Актерская игра

— Эльза! — напряженно поджав губы, Эльза продолжает идти, не обращая внимание на возгласы соседок. — Да подожди ты! Астрид и Мерида догоняют девушку еще до того, как она дойдет до общежития. — Ну, что? — та все же неохотно останавливается и окидывает усталым взглядом девушек. — В чем дело? Чего ты испугалась? — Мерида вопросительно смотрит на девушку, но вдруг замечает в глазах испуг. — Я просто не хочу показывать никаких талантов. — Так скажи, что не будешь! — спокойно выдает Астрид, пожав плечами. — Ты не обязана. Это как бонус. Не хочешь, не нужно, но попробовать стоит. Не примут — тогда пошли все на хер. Возьмут — круто. Элизабет прикрывает глаза, а после открывает и переводит взгляд на вход в школу. — Это ужасно! Давай по-новому! — белокурая удивленно смотрит на брюнета, не понимая, в чем опять была ошибка. — Да что опять не так, Эрик?! — она не выдерживает. Она уже отточила эту сцену со всеми указаниями, но он все равно ее отчитывает. — Ты как кукла! — выдает парень. — Никаких чувств! — Ты сейчас серьезно. Эрик, да из-за того что ты играешь со мной этих чувств полно! — Отношения не должны смешиваться с игрой. Я не думал, что ты так подставишься. — В каком смысле? — этот вопрос выходит тихим и напуганным от непонимая... — Когда мы начинали встречаться, я сразу тебе сказал, что это не должно помешать спектаклям. Но твоя эмоциональность так не вписывается в этот образ героини, это лишнее тут. Лучше поставить Софи. — Вот как. Мешает значит. Ладно. Делай, что хочешь, я больше не буду играть, ты тут рулишь. Но заруби себе на носу: ко мне можешь сегодня не возвращаться. — Хочешь сказать, что из-за роли расстанешься со мной? — брюнет усмехается словам девушки и качает головой. — Не из-за роли. Тебе мешает то, что я чувствую к тебе. Всегда мешает, и если раньше я думала, что это временно, то сейчас понимаю, тебе плевать. Главное, чтобы все шло по твоему протоколу, — Элизабет спускается со сцены и забирает рюкзак. — Ну и вали! Пф, тоже мне, актриса! Таких полно, но поверь, тебе в следующий раз скажут то же самое! Театр — не твое, и так всегда будет! Иди и дальше обнимайся со своим чертовым ноутбуком! — Ладно, — невозмутимо моргнув, Эльза возвращает взгляд назад к соседкам. — Я пойду. — Класс! — Мерида тут же хватает девушку за руку и тянет ее ко входу. — Не знаю, кто убил тебе бред, который у тебя в голове, но не всегда это правда. Так что, метод проб и ошибок сейчас будет ключевым. Девушки дотаскивают Элизабет до зала и сразу влетают туда. Пепельноволосый сидел один среди огромного количества кресел. — Джек, — протягивает Астрид, и парень тут же оборачивается, после чего на его лице появляется хитрая ухмылка. — Ты все-таки пришла. — Не начинай, — закатив глаза, выдыхает Элизабет, а после осматривает зал. — А трупа состоит из одного тебя? — Нет, остальные подтянуться чуть позже. Здесь только Рапунцель. Она наш главный человек, который мастерит декорации, разбирается с костюмами и гримом, а еще отвечает за спецэффекты и музыку. Короче, без нее — мы никто. — Он преувеличивает, — из-за кулис показывается зеленоглазая брюнетка, пострижанная под коре. — Астрид, Мерида, привет. Девушка спускается к троице. — А с тобой мы не знакомы. Рапунцель, можно Рапи, — она протягивает руку белокурой, которая поднимает в ответ. — Эльза. — Ну, что, Эльза, надеюсь, у тебя получится пройти испытания этого приспешника дьявола, — с ухмылкой выдает Астрид. — Вот не надо мне тут. Все испытания под стать театру, — возмущенно выдает пепельноволосый, на что брюнетка закатывает глаза, чем вызывает хихикание белокурой. — Он такой зануда, — по-доброму выдает Рапи и приглашает всех троих ближе к сцене. — Итак, первое задание, Элизабет, это тест по литературе, — парень протягивает белокурой бланк вопросов и кивает в сторону парты на сцене. — Письменный тест? Я думала, ты начнешь гонять меня по диалогам классических произведений, — девушка забирает лист и, достав карандаш, садится за парту. — Поверь, вопросы этого теста составлены так, чтобы я смог относительно понять весь круг твоих знаний, — Джек падает обратно на стул и смотрит на Мериду с Астрид. — Я так понимаю, вы остаетесь как группа поддержки? На это парень получает кивки, а Рапунцель садится за ноутбук. — Давай Эльза. У тебя полчаса. Удиви меня, — Фрост подмигивает и утыкается в свои бумажки. «Пусть тебя шлюхи в постели удивляют», — девушка закатывает глаза в уме и приступает к тесту, который требует мозгового штурма, но, отчасти, это даже радует девушку. Нет банальных вопросов по биографии авторов или что-то вроде: «Как вы считаете, было ли правильным поведение героя?». — Я все, — спустя двадцать минут выдыхает белокурая и ловит взгляд Фроста, который поднимается с места, отложив бумажки, и идет к девушке. — Ну-ка, — парень забирает лист и начинает бегать глазами по ответам, а белокурая замирает в напряженном ожидании. — Неплохо, мисс, вполне неплохо. Ну что, теперь актерская игра в совместительстве в взаимодействии с партнером. Минутку. Фрост спускается к столу внизу, где сидит Рапунцель и забирает какие-то бумажки. — Возьмем банальное. Ромео и Джульета. Сцена вторая, на балконе, — пепельноволосый протягивает белокурой сценарий сцены, на что та слегка улыбается. — Нужно время? — Нет, — сразу выдает девушка, на что Фрост кивает. — Тогда, начинаю я. А дальше по сценарию, — парень делает шаг назад и внимательно смотрит на девушку. — Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты как день! Стань у окна, убей луну соседством; Она и так от зависти больна, Что ты ее затмила белизною. Элизабет сглатывает и делает шаг вперед, мол, вышла она на балкон, а после удивленно смотрит на улыбку на лице Фроста. — Оставь служить богине чистоты. Плат девственницы жалок и невзрачен. Он не к лицу тебе. Сними его. О милая! О жизнь моя! О радость! Стоит, сама не зная, кто она. Губами шевелит, но слов не слышно. Пустое, существует взглядов речь! О, как я глуп! С ней говорят другие. Две самых ярких звездочки, спеша По делу с неба отлучиться, просят Ее глаза покамест посверкать. Ах, если бы глаза ее на деле Переместились на небесный свод! При их сиянье птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход. Стоит одна, прижав ладонь к щеке. О чем она задумалась украдкой? О, быть бы на ее руке перчаткой, Перчаткой на руке! — Фрост сглатывает, сам не понимая от чего... — О горе мне! — Элизабет чувствует дрожь внутри себя, будто вошла в запретное место, будто не должна тут быть. — Проговорила что-то. Светлый ангел, Во мраке над моею головой Ты реешь, как крылатый вестник неба Вверху, на недоступной высоте, Над изумленною толпой народа, Которая следит за ним с земли. — Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, А если нет, меня женою сделай, Чтоб Капулетти больше мне не быть. — Прислушиваться дальше иль ответить? — Лишь это имя мне желает зла. Ты б был собой, не будучи Монтекки. Что есть Монтекки? Разве так зовут Лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен? Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет. Ромео под любым названьем был бы Тем верхом совершенств, какой он есть. Зовись иначе как-нибудь, Ромео, И всю меня бери тогда взамен! — О, по рукам! Теперь я твой избранник! Я новое крещение приму, Чтоб только называться по-другому. — И Фрост уже готов выдохнуть, ведь этого было ему достаточно, но, кажется, Элизабет вышла в забытье. Ее лист со словами уже лежал на парте, а она сама с непонятным и горящим взглядом смотрела на парня. — Кто это проникает в темноте В мои мечты заветные? — Назвать себя по имени. Оно Благодаря тебе мне ненавистно. Когда б оно попалось мне в письме, Я б разорвал бумагу с ним на клочья. — Продолжает Фрост с нахмуренным, но довольным взглядом. — Десятка слов не сказано у нас, А как уже знаком мне этот голос! Ты не Ромео? Не Монтекки ты? — Ни тот, ни этот: имена запретны. — Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, Когда б тебя нашли мои родные. — Меня перенесла сюда любовь, Ее не останавливают стены. В нужде она решается на все, И потому - что мне твои родные! — Они тебя увидят и убьют. — Твой взгляд опасней двадцати кинжалов. Взгляни с балкона дружелюбней вниз, И это будет мне от них кольчугой. — Не попадись им только на глаза! — Меня плащом укроет ночь. Была бы Лишь ты тепла со мною. Если ж нет, Предпочитаю смерть от их ударов, Чем долгий век без нежности твоей. — Кто показал тебе сюда дорогу? — Ее нашла любовь. Я не моряк, Но если б ты была на крае света, Не медля мига, я бы, не страшась, Пустился в море за таким товаром. — Мое лицо спасает темнота, А то б я, знаешь, со стыда сгорела, Что ты узнал так много обо мне. Хотела б я восстановить приличье, Да поздно, притворяться ни к чему. Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, Что скажешь "да". Но ты не торопись. Ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер Пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромео. Это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь? Ну ладно, я исправлю впечатленье И откажу тебе в своей руке, Чего не сделала бы добровольно. Конечно, я так сильно влюблена, Что глупою должна тебе казаться, Но я честнее многих недотрог, Которые разыгрывают скромниц, Мне б следовало сдержаннее быть, Но я не знала, что меня услышат. Прости за пылкость и не принимай Прямых речей за легкость и доступность. — Мой друг, клянусь сияющей луной, Посеребрившей кончики деревьев... — О, не клянись луною, в месяц раз Меняющейся, - это путь к изменам. — Так чем мне клясться? — Не клянись ничем Или клянись собой, как высшим благом, Которого достаточно для клятв. — Клянусь, мой друг, когда бы это сердце... — Фрост касается своей груди и удивленно смотрит на девушку, которая подходит к нему почти вплотную, а после кладет руку поверх его на груди. Этого не в сцене, это порыв самой девушки, и никто этого сейчас не остановит. — Не надо, верю. Как ты мне ни мил, Мне страшно, как мы скоро сговорились. Все слишком второпях и сгоряча, Как блеск зарниц, который потухает, Едва сказать успеешь "блеск зарниц". Спокойной ночи! Эта почка счастья Готова к цвету в следующий раз. Спокойной ночи! Я тебе желаю Такого же пленительного сна, Как светлый мир, которым я полна. — Но как оставить мне тебя так скоро? — А что прибавить к нашему сговору? — Фрост кладет вторую руку поверх руки девушки. — Я клятву дал. Теперь клянись и ты. — Я первая клялась и сожалею, Что дело в прошлом, а не впереди. — Глаза белокурой блестят, и это не ускальзывает от внимания парня, это настораживает, греет, тянет и отталкивает разом. Это сложно понимать, но так хочется. — Ты б эту клятву взять назад хотела? — Да, для того, чтоб дать ее опять. Мне не подвластно то, чем я владею. Моя любовь без дна, а доброта - Как ширь морская. Чем я больше трачу, Тем становлюсь безбрежней и богаче. Элизабет убирает руку и ее будто что-то откатывает от парня, который одобрительно усмехается, ловя удивленный взгляд голубоглазой. — Это было хорошо, — тихо добавляет парень и идет вниз. — Ну что, есть какой-то талант, о котором никто ещё не знает? Глаза девушки нервно обводят зал, снова ловя черный инструмент за кулисами. В который раз за все время ее нахождения на сцене. — Нет, — тихо выдыхает она, а Фрост кивает и что-то помечает у себя в бумажках. — Репетиции через день в три. Можно подходить даже к половине четвертого, обычно к этому времени все подтягиваются. А сколько продлиться — зависит от нас, — девушка улыбается и кивает на слова Джека, после чего спускается вниз. — Сейчас отдыхай. Жду послезавтра. Сегодня все равно ничего не будет. Мы просто должны с Рапи разобраться с музыкой. И... Я рад, что ты решилась. Эльза бросает последний взгляд на пепельноволосого, прежде чем забрать рюкзак. Она двигается к выходу из зала, куда уже пошли ее соседки, сама не понимая, что сейчас было. Ее просто понесло читать сцену дальше, и она бы продолжила, если бы не поняла, что Фрост отвечает ей, что это не спектакль, что это нечто непонятное. — Эльза, это было круто, — выдыхает Астрид, когда все трое оказываются в коридоре. — Чувствую, скоро мы будем брать у тебя автографы, — поддерживает Мерида, а белокурая закатывает глаза, стараясь принять невозмутимый вид. — Не преувеличивай. Это были только пробы, и что будет дальше, мы не знаем. Может, уже послезавтра я провалюсь, — проговаривает Элизабет и первой спускается по лестнице. — Ну что за пессимизм? Эльза, все будет шикарно, я уверена, — Астрид кладет руку на плечо белокурой. — И сейчас я предлагаю купить тортик, заварить чай и собраться на вечеринку. С чем ты нам с Меридой поможешь. — Да, с модой у нас проблемы, но что-нибудь зафигачим, — с улыбкой выдает рыжая, а Разенграффе тяжело вздыхает. — Донер Хаттон как-то сказал: «Моду дизайнеры представляют на подиуме четыре раза в год. Стиль – это то, что выбираете вы сами.». Так что, не важно, что вы оденешь, главное, что это будете вы. — Это слишком умно для меня, — рыжая закатывает глаза и проходит через турникет. Все, идем за тортиком!

***

Элизабет закрывает ноутбук и отставляет его на тумбу, после чего укутывается в свое одеяло. Мелодия в наушниках нагоняла тоску, но это не мешало девушке заснуть. Настроение было под стать ей. Пепельноволосый тихо входит в уже темную комнату, и под светом из коридора смотрит на девушку в наушниках. Она так и не пришла. Похоже, своим принципам она не изменяет. Хотя, сегодня же вернулась на пробу. Ухмыльнувшись своим мыслям, парень проходит к тумбе и кладет белый сверток бумаги прямо на ноутбук, после чего тихо покидает комнату...