, который теперь растеряно взирал на девушку. Потом неуверенно наклонился, несильно надкусывая шоколадку, из-за чего на ее лице появилась легкая улыбка, которую она постаралась быстро убрать, чтобы не засмущать мужчину. — Знаешь, Чак, меня, конечно, пугает что происходит в моей жизни последние пять дней… Но и радует тоже, — хмыкнула девушка, прикусывая губу. — Пошли домой, а то правда заболеем, — кивнула она головой в нужную сторону тут же направляясь туда. А вечером она будет сидеть в большой растянутой толстовке, поджав под себя ноги, держа в руках чашку с горячим чаем и бесцельно смотреть в окно. На ее губах будет глупая полуулыбка маленького пятилетнего ребенка, которому мама купила шоколад. А он будет стоять рядом, облокотившись о подоконник и смотреть в ее умиротворенное лицо. И в его голове будет самый главный вопрос, на который не знает ответ сам Господь Бог. Или быть может он просто его не хочет знать.