Нумерация жизни

Она сидела за столом и удивленно смотрела на часы. Время шло. Неумолимо. И шло оно быстрей, чем когда-либо, хотя последние полтора дня и казались небольшой вечностью, пролетевшей за пару часов. Их маленькой вечностью, будто бы Бог создал еще один мирок, который скоро должен рухнуть. Джинни встала из-за стола, отставляя стакан воды и посмотрела в глаза Чака, поджав губы. Мужчина сдержано улыбнулся, тяжело вздохнул, обнимая ее за плечи и приваливая к себе. Хотелось молчать. Хотелось говорить. Хотелось остановить время. Просто по щелчку пальцев заставить его замереть, но оно все же неумолимо шло вперед. Даже остановка времени, не останавливает его. Потому что время было, есть и будет всегда. Даже если его не будут отмерять часы, даже если все планеты перестанут перемещаться в космосе, даже если весь космос просто тупо замрет, время все равно будет. Остановиться движение, но не время. Оно продолжит течь, даже в мертвом мире. — За чем ты все написал? — прошептала девушка, приваливаясь к нему. Чак неуверенно провел рукой по ее предплечью. — Я не писал. Ты не герой моих книг. Ты даже не второстепенный персонаж. Ты кто-то другой, тебя не было в этой истории. Иногда так случает. Рука начинает писать свою историю, неведомую автору. Впрочем, это другая история. Неизданная, — девушка судорожно втянула воздух. — Ты ее сама написала. Это ты ее придумала, не я, я не автор. — Но она не подвластна мне, — растерянно прошептала Джинни. — Я ничего не могу сделать. Завтра родители приедут, завтра наступит четырнадцатый день, завтра объявлен конец. Последний вопрос — он же прозвучит. Он будет озвучен, он разрушит все. — Только тебе решать. Это ты пишешь, — тихо выдохнул Чак, поджимая губы. — Я нашел столько причин, чтобы выкинуть этот мир. Я тут главный писатель, а появился какой-то еще один автор, который сломал мне весь сюжет. Ты не дашь мне щелкнуть пальцами, потому что я даже еще не успел начать писать новую книгу. Ты написала начало. Ты написала почти всю историю. Тебе и конец писать. — А почему не нам? — неуверенно заглядывая в его глаза, прохрипела девушка. Чак грустно улыбнулся, посмотрел в окно. Там начинался закат. — Потому что у твоей истории не может быть соавторов. Она же твоя. Это авторское право, — он аккуратно поцеловал ее в лоб, потом резко щелкнул пальцами. Она вздрогнула, прижимаясь к нему. Они стояли по середине дороги. Автомагистрали точней. Стояли между полос, так что любая машина могла по неосторожности, чуть дернув руль, переехать их. Джинни тяжело дышала, морщась от громкого звука пролетающих машин и все сильней прижимаясь к Чаку. Мужчина стоял спокойно. Он напряженно всматривался вперед, будто бы пытаясь найти тот самый автомобиль, ради которого они тут появились. Но ничего не происходило. Нужного не было. Девушка посмотрела на Чака, потом сделала неуверенный шаг вперед. Потом еще один, еще, а после вдруг неожиданно сорвалась на бег. Она бежала против движения машин, ветер неприятно бил в лицо, дыхание сбивалось, а она бежала. Она что-то искала. Она пыталась найти нужную, но ее будто бы кто-то отводил от нее. — Перестань! — крикнула она, оборачиваясь. Чак стоял прямо за ней. — Прекрати, Чак, прекрати! — орала она ему в лицо, на котором была странная смесь боли и непонимания. — Я не могу его спасти. Я не найду эту машину, и ты это знаешь. Я не остановлю смерть отца, ведь это хотя бы элементарно неправильно. Так нельзя. — Ты не хочешь переписать первые главы? — неуверенно поинтересваолся он. Девушка рассеяно качнула головой. — А разве надо? Потревожь их, придется переписывать весь сюжет. Ведь те истории заложены в базу этой. Они говорят тихо. Безумно тихо. Только вот слова разрезают воздух, они ножом его распарывают. — Отца больше нет, — она повернула голову и увидела машину с ним. — Это была его история, — она медленно наклонила голову вбок, сделала шаг в сторону, моментально попадая под колеса его авто. Открыв свои глаза, она тут же остановилась на его. Они стояли на крыше дома. Дома, в который завтра должны вернуться мать и отчим. Завтра, совсем скоро, начнется новая часть что ли. — За чем же ты так написал? — прошептала девушка. Бог рассеяно повернул голову вбок, сглотнул. — Я знаю, ты уже все решил. Ты уходишь, я знаю. Но за чем ты все так написал. Ведь еще не прошло четырнадцать дней, миф о глюке должен рухнуть завтра, — девушка провела пальцами по прохладной коже его лица. Чак зажмурился, прижалк себе за голову девушку, обнял. — Тебе придется немного подождать, когда сон снова станет явью, — Джинни тихо всхлипнула на этих словах, еще больше прижимаясь к глюку. — Время пройдет, я тебе обещаю, оно пролетит, и четырнадцатый день настанет. Я тебе клянусь. Но пока это все будет лишь красивой историей в твоей голове. Хорошо? — девушка медленно отрицательно качнула головой, сделала шаг назад из его объятий. — Это нечестно. Я ведь написала такую историю! — И еще напишешь. Ты напишешь, а я оценю. Правда, — Чак протянул ей руку, за которую девушка неуверенно взялась. — Проблема в том, что историю написала ты, а я не успел. Мне нужно время, чтобы закончить свою. Тогда я смогу начать писать новую. С тобой. Нужно время, Джинни, для создания всех историй оно нужно, — девушка аккуратно оттерла костяшкой пальцев слезу, отвернулась от мужчины и взглянула на заходящее солнце. — Ты спасла его, спасла мир. Одной своей маленькой историей, которую никто практически не узнает, ты схоронила жизни. Представляешь, что я создал? И ты понимаешь, что сделала ты? — он медленно подошел к ней сзади, обнял, положил свою голову на ее. — Ты приходи ко мне во снах. Я буду ждать, — пробормотала девушка. Чак аккуратно поцеловал ее в макушку, потом наклонился к ее уху. — У каждой истории есть конец, — он сделал глубокий вдох, дотрагиваясь губами до ее виска. Девушка медленно закрыла глаза, щелкнула пальцами.