Нумерация жизни

Девушка сидела на кровати, поджав ноги, и безучастным взглядом изучала давнего друга. Он без чувству валялся рядом, уткнувшись лбом в подушку. В лунном свете, пробирающимся через узкую щелку между штор, блестела игла шприца. Уловив взглядом отблеск, Джинни презрительно скривилась, судорожно втягивая воздух. В голове роились мысли, в частности о том, что ей противно. Она честно пыталась отделаться от осознания данного факта, но получалось плохо. Да и ей, если честно, тоже было плохо. Она кривилась, кусала губы и тихо всхлипывая, поправляла постоянно сползающий с плеча рукав рубашки. Когда-то красивая шелковая блузка теперь висела на девушке покрывалом, с трудом прикрывая ее наготу от нее самой, ведь больше смотреть было некому. Встав с кровати, она быстро влезла в джинсы, тяжело вздыхая. Трогать здесь ничего не хотелось, хотя буквально десять дней назад она, наверное, душу Дьволу продала бы ради того, чтобы оказаться тут, забыться. А теперь не хотелось этого, хотелось чего-то более спокойно, тихого, чистого. Или кого-то. Тихо прикрыв дверь, она вышла из спальни, тут же направляясь к выходу. Натянув кроссовки и прихватив ветровку, девушка накинула ее на плечи, выходя на улицу с диким желанием побиться обо что-то головой. Ей почему-то было стыдно и гадко от того, что она сюда пришла, даже, пускай, ничего и не сделала. Но в душе у нее был ответ на вопрос почему она так поступила. По глупой, тупой привычки, выработавшейся спустя год. — Эй, Джинни, какими судьбами? — девушка вздрогнула, оглянулась. Перед ней стоял ее друг детства, держащий в руках очередную бутылку с алкоголем (она даже не стала разбираться с каким, было плевать). Он по-трезвому наивно улыбнулся, протягивая ей руку, но девушка покачала головой. — Нет? Джинни, все хорошо? Тебя больше недели не было, дома мы тебя не поймали, а на сообщения и звонки ты не отвечала, — он внимательно посмотрел ей в лицо, будто бы пытаясь там найти ответы, но, судя по всему, так и не нашел, оставшись выжидать ее признания. — Да ничего… — она внимательно смотрела в его глаза, кусая губу и качая головой. — Уезжала тут недавно, да и вообще. — Джинни, ты что, трезвая? — девушка рассеяно посмотрела на парня, неопределенно пожимая плечами. Ей вдруг резко захотелось рассказать ему все, спасти, помочь, но она не была уверена, что ей хватит сил. Мысль о том, что она может сделать еще хуже, чем есть, пугала ее. Хотя, если честно, то куда уже хуже. Это он сейчас только выпил полбутылки, наверное, виски, судя по цвету, а сейчас он ворвется в этот чертов дом, найдет все необходимое и забудется. Забудется, как забывалась она раньше. — Слушай, пошли, а? — прошептала она, протягивая ему руку. Парень удивлено вскинул бровь, не торопясь взять ее за конечность. — Пошли, Джек, надо идти. Тут не закапать ничего, кроме самих себя. Оно не спрячет наши мысли, нашу историю, просто вышибет на какое-то время из мозгов. Но мы должны научиться жить с этим. С самими собой. — Что же ты тогда тут делала? — девушка даже вздрогнула от такого вопроса. — Я… Я пришла по привычке, но поняла, что не могу. Я так больше не могу, — Джинни сделала шаг вперед, аккуратно беря друга за кисть. — Пойдешь? — прошептала она, прищуриваясь и заглядывая ему в глаза. — А так можешь? — он резко наклонился вперед, целуя. Девушка вздрогнула, но не отскочила, не попыталась его оттолкнуть. Она просо так и осталась стоять на месте, чувствуя, как в горле встает ком слез. Ей когда-то этого хотелось, очень сильно. Она буквально мечтала об этом, но боялась. Так чертовски сильно боялась, что взяла в руки вторую бутылку, а потом подсадила и его. Это она виновата, что он сейчас, с алкоголем в руках, целует ее, практически не осознавая, что творит. — Давай забудем, — прошептал он ей на ухо, кладя голову на ее плечо и шумно втягивая носом воздух. — В последний раз. Чтобы навсегда, — девушка рассеяно смотрела вперед, в темноту улиц, вслушиваясь в стучание крови в висках. Это чертово сердце без устали продолжало гонять алую жидкость по ее венам, позволяя дальше жить. Даже в те моменты, когда она этого не хотела. — У меня тогда был парень. Он изменил мне, и ты это знал. Ты пришел ко мне, обнял, успокоил. Ты всегда знал, что я была нездорово к нему привязана. Я прощала ему многое, очень, измену не смогла простить, — начала на распев говорить девушка, прикрыв глаза. — Ты мне не дал мне это сделать, ты его не пустил. И тогда я вместе с тобой выпила свою вторую бутылку, а потом я влила в тебя третью… — Джинни медленно сморгнула с ресниц предательскую слезу. — Помнишь, мы тогда так и не поцеловались? Хотели, а не сделали этого, побоялись. А, может быть, тогда бы все было по-другому. Абсолютно все, — девушка медленно сглотнула, косясь на парня. Он неспешно выпрямился, тяжело вздыхая. — Будь я трезвым, я бы сказал тебе, что не люблю тебя, но это не так. Я бы соврал, — он внимательно смотрел в ее лицо. — Но вот что точно правда — меня ты больше не любишь. Я даже тебе немного, наверное, противен. О, нет, не бойся, я тебя не осуждаю, я тебя понимаю. Я сам себе противен, но, знаешь, я не хочу ничего менять, — парень грустно посмотрел на бутылку, чуть слышно хмыкая. — Я тоже так думала сначала, но тут надо лишь начать… Джек, я прошу тебя, ради самого себя сделай это, — девушка заискивающе посмотрела в глаза парня. — Я всегда восхищался твоим желанием жить. Я шел за тобой, будучи уверенным, что ты знаешь, что делаешь. А когда ты решила погубить нас, то я не сопротивлялся. Я даже не попытался противиться, потому что я не такой как ты. Во мне нет столько силы воли, нет ее и все тут. Я не выкарабкаюсь самостоятельно, и ты это знаешь лучше всех, — он ободряюще улыбнулся, наклоняясь вперед и целуя девушку в щеку. — Ты не тот человек, который придет за мной. Но я рад, что кто-то пришел за тобой. Дай Бог, чтобы за каждым, кто потерялся, кто-нибудь пришел. И, дай Бог, чтобы не было поздно, — он спокойно улыбнулся, неожиданно доставая бутылку, чекнулся с небом и быстрым шагом направился в сторону дома под внимательным взглядом девушки, которая лишь через пять минут нашла в себе силы пойти домой. Открыв дверь, она ввалилась в дом, бросая беглый взгляд на часы в прихожей. До конца дня оставалось пять минут. Растерянно оглянувшись, она скинула куртку и медленно проплыла на кухню, наливая в чашку воды и делая глоток, рассеянно принимаясь оглядываться по сторонам. — Тебе понравилось? — девушка вздрогнула, обернулась и лишь на секунду в ее глазах промелькнула детская радость. — Ты разве не видел? Ничего не было, — прохрипела девушка, облизывая губы. — И ты прекрасно знаешь, что было гадко, — Чак в ответ ухмыльнулся, пожал плечами, аккуратно доставая телефон из кармана и кладя его на стол. Джинни удивленно покосилась на мужчину, подходя к гаджету и неуверенно беря его в руки. Это был ее старый, самый первый телефон, на экране блокировки висело уведомление об одном непрочитанном сообщении. Разблокировав мобильник, девушка быстро открыла сообщение, подозрительно покосившись на Чака, и уткнулась взглядом в небольшой текст. «Сообщение самой себе через десять лет. Привет, Джинни. Как у тебя дела? Я вот сегодня коленку повредила, сильно болит. Думаю, что скоро поедем в травмпункт, потому что она становится все больше и больше. Знаешь, мы тут с Джеком пообещали друг другу, что, когда станем взрослыми, то обязательно влюбимся друг в друга и поженимся. Мы будем такими большими и вместе. А еще я тут сериал какой-то смотрела, и там говорилось, что все подростки такие противные. Все ничего правильного не делают. Так что я обещаю, что я никогда не стану таким подростком. Я не буду сбегать из дома, пить, курить. Нет, нет, нет. Мы будем с тобой лучшими. Мы вообще самые лучшие. И карьеру сделаем. И все решим, и со всем справимся. Сейчас только коленка поправится. Мне дедушка сказал, что надо бы Богу помолиться, но мне кажется, что это глупо. Молиться кому-то… Ну не знаю, но да ладно. Давай попросим у него, чтобы нам хватило сил. На все хватило сил, что мы только захотим. Но ты знаешь, не важно есть он или нет, но я искренне верю, что тебе на все хватило сил. И сейчас ты самый счастливый человек в мире. А, если это не так, то ты сможешь им стать. Мы станем. Твоя маленькая Джинни.» Девушка рассеяно подняла глаза на Чака, шумно втягивая носом воздух и прикрывая глаза. В голове возникла мысль, что, наверное, ей хотелось бы его обнять, но она этого не сделала. Ей хватило сил остановить саму себя, только вот не было понятно правильное ли это решение. Мужчина еще несколько долгих секунд смотрел в глаза девушки, изучал ее лицо, улавливал каждую слезинку, скатывающуюся по ее щекам. А она их и не чувствовала, поджимая губы и пытаясь найти в нем ответы на все мучающие ее вопросы. — Я была так наивна. — Нет. Ты просто верила в саму себя… — отрицательно качнул головой Чак, отворачиваясь и смотря на часы. До конца дня оставалось меньше двадцати секунд. — Ты сможешь еще стать счастливой? — девушка сдавленно сглотнула, прикрывая глаза, и повернулась спиной к нему. — Она верила… А она — это я. Часы отбили двенадцать часов ночи. Начался новый день.